Омегаверс

В свои пятьдесят шесть Павел был человеком, чьё имя в городе произносили либо шепотом, либо с глубоким уважением, граничащим с первобытным страхом. Глава самой влиятельной криминальной группировки, огромный, словно скала, он выглядел воплощением мощи: ни грамма лишнего жира, только литые мышцы под дорогими костюмами. Его характер был под стать внешности — агрессивный к чужакам, резкий, готовый перегрызть глотку любому, кто посягнет на его территорию или близких.

Но была у этой скалы одна слабость. Маленькая, юркая и чертовски самолюбивая.

Саша, его двадцатипятилетний муж, был полной противоположностью Павла. Худой, невысокий атлет с вечной ухмылкой на губах, он был душой любой компании. Несмотря на внешнюю хрупкость и последствия теракта — слуховые аппараты, которые он периодически поправлял, меняя батарейки, — Саша обладал властью над Павлом, о которой другие не смели и мечтать.

В гараже, где Саша проводил свободное время, реставрируя старинные часы, всегда царил идеальный порядок. Это было его хобби, приносившее копейки, но Павел никогда не настаивал на смене деятельности. Он видел, как горят глаза мужа, когда тот копается в шестеренках. Паша часто замечал, как в магазинах Саша задерживает взгляд на дорогих хронометрах или редких инструментах, но никогда их не покупал.

«Гордый, — думал Паша, наблюдая за ним со стороны. — Ни за что не возьмет сам. Ждет, пока я всучу силой или пока сам не созреет попросить».

И Саша просил. Редко, но метко. Паша всегда ворчал, изображал крайнее недовольство, но в итоге делал всё, что хотел его «мелкий».

Вечер начался с традиционных посиделок. В просторной гостиной особняка собралась вся четверка. Тёма, двадцатидевятилетний бета, высокий, но вдвое уже Павла, весело травил анекдоты. Аркадий, стратег и мозг их логистических схем, задумчиво вертел в руках бокал виски.

– Паш, ну ты видел, что эти двое сегодня вытворили? – Аркадий кивнул на Сашу и Тёму. – Они решили проверить, выдержит ли крыша твоего нового склада прыжок с соседнего здания на байках. У меня чуть инфаркт не случился, когда я это в камеры увидел.

Павел помрачнел, бросив тяжелый взгляд на мужа, который в этот момент как раз менял батарейку в аппарате, хитро поглядывая на друзей.

– Если ты еще раз так рискнешь, я запру тебя в подвале, – прорычал Паша, хотя в глубине души его сердце замирало от одной мысли, что с Сашей может что-то случиться.

– Ой, да ладно тебе, большой босс, – Саша легко запрыгнул Паше на колени, совершенно не смущаясь присутствия друзей. – Было весело. Тёма вообще чуть не улетел в мусорный бак.

Тёма заливисто рассмеялся:

– Зато какой адреналин! Паш, ты бы видел своё лицо сейчас. Ты как старый ворчливый медведь.

Аркадий усмехнулся, подавшись вперед:

– Кстати, Паш, как там кольцо? Не жмет?

Ребята часто подкалывали Павла. Грозный лидер ОПГ в браке с молодым альфой уже два года, и за всё это время он ни разу не снял обручальное кольцо. Для Паши Саша был не просто мужем — он был его миром. Главарь бандитов был готов буквально ползать у ног своего альфы, и в спальне их роли менялись кардинально: огромный Паша становился покорным пассивом в руках своего маленького, но властного мужа.

– Заткнитесь оба, – буркнул Паша, чувствуя, как уши предательски краснеют. – Занимайтесь своими делами. Аркадий, что там по завтрашним переговорам?

– Всё готово, – мгновенно посерьезнел «мегамозг». – Но партнеры непростые. Будут давить. Тебе нужно быть в форме.

На следующее утро Паша был удивлен. Саша лично выбрал для него одежду: строгий костюм-тройку, рубашку с высоким воротом и плотный галстук. Максимально закрыто, даже для официальной встречи.

– К чему такая конспирация? – спросил Паша, застегивая запонки.

– Просто хочу, чтобы ты выглядел безупречно, – улыбнулся Саша, поправляя ему воротник.

Они приехали в конференц-зал на полчаса раньше. Огромное помещение с массивным дубовым столом в центре дышало официозом. Саша зашел следом за мужем, плотно закрыв дверь на замок.

– Паш, а дерево прочное? – вдруг спросил он, проводя ладонью по полированной поверхности стола.

– Что за вопрос? Конечно, прочное, это же... – Паша не успел договорить.

Саша резко притянул его к себе за галстук и впился в губы властным, глубоким поцелуем, перекрывая доступ к кислороду. Паша, ошеломленный такой переменой, мгновенно поддался. В его голове промелькнула мысль о партнерах, которые могут войти в любую минуту, но руки Саши уже расстегивали его ремень.

– Саш, подожди... они же скоро будут здесь, – попытался возразить Паша, хотя его тело уже предательски дрожало от возбуждения.

– Ну, не зря же я заставил тебя надеть закрытую одежду, – хищно улыбнулся Саша.

Он грубо толкнул Павла к столу, заставляя его согнуться. Одежда была сброшена в считанные секунды. Саша действовал решительно, оставляя яркие засосы на шее Павла, скрытые высоким воротником рубашки, и жестко играя с его сосками. Перевернув огромного омегу на живот, Саша вошел в него медленно, до предела растягивая удовольствие.

Павел застонал, вцепившись пальцами в край дубового стола. Орган Саши был для него слишком велик, и когда Паша пытался инстинктивно толкаться бедрами навстречу, муж жестко пресекал эти попытки, заставляя его просто принимать каждое движение.

После первого изливания Саша не дал ему передохнуть. Он поставил Павла на колени прямо на ковер.

– Работай, – коротко приказал он.

Паша, криминальный авторитет, перед которым трепетал город, безропотно склонился перед своим альфой. В его голове не было ни капли унижения, только безграничная преданность. Он чувствовал вкус своего мужа, его запах, и это было высшей наградой.

Когда Саша излился во второй раз, прямо в рот Паше, тот решил, что на этом всё. Но Саша резко подхватил его, снова бросил на стол и вошел максимально глубоко и жестко. Это был акт абсолютного обладания. Паша вскрикивал, извиваясь под ним, его мощное тело колотила крупная дрожь. Когда третья волна оргазма накрыла их обоих, Саша наконец отпустил дрожащего мужа.

– Ты как? – прошептал Саша, целуя Павла в висок, пока тот пытался восстановить дыхание.

– Ты... ты сумасшедший, – выдохнул Паша, пытаясь дрожащими руками привести себя в порядок. – Они же вот-вот придут.

– Успеешь, – Саша достал из кармана небольшую анальную пробку и протянул её мужу. – Вставь. И не забудь, пульт у меня. Я буду в соседней комнате, за стеклом.

Паша замер, глядя на игрушку. Он понял: переговоры будут не просто сложными, они будут пыткой.

Спустя десять минут в зал вошли партнеры. Паша сидел во главе стола, застегнутый на все пуговицы, внешне спокойный и непоколебимый. Только легкий румянец на скулах и сбивчивое дыхание выдавали его состояние.

Как только началось обсуждение условий поставки, Паша почувствовал первую вибрацию. Она была слабой, почти незаметной, но в тишине кабинета ему казалось, что её слышат все.

«Черт, Саша...» – подумал он, сжимая ручку так сильно, что костяшки побелели.

Вибрация нарастала. Паша пытался сосредоточиться на словах оппонента, но волны возбуждения мешали связно мыслить. Он видел Сашу в отражении стекла соседней комнаты — тот сидел с планшетом, делая вид, что работает, но Паша знал, что его палец лежит на кнопке управления.

На перерыве Паша почти выбежал из зала, найдя самый укромный уголок в туалетной комнате. Как только он закрыл дверь, игрушка заработала на полную мощность.

– Ах... боже... – Паша осел по стенке, прижимая ладонь к губам, чтобы не закричать.

У него был дикий стояк. Члены группировки, если бы увидели его сейчас — беспомощного, дрожащего от удовольствия в кабинке туалета, — не поверили бы своим глазам. Паше пришлось быстро подрочить себе, представляя, как Саша сейчас улыбается там, за стеной.

«Это унизительно, – мелькнула мысль, когда он вытирал руки салфеткой. – Но почему мне это так нравится?»

Вернувшись в зал, он чувствовал себя неловко, но деловая хватка вернулась. К концу встречи, когда Паша начал активно «топить» оппонента, доказывая невыгодность их условий, Саша снова включил устройство.

Игрушка набирала обороты медленно, плавно. Паша говорил о логистических цепочках и процентах, а внутри него всё плавилось. Он чувствовал, как капли пота выступают на лбу. Каждый раз, когда он повышал голос, вибрация усиливалась, словно наказывая его за агрессию или, наоборот, поощряя.

– Мы не примем эти условия, – твердо сказал Паша, хотя его голос едва заметно дрогнул, когда игрушка перешла на пульсирующий режим.

Партнеры, приняв его состояние за крайнюю степень раздражения, поспешно согласились на уступки.

Когда они наконец остались одни и сели в машину, Паша просто откинулся на сиденье, закрыв глаза.

– Ты доволен? – спросил он, не открывая глаз.

– Очень, – Саша положил руку ему на колено. – Ты был великолепен. Особенно когда начал диктовать им свои правила, едва сдерживая стон.

Дома всё напускное величие окончательно спало. Как только дверь особняка закрылась, Паша буквально рухнул перед Сашей на колени в прихожей, утыкаясь лбом в его живот.

– Пожалуйста, – прохрипел он. – Вынь её и возьми меня по-настоящему. Без этих игр.

Саша запустил пальцы в коротко стриженные волосы мужа, слегка оттягивая их назад, заставляя Павла посмотреть ему в глаза.

– Ты мой, Паш. Помнишь об этом?

– Всегда, – выдохнул омега, чувствуя, как кольцо на пальце приятно холодит кожу. – Только твой.

В этот вечер в спальне не было места криминальным разборкам или стратегии. Была только страсть двух людей, которые нашли друг в друге то, чего им не хватало: один — абсолютную власть, другой — тихую гавань, где можно наконец перестать быть скалой и стать просто любимым человеком.