Shinobu Kocho and Giyu Tomioka

Закат окрасил небо в цвета спелой сливы и запекшейся крови. Шинобу Кочо, Столп Насекомого, шла по деревянным настилам поместья Бабочки, и на её лице застыла привычная, безупречная улыбка. Она только что вернулась из горячих источников; пар всё еще будто окутывал её кожу, а влажные волосы тяжелыми прядями лежали на плечах. Шинобу спешила — комендантский час в поместье был строгим, и хотя она сама устанавливала правила, подавать дурной пример подчиненным не хотелось.

На ней было лишь легкое кимоно, наброшенное в спешке, и она уже начинала жалеть, что не оделась теплее. Ночной воздух колол кожу холодом. Шаги её были бесшумны, лишь легкий стук сандалий-дзори о дерево нарушал тишину коридора. Достигнув своей комнаты, она быстро скользнула внутрь, но в спешке не заметила, как дверь, не издав ни звука, осталась приоткрытой на крошечную щель.

Оказавшись в безопасности, Шинобу с облегчением выдохнула. Она начала переодеваться, скинув сандалии и развязывая пояс-оби. Её взгляд упал на низкий столик и циновку на полу. Всего две недели назад здесь произошло нечто из ряда вон выходящее. Она, вместе с одной из своих помощниц и заглянувшей в гости Канроджи, стала жертвой странного эксперимента с парализующим составом, который оставил их совершенно беспомощными, связанными и неспособными издать ни звука.

Тогда их нашел один из молодых истребителей. Шинобу помнила, как он покраснел и в ужасе убежал за помощью. Это было унизительно. Это было недостойно Столпа. Но… внутри Шинобу, за слоями ярости на демонов и скорби по сестре, шевельнулось нечто иное. После того случая она поймала себя на мысли, что ощущение полной потери контроля было пугающе освобождающим.

Она подошла к шкафу и достала моток крепкой веревки и несколько отрезов мягкой ткани. Её пальцы дрожали, когда она коснулась грубого волокна.

***

Гию Томиока стоял в тени коридора, сливаясь с ночной темнотой. Он не планировал следить за Шинобу, он просто шел доложить о завершении миссии, но вид Столпа Насекомого в таком домашнем, уязвимом виде заставил его замереть. Он видел её тонкую шею, блеск глаз в лунном свете и то, как торопливо она скрылась в своей комнате.

Гию всегда чувствовал себя лишним среди Столпов. «Я не такой, как они», — вечно твердил он себе, вспоминая Сабито. Но сейчас его вела не вина, а странное, неосознанное любопытство. Он заметил, что дверь её комнаты не закрыта. Подойдя ближе, он заглянул в щель и замер, забыв, как дышать.

Шинобу сидела на футоне. Она уже успела связать свои лодыжки, и теперь её пальцы ловко затягивали узлы. Её лицо выражало странную смесь сосредоточенности и чего-то, что Гию никогда раньше не видел на её лице — подлинности.

Он не знал, что на него нашло. Обычно сдержанный и холодный, Томиока почувствовал, как внутри закипает странный импульс. Он толкнул дверь и вошел, заперев её за собой на засов.

Шинобу резко вскинула голову.

– Томиока-сан? Что вы себе позв… м-мм?!

Она не успела договорить. Гию, ведомый инстинктом, мгновенно оказался рядом и прижал ладонь к её губам. Она попыталась вырваться, её тело, гибкое и сильное, извивалось под ним, но связанные ноги лишили её опоры. Они повалились на футон.

– Тише, Кочо, – глухо произнес Гию. Его голос был лишен привычного безразличия.

Он схватил один из отрезов ткани, лежавших рядом. Шинобу смотрела на него широко распахнутыми глазами, в которых ярость боролась с изумлением. Он быстро и умело обвязал ткань вокруг её головы, затыкая ей рот и фиксируя узел на затылке.

– М-пф! Гх-мм! – Шинобу забилась сильнее, её кулаки бессильно ударяли его в грудь, но Гию перехватил её запястья одной рукой, прижимая их к талии.

– Ты ведь сама этого хотела, верно? – спросил он, глядя ей прямо в глаза. – Я видел, как ты смотрела на эти веревки.

Шинобу замерла. Её щеки вспыхнули густым румянцем. Она попыталась что-то выкрикнуть сквозь кляп, но получились лишь невнятные звуки.

– Не пытайся отрицать, – Гию взял веревку. – Ты всегда так стараешься всё контролировать. Свою улыбку, свою ярость, свою жизнь. Тебе не надоело?

Он начал связывать её запястья за спиной. Его движения были точными — годы тренировок с мечом сделали его руки невероятно сильными и ловкими. Шинобу чувствовала, как веревка впивается в кожу, ограничивая движения, превращая её из опасного охотника в беззащитную добычу.

– Ты помнишь тот день, Кочо? – Гию приподнял её, помогая сесть, хотя её руки теперь были надежно закреплены за спиной. – Когда тебя нашли связанной? Ты тогда не выглядела несчастной. Ты выглядела… живой.

– М-мм… н-нпф! – Шинобу яростно замотала головой, но в её взгляде уже не было прежней ледяной ненависти. Там было смятение.

Гию не останавливался. Он взял следующий моток и начал обматывать её бедра и голени, соединяя их с узлом на лодыжках. Теперь она не могла даже пошевелить ногами. Каждое движение веревки подчеркивало изгибы её тела, скрытые до этого под формой истребителя.

– Я не собираюсь причинять тебе боль, – прошептал он ей на ухо, отчего Шинобу вздрогнула. – Но сегодня ты побудешь в тишине. Без своих колкостей. Без своей фальшивой радости.

Он закончил с ногами и перешел к торсу. Веревка прошла под её грудью, туго стягивая кимоно, заставляя Шинобу дышать чаще и глубже. Гию обернул канат вокруг её плеч и шеи, создавая сложную сеть узлов, которая фиксировала её осанку, не давая ссутулиться.

Шинобу тяжело дышала носом. Её грудь вздымалась, натягивая путы. Она смотрела на Гию, и Столп Воды вдруг понял, что этот холодный, нелюдимый человек сейчас был единственным, кто видел её настоящую.

– Тебе страшно, Шинобу? – спросил он, коснувшись пальцами её щеки.

Она прикрыла глаза и внезапно… расслабилась. Её тело перестало сопротивляться. Она откинула голову назад, подставляя шею под его прикосновение.

Гию почувствовал, как его собственное сердце забилось быстрее. Он потянулся к узлу её кляпа и развязал его.

– Томиока-сан… – прошептала она, едва обретя голос. Её дыхание было прерывистым. – Вы… вы понимаете, что я убью вас за это, как только освобожусь?

– Возможно, – ответил он, не отводя взгляда. – Но сейчас ты не можешь даже поднять руку.

– Мерзавец, – Шинобу слабо улыбнулась, и эта улыбка была первой искренней улыбкой за многие годы. – Продолжайте.

Гию снова взял кусок ткани.

– Как пожелаешь.

Он вернул кляп на место, на этот раз затянув его чуть туже. Шинобу согласно промычала, её глаза блестели от возбуждения и странного, болезненного облегчения.

Гию сел рядом на футон, наблюдая за своей «пленницей». Она была похожа на бабочку, запутавшуюся в паутине, но пауком был тот, кто всегда считал себя недостойным даже стоять рядом с ней.

– У тебя очень шумное сердце, Кочо, – заметил он, положив ладонь ей на грудь, прямо над узлом веревки. – Оно бьется так, будто хочет вырваться из ребер.

Шинобу заерзала, пытаясь прижаться к его руке. Её путы натянулись, ограничивая маневр, и она издала сдавленный стон удовольствия от этого сопротивления.

Гию начал медленно поглаживать её связанные бедра. Ткань кимоно задралась, обнажая бледную кожу, на которой уже начали проступать красные следы от веревок.

– Ты ведь знала, что я приду? – тихо спросил он. – Оставила дверь открытой специально?

Шинобу замерла, глядя на него долгим, пронзительным взглядом. Она не могла ответить, но её молчание было красноречивее любых слов.

Томиока притянул её к себе, усаживая к себе на колени. Она была легкой, почти невесомой, но веревки делали её тело жестким и неподатливым. Гию обнял её, чувствуя, как она дрожит.

– Всегда такая колючая, – прошептал он, зарываясь лицом в её волосы, пахнущие лекарственными травами и цветами. – Всегда пытаешься ужалить. Но сейчас у тебя нет жала.

Он провел ладонью по её животу, чувствуя, как напряжены её мышцы. Шинобу издала длинный, вибрирующий звук сквозь ткань кляпа, её тело выгнулось дугой, ища опоры в его руках.

Гию понимал, что завтра всё вернется на круги своя. Она снова будет подкалывать его тем, что его никто не любит, а он будет молча смотреть вдаль, не зная, что ответить. Но сегодня, в этой комнате, залитой лунным светом, Столп Воды и Столп Насекомого нашли свой странный способ исцеления.

Он коснулся губами её лба, затем края кляпа.

– Спи, Шинобу. Я не уйду, пока ты не попросишь.

Она прижалась лбом к его плечу, закрывая глаза. Веревки надежно держали её, даря то самое чувство безопасности, которого ей так не хватало в мире, где демоны отнимали всё, что ей было дорого. Здесь, в руках Томиоки, ей не нужно было быть Столпом. Ей не нужно было мстить. Ей можно было просто… быть.

Луна медленно ползла по небосводу, освещая двух охотников, которые в эту ночь охотились лишь на собственные тени, пытаясь найти покой в объятиях друг друга и жестких узлах конопляной веревки.