Шизофрения

Павел сидел в массивном кожаном кресле, которое под его весом казалось игрушечным. В свои пятьдесят шесть он выглядел как скала: широченные плечи, мощная шея, ни грамма лишнего жира — только литые мышцы и аура абсолютной, подавляющей власти. Как лидер самой влиятельной группировки города, он привык, что мир прогибается под его взглядом. Но сейчас его взгляд был прикован к Саше.

Саша, самый младший и миниатюрный в их компании, увлечённо рассматривал витрину с дорогими часами в элитном торговом центре, куда они заглянули после обеда. Он был похож на юркую птицу — тонкий, атлетичный, вечно в движении. Паша давно заметил этот особенный блеск в глазах Саши, когда тот смотрел на изысканные вещи: коллекционные ручки, редкие издания книг или вот эти часы. Но Саша никогда ничего не покупал для себя. Он мог потратить последние деньги на подарок другу, но на себя лишь бросал тоскливый, мимолётный взгляд и уходил.

«Почему ты молчишь, мелкий? — думал Паша, сжимая подлокотник. — Один твой кивок, и я куплю весь этот магазин. Просто попроси».

Но Паша знал, что Саша не попросит. Саша был гордым, колючим и невероятно светлым, несмотря на всё, что ему пришлось пережить. За ушами у него едва заметно белели корпуса слуховых аппаратов — сувенир от пережитого в юности теракта. Без них Саша погружался в абсолютную, вакуумную тишину.

– Паш, ну ты чего застыл, как памятник самому себе? – Саша обернулся, лучезарно улыбаясь. – Аркаша говорит, нам пора, у него там графики логистики по швам трещат.

– Пусть трещат, – буркнул Паша, поднимаясь. Его голос прозвучал как рык старого льва. – Аркадий подождёт. И Тёма тоже.

Аркадий, тридцатиоднолетний «мозг» их команды, поправил очки и сверился с планшетом. Он был стратегом, человеком-алгоритмом, который просчитывал ходы на десять лет вперёд. Рядом с ним возвышался Артём — двадцатидевятилетний гигант, который был вдвое меньше Паши, но всё равно внушительно высок. Тёма был душой компании, весёлым и немного наивным, всегда готовым ввязаться в любую авантюру, которую предлагал Саша.

– Пал Сергеич, ну правда, – встрял Артём, сверкнув белозубой улыбкой. – Мы же договорились посидеть у тебя, мясо пожарить. Саня вон уже маринад придумал какой-то секретный.

– Секретный, – подтвердил Саша, картинно задрав нос. – С добавлением пафоса и капельки яда, специально для Паши.

Паша лишь недовольно засопел, хотя внутри у него всё переворачивалось от нежности. Он ненавидел выполнять чьи-либо просьбы, его раздражало любое проявление слабости, но если просил Саша — Паша всегда ворчал, злился, но делал. Это была их личная игра, правила которой понимали все, кроме, кажется, самого Саши.

Вечер на террасе огромного дома Паши проходил шумно. Артём и Саша, как обычно, устроили шоу. В какой-то момент они решили проверить, кто быстрее заберётся на крышу гаража по водосточной трубе.

– Эй, смертники! – крикнул Аркадий, не отрываясь от экрана ноутбука, хотя его пальцы заметно дрожали на клавишах. – Паша, скажи им, это же чистое безумие.

Паша стоял у перил, его лицо превратилось в маску ярости, смешанной с ужасом. Он видел, как Саша, ловкий и быстрый, уже подтягивается на карнизе, а Тёма, хохоча, пытается его догнать.

– Слезайте, оба! – рявкнул Паша так, что птицы в саду сорвались с веток. – Саня, если ты сейчас же не спустишься, я тебя к батарее прикую!

– Не ворчи, большой папочка! – донеслось сверху. Саша свесился с края крыши, его глаза сияли азартом. – Смотри, как я могу!

Он сделал стойку на руках прямо на краю. У Паши на мгновение остановилось сердце. Он был готов убить любого, кто посмеет обидеть Сашу, но против его собственного безрассудства был бессилен.

– Орка, – тихо шепнул Артём, когда они позже сидели у костра, а Саша отошёл поменять батарейки в аппаратах. – Видел, как у Паши желваки гуляли? Он же дышать забывает, когда Саня так чудит.

– Видел, – вздохнул Аркадий. – Паша влюблён в него так, что это уже граничит с патологией. Но он никогда не признается. Слишком боится разрушить то, что есть.

– А зря, – Тёма подкинул щепку в огонь. – Они бы странно смотрелись, конечно. Наш Паша-танк и Саня-воробушек.

Паша в это время стоял в тени дверного проёма. Он слышал их разговор, и внутри него вспыхнула привычная агрессия, но он подавил её. В своих самых сокровенных фантазиях Паша никогда не видел себя доминирующим. Напротив, в интимных мыслях он представлял, как отдаёт контроль Саше. Ему хотелось быть для этого хрупкого, но сильного духом парня тихой гаванью, позволить Саше вести, позволить ему быть тем, кто владеет ситуацией. Это было странно для лидера группировки, но только с Сашей он чувствовал себя по-настоящему живым.

Однако была и тёмная сторона их жизни. Саша страдал шизофренией. После того теракта мир для него раскололся не только на тишину и звуки, но и на реальность и кошмары. Галлюцинации приходили внезапно, и только дорогие импортные таблетки помогали держать их в узде. Саша не мог их себе позволить, и Паша заказывал их тайно, через подставные аптеки, обставляя это как «социальную программу помощи пострадавшим».

Прошло несколько дней. Саша вызвал такси, чтобы доехать до Паши — они планировали обсудить какой-то новый маршрут для пробежки. Как только он сел в машину, таксист, пожилой мужчина с усталым лицом, начал что-то говорить. Саша потянулся, чтобы прибавить громкость на аппарате, и в этот момент его мир рухнул.

Из спинки переднего сиденья, прямо перед его лицом, начало проступать нечто. Это была не ткань. Это была бледная, натянутая кожа. Лицо без глаз, но с огромным ртом, который был размером с голову самого Саши. Рот медленно открылся, демонстрируя ряды острых, как иглы, зубов.

Саша замер, спина мгновенно стала мокрой от пота.

– Извините... – прошептал он, стараясь не смотреть на монстра. – Можно будет перевести деньги за поездку на карту?

Таксист кивнул, что-то ответив, и как только Саша замолчал, лицо в сиденье медленно сдулось, втянулось обратно в обивку. Саша судорожно вздохнул. «Это просто приступ. Просто приступ. Таблетки ещё действуют», — убеждал он себя.

Но тишина была недолгой. Саша решил уточнить адрес, и как только он открыл рот, существо вернулось. На этот раз оно не просто смотрело. Оно начало вылезать из сиденья, скалясь и издавая звук, похожий на скрежет металла по стеклу. Оно словно шептало: «Ты превысил лимит слов. Теперь ты мой».

– Нет! – вскрикнул Саша, когда костлявая лапа существа коснулась его колена.

– Парень, ты чего? – обернулся таксист, но Саша уже не слышал.

Он рванул ручку двери прямо на ходу. Машина затормозила, и Саша выскочил на раскалённый летний асфальт. Он бежал, не разбирая дороги, чувствуя, как за ним по пятам следует тень с зубастой пастью. Весь мир превратился в лабиринт из оскаленных ртов.

Он не помнил, как добежал до дома Паши. Пальцы дрожали, когда он нажимал на кнопки домофона.

– Паша! Паша, открой! Умоляю, открой! – кричал он в динамик, оглядываясь.

Во дворе было много бродячих котов, которых Паша подкармливал. Сейчас Саше казалось, что каждый из них — это затаившееся чудовище, готовое прыгнуть и разорвать его на части.

Паша вылетел из подъезда через минуту. Он увидел Сашу — бледного, трясущегося, с расширенными от ужаса зрачками.

– Саня! Саня, я здесь, – Паша шагнул к нему, и Саша буквально вплавился в его грудь, вцепившись пальцами в мощные предплечья.

– Они везде, Паш... Оно в машине было... Зубы... – Саша всхлипывал, его колотило так, что зубы стучали.

Паша мгновенно всё понял. Это был сильный приступ, прорыв, которого он боялся больше всего на свете. Его охватила ярость на весь мир, на болезнь, на таксиста, который напугал его мальчика, но Саше он показал только спокойствие.

– Тише, маленький, тише. Я здесь. Никто тебя не тронет. Я всех их перегрызу, слышишь? – Паша обнял его, закрывая своим телом от всего мира. Он чувствовал, как бешено колотится сердце Саши.

– Номер... дай мне номер таксиста, – тихо попросил Паша, доставая телефон Саши из его кармана. Ему нужно было уладить конфликт, чтобы таксист не вызвал полицию или санитаров.

Саша не отвечал, он только сильнее прижимался к Паше, пряча лицо у него на груди. Паша, не раздумывая, подхватил атлета на руки, словно тот ничего не весил. На фоне огромного Паши Саша казался совсем крохотным.

В квартире Паша осторожно опустил его на диван. Лето за окном дышало жарой, но Сашу озноб не отпускал.

– Сейчас, Саня. Сейчас выпьем лекарство, и всё пройдёт, – Паша быстро принёс стакан воды и заветный пузырёк.

Он сел рядом, позволяя Саше опереться на своё плечо. Процесс был медленным. Саша долго не мог попасть таблеткой в рот, руки ходили ходуном. Паша терпеливо ждал, придерживая его за затылок, шепча какие-то бессмысленные, но успокаивающие слова, которые никогда бы не произнёс при своих людях.

– Паш... – Саша наконец заговорил, когда лекарство начало действовать, и тени в углах комнаты перестали шевелиться. – Извини. Я опять... обуза.

Паша резко повернулся к нему, его глаза вспыхнули агрессией, но голос остался мягким.

– Ещё раз такое скажешь — и я заставлю тебя съесть весь твой «секретный маринад» в один присест. Ты не обуза. Ты — это ты. И я всегда буду рядом.

Саша посмотрел на него. В его глазах, всё ещё затуманенных болезнью, промелькнуло нечто такое, от чего у Паши перехватило дыхание. Это была не просто благодарность.

– Ты лучший, Паш, – прошептал Саша, закрывая глаза и засыпая прямо у него на плече.

Паша сидел неподвижно, боясь спугнуть этот момент. Он смотрел на спящего парня и думал о том, что завтра он снова будет ворчать, снова будет злиться на Артёма и Аркадия за их шутки, снова будет строить свою империю. Но сейчас, в этой тихой комнате, он был просто человеком, который готов отдать всё за покой того, кто спал на его плече.

Он осторожно коснулся губами макушки Саши.

«Спи, маленький. Пока я жив, ни один монстр к тебе не подберётся. Ни реальный, ни тот, что в твоей голове».

А на столе в прихожей лежал планшет Аркадия, на котором уже был выстроен маршрут до лучшей клиники в Швейцарии. Паша ещё не сказал об этом друзьям, но он знал: ради Саши он перевернёт этот мир. И если для этого нужно будет самому стать монстром, он им станет. Но только для других. Для Саши он всегда останется просто Пашей, который ворчит, но делает всё, что тот попросит.