love is really stupid.

Парижское утро встретило Луика Стомпе непривычной тишиной. Лицей Франсуа Дюпон гудел, как встревоженный улей, но в этом шуме не хватало одной, самой важной ноты — самоуверенного, пропитанного ядом смеха Рэймонда Пуньяна.

Луик стоял у перил, лениво перебирая пальцами край своей куртки. Его пепельные волосы, идеально уложенные вперед, поблескивали под лучами солнца, а острый взгляд сканировал толпу. Рядом околачивался Нельсон, переминаясь с ноги на ногу, но без своего лидера он выглядел потерянным.

– Где Рэй? – Луик прищурился, когда прозвенел звонок на первый урок. – Сегодня тот день, когда мы собирались окончательно «прижать» Зои Ли. Он не мог пропустить такое зрелище. У него же в телефоне припасен тот компромат из Нью-Йорка, который должен был довести её до истерики прямо в столовой.

Нельсон только пожал плечами, не решаясь строить догадки.

Луик почувствовал, как внутри закипает раздражение, смешанное с чем-то похожим на беспокойство, хотя он никогда бы в этом не признался. Рэймонд не был из тех, кто прогуливает из-за страха или лени. Он был тем, кто создавал правила, а не нарушал их. Если его нет, значит, мир перевернулся.

Проигнорировав оклик учителя, Луик развернулся и зашагал к выходу. Плевать на последствия. Его безрассудство всегда шло впереди него, а сейчас желание выяснить, что случилось с его «союзником по хаосу», перевешивало страх перед директором Дамоклем.

Дом семьи Пуньян встретил его безупречной чистотой и холодным гостеприимством. Родители Рэя, привыкшие к тому, что их сын водит дружбу с такими же «избранными», как он сам, пропустили Луика без лишних вопросов.

– Он наверху, в своей комнате, – сухо бросила мать Рэя, даже не отрываясь от планшета. – Сказал, что плохо себя чувствует.

Луик взлетел по лестнице, перепрыгивая через ступеньку. Он ожидал увидеть что угодно: Рэя, разрабатывающего новый план мести, или Рэя, в ярости крушащего мебель из-за какой-то неудачи. Но реальность оказалась куда более... обезоруживающей.

В комнате было полутемно, пахло мятой и лекарствами. На огромной кровати, утопая в шелковых простынях, лежал Рэймонд. Его длинные золотистые волосы, которые он обычно так тщательно укладывал, сейчас разметались по подушке спутанными волнами. Кожа, обычно бледная и фарфоровая, горела лихорадочным румянцем.

Луик замер в дверях. Он привык видеть Рэя жестоким, манипулятивным, возвышающимся над всеми своим ростом и высокомерием. Сейчас же перед ним лежал просто измотанный подросток. И, черт возьми, он выглядел до странного мило в этой своей беспомощности.

– Надо же, великий и ужасный Рэймонд Пуньян повержен какой-то жалкой простудой? – Луик прошел вглубь комнаты, стараясь вернуть себе привычный дерзкий тон.

Рэй приоткрыл глаза. Голубая радужка казалась затуманенной, а взгляд — непривычно мягким.

– Стомпе? – голос Рэя прозвучал хрипло, начисто лишенный привычной стали. – Какого черта ты здесь забыл? Убирайся.

– И пропустить такое зрелище? – Луик усмехнулся и, вопреки протесту, уселся прямо на край кровати. – Ты выглядишь так, будто тебя переехал фургон с круассанами, Рэй. Где твой пафос? Где твои угрозы?

Рэй попытался приподняться на локтях, чтобы ответить какой-нибудь колкостью, но тут же повалился обратно, тяжело дыша.

– Заткнись, – выдохнул он, закрывая глаза. – Голова раскалывается.

Луик замолчал. Обычно он наслаждался чужими страданиями, особенно если они с Рэем сами были их причиной. Видеть, как Ким и Ундина ссорятся из-за их интриг, было для него лучшим развлечением. Но сейчас, глядя на дрожащие ресницы друга, он не чувствовал привычного злорадства. Внутри него что-то дрогнуло.

Он протянул руку и осторожно коснулся лба Рэя. Тот был обжигающе горячим.

– Ты весь горишь, идиот, – произнес Луик уже без тени насмешки. – Твои предки хоть дали тебе лекарство?

– Они заняты, – коротко бросил Рэй, отворачиваясь к стене. – У них важный прием вечером.

Эта фраза, сказанная с привычным безразличием, вдруг больно резанула Луика. Он знал, что такое одиночество в толпе, но не думал, что Рэй, со всей его властью и популярностью, тоже проходит через это.

– Ну, значит, тебе повезло, что у тебя есть я, – Луик поднялся и направился к комоду, где стоял графин с водой. – Я остаюсь.

Рэймонд удивленно обернулся, насколько позволяли силы.

– Зачем? Тебе же скучно сидеть в четырех стенах. Иди, помучай Зои за меня.

– Без тебя это не так весело, – Луик вернулся к кровати и протянул Рэю стакан. – Пей. Это приказ.

Рэймонд фыркнул, но подчинился. Его пальцы коснулись пальцев Луика, когда он забирал стакан, и этот мимолетный контакт заставил обоих на секунду замереть. Электричество, пробежавшее между ними, не имело ничего общего со статической энергией.

Луик смотрел, как Рэй пьет, как двигается его кадык, как прядь волос падает ему на лицо. Он всегда считал Рэя своим напарником, кем-то равным по силе и жестокости. Но сейчас, в этой тишине комнаты, сквозь маску высокомерия проглядывало что-то иное. Что-то, что заставляло сердце Луика биться в непривычном ритме.

– Знаешь, – тихо сказал Рэй, отставляя стакан, – ты единственный, кто пришел. Нельсон бы просто прислал сообщение с вопросом, когда я вернусь, чтобы снова говорить ему, что делать.

– Потому что Нельсон — пешка, – Луик снова сел рядом, на этот раз ближе. – А я нет.

– Да... ты точно не пешка, – Рэй усмехнулся, и в его взгляде на мгновение промелькнуло прежнее лукавство. – Ты заноза в заднице, Стомпе.

– И тебе это нравится.

Они замолчали. Напряжение в воздухе стало почти осязаемым. Рэймонд, несмотря на свой статус «короля школы», в такие моменты оказывался совершенно неопытным. Он умел манипулировать чувствами других, но никогда не позволял себе чувствовать что-то настоящее. Его мир состоял из схем и доминирования, но здесь, в постели, сраженный болезнью, он потерял контроль над ситуацией.

Луик же, напротив, всегда шел напролом. Его безрассудство теперь подпитывало его уверенность. Он видел, как Рэй избегает его взгляда, как нервно дергаются его пальцы на одеяле.

– Тебе страшно? – вдруг спросил Луик, понизив голос до шепота.

– Мне? Никогда, – Рэй попытался вернуть себе надменный тон, но голос сорвался.

– Врешь, – Луик наклонился к нему так близко, что почувствовал жар, исходящий от его кожи. – Ты не знаешь, что делать, когда всё идет не по твоему плану. Когда ты не можешь просто приказать кому-то исчезнуть.

Рэймонд затаил дыхание. Голубые глаза расширились, когда Луик сократил расстояние между ними еще больше.

– Ты слишком много болтаешь, – прошептал Рэй, но не отстранился.

Луик не стал ждать. Он накрыл губы Рэя своими — осторожно, но властно. Это не было похоже на те поцелуи, о которых пишут в дешевых романах. Это был вызов, борьба за лидерство, которая быстро переросла в нечто более глубокое и отчаянное.

Рэй вздрогнул, его руки инстинктивно вцепились в плечи Луика. Сначала он пытался сопротивляться, привычка доминировать во всем брала верх, но слабость тела и натиск Луика заставили его сдаться. Он тихо застонал, отвечая на поцелуй, и этот звук стал для Луика сигналом.

– Теперь я здесь главный, – прошептал Луик в самые губы Рэя, когда они на секунду оторвались друг от друга.

– Только потому... что я болен... – выдохнул Рэй, хотя в его глазах уже не было тени протеста. Его пальцы запутались в коротких волосах Луика, притягивая его обратно.

Луик чувствовал, как внутри него расцветает триумф, смешанный с нежностью, которую он раньше считал проявлением слабости. Он аккуратно уложил Рэя обратно на подушки, не разрывая контакта.

– Отдыхай, – сказал Луик, отстранившись и глядя на то, как Рэй пытается восстановить дыхание. – Я никуда не уйду.

– Ты же пропустишь тренировку, – Рэй прикрыл глаза, на его губах играла слабая, почти искренняя улыбка.

– Тренировки подождут, – Луик поправил ему одеяло, его движения были непривычно бережными. – Мне гораздо интереснее наблюдать за тем, как рушится твоя неприступная крепость.

– Я тебе это припомню, Стомпе, – пробормотал Рэй, засыпая. – Когда выздоровею... мы устроим Зои такой ад, какого она еще не видела.

– Обязательно, – согласился Луик, устраиваясь поудобнее в кресле рядом с кроватью. – Но сначала ты поправишься. Под моим присмотром.

Он смотрел на спящего друга и понимал, что этот день изменил всё. Их союз больше не был просто соглашением двух хулиганов. Между ними завязался узел, который будет покрепче любых интриг и шантажа. И Луику это чертовски нравилось. Он всегда любил создавать проблемы, но впервые в жизни он нашел ту «проблему», которую не хотелось решать — её хотелось проживать снова и снова.

За окном Париж продолжал свою суетливую жизнь, Леди Баг и Супер-Кот наверняка сражались с очередным акуматизированным злодеем, а в тихой комнате богатого особняка два самых невыносимых подростка города нашли нечто, что было сильнее любого супергеройского талисмана. И это было только начало их общей, пропитанной ядом и золотом, истории.