YAE sequel

Серый туман лениво перекатывался через разбитые трамвайные пути, цепляясь клочьями за ржавые остовы грузовиков. Город, когда-то бывший витриной великого эксперимента, теперь напоминал выпотрошенное чучело гиганта. Воздух здесь не просто застоялся — он горчил на языке металлическим привкусом закисшей крови и озона.

Антон Василевский поправил лямку тяжелого вещмешка и посильнее сжал рукоять маузера. Пальцы в кожаной перчатке затекли, но он не смел расслабляться. В этом городе тишина никогда не означала безопасность. Она была лишь затишьем перед тем, как очередная жертва «Великой Перестройки» выскочит из тени, оглашая окрестности нечеловеческим воплем.

Он шел по направлению к окраине, туда, где за колючей проволокой и бетонными дотами виднелась тонкая полоска леса. Побег казался безумием. Говорили, что за чертой города жизни нет — лишь выжженная земля и безумие, разлившееся в самой атмосфере. Но оставаться здесь, среди оживших кошмаров советской утопии, означало медленную смерть от истощения или быструю — от когтей Чистильщика.

Справа, за забором заброшенного депо, послышался скрежет металла. Антон замер, вжавшись в кирпичную кладку дома. Из тумана медленно выплыла фигура. Это был один из «Строителей Коммунизма» — изуродованное существо в лохмотьях рабочей робы, чья правая рука была заменена на ржавый отбойный молоток, вживленный прямо в кость. Существо двигалось дергано, словно сломанная марионетка, издавая утробное рычание.

Антон медленно поднял пистолет, целясь в то место, где у монстра когда-то было лицо.

– Не сегодня, товарищ, – прошептал он, нажимая на спуск.

Сухо щелкнул выстрел. Пуля разнесла череп мутанта, и тот рухнул на рельсы, подняв облако пыли. Антон не стал ждать, пока на шум сбегутся остальные. Он бросился вперед, перепрыгивая через груды мусора.

До окраины оставалось всего два квартала, когда путь ему преградила фигура, которую он надеялся никогда больше не встретить. На перекрестке, освещенном мигающим, чудом уцелевшим фонарем, стоял Офицер. Высокий, в безупречном, но забрызганном черной жижей мундире, он держал в руках тяжелый пулемет, словно это была легкая трость. Его глаза светились тусклым, нездоровым желтым светом.

– Куда же вы, голубчик? – Голос Офицера прозвучал на удивление чисто, без хрипов, хотя половина его челюсти была заменена стальной пластиной. – Праздник только начинается. Великий Творец еще не закончил ваш чертеж.

Антон остановился, тяжело дыша. Он знал, что вступать в открытый бой с Офицером — самоубийство.

– Творец мертв, – отрезал Антон, незаметно нащупывая в кармане последнюю гранату. – И чертежи ваши прогнили вместе с этим городом. Я ухожу.

Офицер издал звук, отдаленно напоминающий смех.

– Уйти? Из рая не уходят. Его либо строят до конца, либо становятся его фундаментом. Вы хорошо послужили нам, Василевский. Ваша воля к жизни... она была прекрасным катализатором. Но эксперимент требует завершения.

– Эксперимент провалился! – выкрикнул Антон, делая шаг в сторону. – Посмотри вокруг! Это не рай, это скотобойня!

– Порядок требует жертв, – Офицер медленно поднял ствол пулемета. – Те, кто не может стать сверхчеловеком, станут материалом. Выбирайте, Антон.

Антон не стал выбирать. Он рванул чеку и швырнул гранату под ноги Офицеру, одновременно бросаясь в открытый дверной проем ближайшего магазина.

Взрыв сотряс мостовую. Осколки витрин посыпались на асфальт со звоном, напоминающим похоронный марш. Не дожидаясь, пока дым рассеется, Антон выскочил через черный ход магазина во внутренний двор.

Там его ждала неожиданность. У кирпичной стены, сжавшись в комок, сидела фигура в сером плаще. Услышав шаги, человек поднял голову. Это был старик, чье лицо было покрыто сетью глубоких морщин, а один глаз заменяла тусклая линза оптического прицела.

– Ты... ты живой? – Голос старика дрожал.

– Относительно, – Антон помог ему подняться. – Уходим, быстро. Офицер скоро придет в себя, если его не разнесло в клочья.

– Не разнесло, – старик покачал головой, указывая на выход из двора. – Их нельзя убить так просто. Они — часть этого места. Пока стоит город, стоят и они. Меня зовут Петрович. Я был инженером на ГЭС... до того, как всё началось.

– Антон. Я ищу выход к лесу. Там есть проход?

Петрович кивнул, его линза на глазу зловеще блеснула.

– Есть. Старый коллектор под южной стеной. Но там... там живут Псы. Те, в ком не осталось ничего человеческого, даже послушания Творцу.

– Псы лучше, чем пулемет Офицера, – Антон проверил магазин маузера. – Веди.

Они пробирались через узкие переулки, где стены были исписаны лозунгами, призывающими к труду во имя светлого будущего. Будущее наступило, и оно было цвета запекшейся крови.

– Слушай, Антон, – Петрович остановился у входа в темный тоннель, от которого несло гнилью. – Зачем тебе это? Там, за стеной, может быть еще хуже. Говорят, радиация выжгла всё до самого океана.

– Здесь я точно умру, – просто ответил Антон. – А там у меня есть шанс. Я хочу снова увидеть солнце, которое не закрыто дымом заводских труб.

– Солнце... – Петрович горько усмехнулся. – Я забыл, какого оно цвета. Ладно, идем.

В коллекторе было темно и склизко. Вода доходила до щиколоток, и в этой воде что-то постоянно плескалось. Антон включил фонарь, стараясь не думать о том, что за существа могут обитать в этих стоках.

Внезапно из темноты впереди донесся низкий, вибрирующий рык. Из тени вышло существо, которое когда-то было крупной собакой, но теперь представляло собой гору мышц, покрытую костяными наростами. Вместо лап у него были мощные когти, оставляющие глубокие борозды на бетонном полу.

– Назад! – крикнул Антон, отталкивая старика.

Пес прыгнул. Антон выстрелил трижды, пули вошли в грудь монстра, но тот даже не замедлился. Огромная туша сбила человека с ног. Антон почувствовал на лице зловонное дыхание и увидел, как раскрывается пасть, полная железных зубов.

В этот момент раздался резкий, сухой хлопок. Голова Пса дернулась, и он рухнул на Антона всей своей тяжестью.

Петрович стоял с дымящимся обрезом в руках. Его рука больше не дрожала.

– Старая школа, сынок, – сказал он, помогая Антону выбраться из-под туши. – У нас на ГЭС такие крысы иногда заводились, что этот щенок — просто забава.

Они продолжили путь. Тоннель становился всё уже, пока не уперся в массивную стальную решетку. За ней виднелся склон оврага и — о чудо — настоящие деревья, хоть и чахлые, лишенные листвы.

– Мы пришли, – Петрович взялся за прутья решетки. – Она подпилена. Я готовил это годами, но боялся выйти один.

Они вместе навалились на сталь. С жутким скрипом решетка поддалась, открывая путь на волю. Антон первым выбрался наружу, вдыхая холодный, резкий воздух. Это был воздух свободы, пусть и отравленный продуктами распада великой империи.

Он обернулся, чтобы подать руку Петровичу, но старик остался стоять в тени тоннеля.

– Ты чего? Идем! – позвал Антон.

Петрович покачал головой.

– Нет. Я слишком долго дышал этим городом. Мои легкие уже не примут чистый воздух. Да и... я должен присмотреть, чтобы за тобой никто не пошел.

– Это самоубийство!

– Это мой выбор, – старик слабо улыбнулся. – Иди, Антон. Расскажи кому-нибудь, если там еще кто-то остался, что мы пытались. Мы действительно хотели как лучше.

Из глубины тоннеля донеслись тяжелые, размеренные шаги. Офицер нашел их.

– Уходи! – рявкнул Петрович, вскидывая обрез. – Беги, не оглядывайся!

Антон замер на секунду, глядя в глаза старику. Затем он развернулся и бросился вверх по склону.

Сзади раздались выстрелы — частые, автоматические, и один одиночный, громкий. А потом всё стихло.

Антон бежал через лес, ломая сухие ветки. Он не знал, куда идет, не знал, есть ли в этом мире еще хоть одно место, не тронутое безумием «Великой Перестройки». Но когда он выбрался на вершину холма, он остановился.

Впереди, над самым горизонтом, небо начало светлеть. Это не был стальной блеск города. Это был робкий, нежно-розовый отблеск настоящего рассвета.

Антон достал маузер, выщелкнул пустую обойму и вставил последнюю, полную. Он посмотрел назад, на силуэт города, который возвышался над землей как надгробный памятник несбывшейся мечте.

– Прощай, – тихо сказал он.

Он повернулся к рассвету и сделал первый шаг по рыхлой, холодной земле, уходя прочь от места, где люди пытались стать богами, но превратились в демонов. Впереди была пустота, но в этой пустоте, впервые за долгие годы, была надежда.