Дикий ясеневый лес

Воздух Ясеневого леса, когда-то напоенный ароматами вечности и звездного света, теперь пропитался едким дымом и запахом свежей крови. Вековые деревья, чьи кроны помнили времена до прихода смертных рас, стонали под топорами лесорубов Орды. Грохот работающих машин и крики рубак разносились по лесу, заглушая шелест листвы.

Фалосик стоял на пригорке, сжимая в руке тяжелый костяной посох, навершие которого искрилось синеватым пламенем стихий. Его мощная фигура, облаченная в грубо выделанные шкуры и обломки доспехов, казалась частью самой земли — первобытной и неукротимой. Шаман закрыл глаза, вслушиваясь в шепот духов. Земля под его ногами дрожала от ярости, а ветер доносил запахи страха и магического серебра.

– Духи говорят, что остроухие близко, – пробасил он, обращаясь к своим воинам, затаившимся в кустах. – Они думают, что тени защитят их. Они забыли, что в тенях охотится Орда.

Орк оскалился, обнажая массивные клыки. Его имя давно стало легендой среди соплеменников, и не только из-за мастерства в обращении со стихиями. Фалосик обладал поистине исполинской статью и мужской силой, о которой шептались в тавернах Оргриммара. Его чресла скрывала тяжелая набедренная повязка из кожи копытня, которая едва сдерживала его внушительное естество, напрягающееся при мысли о грядущей охоте.

Внезапно из густых зарослей вылетела стрела с фиолетовым оперением, чиркнув по наплечнику шамана.

– В атаку! – взревел Фалосик, вскидывая посох вверх.

Молния сорвалась с небес, раскалывая древний вяз, за которым пряталась лучница ночных эльфов. Орки с диким кличем бросились вперед, врезаясь в строй Часовых. Завязалась кровавая сеча. Фалосик не спешил в гущу боя. Он выжидал, его взгляд хищника скользил по изящным фигурам эльфиек, которые с поразительной грацией уворачивались от топоров.

Его внимание привлекла высокая эльфийка в серебристых доспехах. Она командовала отрядом, ее голос, подобный звону колокольчика, раздавал приказы даже в пылу сражения. Она была прекрасна: бледная кожа, светящиеся глаза и копна волос цвета полночного неба.

– Эта будет моей, – прошептал шаман, призывая силу ветра, чтобы ускорить свой бег.

Он преодолел расстояние между ними в несколько прыжков. Эльфийка обернулась, вскидывая свой клинок-полумесяц, но Фалосик был быстрее. Он ударил посохом о землю, вызвав локальное землетрясение, которое сбило воительницу с ног. Прежде чем она успела подняться, орк навис над ней, придавливая ее своим весом к мягкому мху.

– Пусти, чудовище! – выплюнула она, пытаясь дотянуться до кинжала на поясе.

– У чудовища сегодня хорошее настроение, маленькая лунная жрица, – Фалосик перехватил ее запястья одной рукой, сжимая их мертвой хваткой. – Твой лес горит, твои боги молчат. Остался только я.

Он смотрел в ее глаза, полные ненависти и скрытого, первобытного ужаса. Орк чувствовал, как под его кожей перекатывается жар. Его естество, огромное и твердое, упиралось в бедро эльфийки, заставляя ее вздрогнуть.

– Что ты... что ты собираешься делать? – голос воительницы дрогнул, когда она почувствовала мощь, скрытую под его одеждой.

– Я собираюсь показать тебе, что такое настоящая сила земли, – Фалосик усмехнулся, его дыхание, пахнущее озоном и костром, опалило ее лицо. – Ты можешь бороться и умереть, как твои сестры. Или ты можешь принять подношение стихий.

Он не стал ждать ответа. Одним резким движением шаман разорвал тонкие кожаные ремни ее доспеха. Серебристые пластины со звоном упали на траву, обнажая хрупкое, но мускулистое тело. Кожа эльфийки казалась светящейся в полумраке леса.

– Ты пахнешь цветами и магией, – проворчал орк, освобождая свое массивное достоинство из плена шкур.

Когда его член, багровый от прилившей крови, тяжелый и невероятно крупный, предстал перед глазами эльфийки, она невольно ахнула. Она никогда не видела ничего подобного — ни среди своего народа, ни среди союзников-людей. Это было орудие первобытной страсти, воплощение мощи Орды.

– О Элуна... – выдохнула она, теряя волю к сопротивлению.

– Твоя богиня здесь не властна, – Фалосик раздвинул ее стройные ноги своими коленями. – Здесь властвую я.

Он вошел в нее не грубо, вопреки ожиданиям, а с какой-то дикой, благородной неспешностью, давая ее телу привыкнуть к своему объему. Эльфийка выгнулась, из ее горла вырвался стон — смесь боли и внезапного, ошеломляющего наслаждения. Шаман начал двигаться, мерно и мощно, словно удары молота о наковальню.

– Ты... ты заполняешь меня всю, – прошептала она, впиваясь ногтями в его широкие плечи.

– Пей мою силу, – рычал Фалосик, ускоряя темп. – Чувствуй, как дрожит земля под нами.

Лес вокруг них словно затих. Крики битвы отодвинулись на задний план, сменившись тяжелым дыханием и звуками соприкасающихся тел. Шаман чувствовал, как стихии внутри него откликаются на этот акт обладания. Молнии искрили на кончиках его пальцев, когда он ласкал ее грудь, заставляя эльфийку содрогаться в экстазе.

Она больше не пыталась вырваться. Напротив, она обвила его мощную талию ногами, притягивая ближе, желая поглотить его полностью. Ее ненависть сгорела в огне страсти, сменившись животным желанием подчиниться этому воплощению силы.

– Еще... – умоляла она, запрокидывая голову. – Больше...

Фалосик издал победный клич, который эхом разнесся по горящему Ашенвалю. Он вколачивал свое семя глубоко в ее лоно, словно запечатывая право Орды на эти земли. В этот момент он не просто брал женщину — он покорял сам дух древнего леса.

Когда все закончилось, орк медленно поднялся, поправляя свою одежду. Эльфийка лежала на мху, тяжело дыша, ее глаза были затуманены. Она смотрела на него не как на врага, а как на высшую силу, с которой невозможно спорить.

– Живи, – бросил Фалосик, подбирая свой посох. – Расскажи своим, что пришел Фалосик. И что этот лес теперь принадлежит тем, кто достаточно силен, чтобы взять его.

Он развернулся и зашагал в сторону лагеря, где уже разгорались костры победы. Духи земли довольно гудели под его ногами. Охота была удачной, но он знал, что впереди еще много ночей, и Ашенваль таит в себе еще немало прекрасных трофеев, ждущих своего покорителя.