догл

Павел Петрович, в определенных кругах известный просто как Паша, занимал в этом городе место, сопоставимое с фундаментом небоскреба: его не всегда видно, но без него всё рухнет. В свои пятьдесят шесть он представлял собой гору литых мышц без капли лишнего жира. Его рост и вес внушали трепет, а тяжелый взгляд заставлял замолкать даже самых отбитых наемников. Паша был агрессивен, ревнив и до боли прямолинеен. Но была в его жизни одна «слабость», которая на деле являлась его единственной силой — Саша.

Саша был полной противоположностью мужа. Двадцать пять лет, миниатюрный, атлетичный, но на фоне Паши казавшийся почти прозрачным. Он был душой любой компании, легко находил язык с кем угодно и обладал той редкой харизмой, которая заставляла людей улыбаться вопреки обстоятельствам. Из-за старой травмы, полученной во время теракта, Саша носил слуховые аппараты. Без них мир для него погружался в абсолютную тишину, но рядом с Пашей он никогда не чувствовал себя уязвимым.

В их штаб-квартире, просторном лофте с панорамными окнами, сегодня было шумно. Аркадий, мозг их группировки и гениальный стратег, корпел над картами логистических маршрутов. Тёма, высокий и вечно веселый парень, отвечавший за силовую поддержку и «особые поручения», пытался забросить виноградину в рот Саше.

– Аркаша, ну хватит хмуриться, – Тёма хохотнул, когда Саша виртуозно поймал ягоду ртом. – Ты так скоро в деда превратишься, как наш Пал Петрович.

Аркадий поднял взгляд от планшета, поправил очки и сухо заметил:

– Если я перестану хмуриться, наши грузы застрянут на границе, а вы с Сашей опять вляпаетесь в историю, из которой Паше придется вытаскивать вас с помощью ОМОНа или святых угодников.

– Ой, да ладно тебе! – Саша рассмеялся, картинно поправляя слуховой аппарат. – Подумаешь, решили проверить, выдержит ли крыша торгового центра прыжок с парашютом.

Паша, сидевший в кресле с бокалом виски, глухо зарычал. У него до сих пор подергивался глаз при воспоминании о том, как он увидел своего мужа и Тёму, болтающихся на стропах под куполом.

– Еще одна такая выходка, – пробасил Паша, – и я посажу вас обоих под домашний арест. Артем, тебя это касается в первую очередь. Ты старше, должен иметь мозги.

– Паш, ну не злись, – Саша подошел к мужу со спины и обнял его за мощные плечи. – Зато как весело было!

Тёма подмигнул Аркадию и, убедившись, что Саша отвлекся на телефон, тихо прошептал Паше:

– Слушай, «грозный лидер», а кольцо-то небось на клей посадил? Ни разу не видел тебя без него. Даже в спортзале.

– Заткнись, Тёма, – буркнул Паша, мгновенно смущаясь. Его суровое лицо приобрело едва заметный розовый оттенок.

– Да ладно, Паш, – поддержал Аркадий с легкой ухмылкой. – Мы же видим, как ты на него смотришь. Как большой пес на любимую косточку. Ты же ради него даже в балетную школу запишешься, если он попросит.

– Я сказал — хватит, – Паша пригубил виски, пряча взгляд.

Он действительно не снимал кольцо никогда. Для него это было не просто украшение, а клеймо принадлежности. Он, человек, перед которым дрожал город, втайне обожал подчиняться этому мелкому, дерзкому парню. Паша видел, как у Саши горят глаза, когда они заходили в дорогие бутики. Саше нравились изящные вещи, гаджеты, редкие книги, но он никогда не просил их купить. Он работал реставратором старой мебели — хобби, которое приносило гроши, но давало ему счастье. Паша знал: стоит Саше просто намекнуть, и он купит ему весь этот магазин. Но Саша молчал, и эта его гордость сводила Пашу с ума.

– Собирайся, – Саша легонько хлопнул мужа по плечу. – У тебя переговоры через час. И сегодня одеваешься так, как я скажу.

Паша недовольно нахмурился:

– Саш, там серьезные люди. Я хотел надеть обычную рубашку...

– Нет, – отрезал Саша с той самой надменной улыбкой, которая не терпела возражений. – Сегодня — водолазка под горло и плотный пиджак. Понял?

Паша ворчал, проклиная всё на свете, но подчинился. Когда он натянул черную кашемировую водолазку, скрывающую его шею до самого подбородка, он выглядел еще более внушительно и угрожающе.

Они приехали к особняку за городом на двадцать минут раньше. Зал для переговоров встретил их тишиной и запахом дорогого дерева. Массивный стол из мореного дуба занимал центр комнаты.

– Прочное дерево? – вдруг спросил Саша, проводя ладонью по полированной поверхности.

– Очень, – удивился Паша. – К чему такие вопросы?

Вместо ответа Саша схватил его за лацканы пиджака и притянул к себе. Поцелуй был властным, почти агрессивным. Саша буквально выпивал воздух из легких мужа, заставляя того пошатнуться. Паша, этот огромный, опасный человек, мгновенно обмяк, позволяя мужу доминировать.

– Саш... – выдохнул Паша, когда они на секунду оторвались друг от друга. – Партнеры... они будут с минуты на минуту...

– Ну, не зря же я заставил тебя надеть закрытую одежду, – хищно улыбнулся Саша, ловко расстегивая ремень на брюках мужа.

– Ты с ума сошел, – Паша почувствовал, как по спине пробежал холодок возбуждения. – Здесь?

– Именно здесь. На этом столе.

Саша с силой толкнул Пашу, заставляя его сесть на край стола, и начал раздевать его с пугающей быстротой. Он оставлял яркие, багровые засосы на шее Паши, зная, что высокая водолазка скроет их от посторонних глаз. Его пальцы грубо играли с сосками мужчины, заставляя того прерывисто дышать.

– Повернись, – скомандовал Саша.

Паша, не в силах сопротивляться этому голосу, перевернулся на живот, упираясь ладонями в холодное дерево. Он чувствовал себя абсолютно беззащитным и в то же время невероятно живым. Когда Саша вошел в него — медленно, растягивая каждое мгновение, — Паша вскрикнул, кусая губу.

– Тише, Паша, – прошептал Саша ему в ухо, прикусив мочку. – Вдруг они уже в коридоре?

Саша двигался плавно, намеренно не давая мужу того темпа, которого тот жаждал. Паша пытался толкаться бедрами назад, ища опоры и ритма, но Саша жестко пресекал эти попытки, придавливая его грудью к столу. Для Паши орган мужа всегда казался слишком большим, заполняющим всё естество, и это чувство обладания доводило его до экстаза.

После первого изливания, когда ноги Паши дрожали, а в голове шумело, Саша не дал ему отдыха.

– На колени.

Криминальный авторитет, чье имя внушало ужас конкурентам, опустился на колени на ковер. Он смотрел снизу вверх на своего маленького мужа с обожанием и преданностью. Минет был для Паши способом показать свою полную покорность. Он старался угодить, ловя каждый вздох Саши, чувствуя себя метафорически и физически у его ног. В его мыслях билось только одно: «Он мой бог, мой хозяин, мой мир».

Когда Саша излился ему в рот, Паша подумал, что на этом всё. Он начал было подниматься, но Саша резким движением снова уложил его животом на стол.

– Я еще не закончил, – голос Саши стал жестким.

В этот раз не было никакой медлительности. Саша вошел глубоко и быстро, задавая бешеный ритм. Паша извивался, его крупное тело содрогалось от каждого толчка. Он стонал, не заботясь о том, что его могут услышать. Это была чистая, первобытная власть. Саша брал его так, будто забирал саму душу, и Паша с радостью ее отдавал.

Когда всё закончилось, Саша отпустил дрожащего мужа. Паша тяжело дышал, уткнувшись лбом в дубовую поверхность.

– Оденься, – тихо сказал Саша, поправляя свои волосы.

Паша начал медленно приходить в себя, натягивая одежду. Руки всё еще подводили его.

– Ты... ты просто невозможен, – выдохнул Паша, застегивая брюки.

– Тебе ведь понравилось, признай, – Саша подошел и нежно поцеловал его в щеку, мгновенно превращаясь из хищника в ласкового спутника.

Он достал из кармана небольшую анальную пробку с черным камнем.

– Вставь. И не вынимай до конца переговоров. Я буду в соседней комнате, буду слушать, как ты строишь из себя грозного босса, зная, что у тебя внутри.

Паша сглотнул, глядя на игрушку. Он понимал, что следующие два часа станут для него настоящим испытанием на прочность.

– Я тебя ненавижу, – прошептал он, забирая пробку.

– Я тоже тебя люблю, Паш, – улыбнулся Саша. – И не забудь поменять батарейки в моем аппарате, когда вернемся. Кажется, эти садятся.

Паша смотрел, как его муж выходит из зала легкой, беззаботной походкой. Он знал, что через пять минут в эту дверь войдут люди, готовые убивать за деньги, и он будет смотреть на них своим самым тяжелым взглядом. Но внутри него будет пылать огонь, разожженный этим маленьким человеком, который только что подчинил себе саму стихию.

Паша поправил воротник водолазки, скрывая следы своей истинной жизни, и сел во главе стола. Он был готов к переговорам. Он был готов к чему угодно, пока в его жизни был Саша.