Похититель трусов

Тусклая лампочка над входом в подвал мигала в такт моему бешеному сердцебиению. Запах сырости, дешевого одеколона и чего-то подозрительно напоминающего хлорку бил в нос. Мы стояли перед тяжелой железной дверью, на которой красовалась облупившаяся надпись: «Психиатрическая лечебница святого Антония. Отделение диетологии».

– Девочки, я напоминаю, – Соня поправила лямку рюкзака и обвела нас строгим взглядом предводителя спартанцев, – если актер будет выглядеть как Скала Джонсон, он мой. Я первая иду на тактильный контакт.

– Ага, размечталась, – хмыкнула Лера, нервно поправляя волосы. – Если он будет обливаться маслом и играть мышцами, я его сама заикаю до смерти.

Она не шутила. Мы все знали: стоит Лере увидеть что-то пугающее (или слишком возбуждающее), как её диафрагма начинает жить собственной жизнью.

– Ой, да ладно вам! – Олеся громко расхохоталась, и это эхо неприятно отразилось от бетонных стен. – Я просто хочу, чтобы меня кто-нибудь прижал к стенке. Желательно посильнее. И чтобы у него были зубы. Говорят, они тут кусаются!

Полина, стоявшая чуть поодаль, нервно теребила край куртки. Её глаза бегали по сторонам.

– Я... я просто хочу выйти отсюда живой, – прошептала она, а потом вдруг как рявкнет на всю улицу: – ПОЧЕМУ ТАК ТЕМНО?!

Мы все вчетвером подпрыгнули.

– Полина, блин! – Соня с размаху шлепнула Полину по попе. – Не ори, ты нас пугаешь больше, чем этот квест.

– Простите, – Полина шмыгнула носом и незаметно сунула руку в карман, проверяя, на месте ли зажигалка и пачка сигарет. Курить хотелось невыносимо, но правила квеста были суровы.

Дверь со скрипом отворилась. Из темноты высунулась костлявая рука и затащила нас внутрь.

Администратор, парень с черными кругами под глазами, который выглядел так, будто сам не спал со времен основания больницы, монотонно зачитал правила:

– Уровень контакта – «Хард с элементами эротики». Актеры могут вас трогать, кусать, прижимать и... кормить. Вы не имеете права их бить. Удачи. Она вам понадобится.

Дверь за нами захлопнулась, и мы погрузились в абсолютную тьму.

– Ик! – выдала Лера. Началось.

Первая комната встретила нас запахом жареного мяса и звуками работающей пилы. Где-то вдали послышался низкий, хриплый смех.

– О-о-о, вы слышали этот бас? – прошептала Соня, облизнувшись. – Надеюсь, у него грудные мышцы шире, чем мои перспективы на замужество.

Внезапно вспыхнул красный стробоскоп. Из-за угла вывалился огромный мужчина в окровавленном кожаном фартуке. На нем не было рубашки, и его торс, блестящий от пота (или масла, Лера аж затаила дыхание), бугрился мышцами. В руках он держал тесак.

– Мясо пришло... – прорычал он, медленно надвигаясь на нас.

– О боже, какой мужчина! – Олеся, вместо того чтобы бежать, сделала шаг навстречу. – А можно вас потрогать? У вас настоящие кубики или это грим?

Она споткнулась о порог и по инерции влетела прямо в объятия «мясника», обхватив его за мощную шею. Актер, явно не ожидавший такого напора, на секунду замешкался.

– Девушка, отпустите... – попытался он войти в образ, но Олеся уже вовсю исследовала его бицепсы.

– Соня, смотри, тут реально масло! – крикнула она.

– Ик! Ик! – Лера прижалась к стене, глядя на то, как второй актер, помоложе и постройнее, бесшумно вырос за спиной Полины.

Он наклонился к её уху и медленно провел языком по шее.

– Ты кажешься мне очень вкусной... – прошептал он.

Полина замерла. Её лицо исказилось.

– ХРЮ! – выдала она такой звук, что актер отшатнулся, выронив бутафорский нож.

– Полина, ну ты свинья в прямом смысле слова, – Соня закатила глаза, при этом не забывая оценивающе разглядывать «мясника», который пытался отцепить от себя Олесю. – Слышь, красавчик, а у тебя есть черный юмор в меню? Или только человечина?

– Я могу отрезать тебе язык и заставить его съесть, – прорычал здоровяк, наконец-то прижав Соню к стене. Его лицо оказалось в сантиметре от её.

– О-о-о, жесткое доминирование, – Соня довольно оскалилась. – А пониже спуститься слабо? Или ты только языком чесать умеешь?

Актер, кажется, слегка покраснел под слоем грима. Он схватил Соню за талию и перебросил через плечо, как мешок с картошкой.

– Эй! – возмутилась Лера. – Почему её уносят, а я только икаю?!

В этот момент свет погас полностью. Мы услышали топот, визг Олеси (которая, судя по звуку, снова куда-то упала) и громкое хрюканье Полины.

Когда тусклый свет снова загорелся, мы оказались в «операционной». Соня сидела на каталке, а здоровяк-мясник пытался привязать её руки ремнями, но она активно ему «помогала», попутно похлопывая его по мощным бедрам.

– Слушай, а ты протеин пьешь или на натуралке такой кабан? – допытывалась она.

– Молчать, жертва! – гремел он.

Олеся валялась на полу в углу, запутавшись в какой-то сетке, и заливисто хохотала.

– Девочки, меня поймали! Я в плену! Мужчина, идите сюда, я совершенно беспомощна!

Лера стояла в центре комнаты, прикрыв рот рукой. Каждый раз, когда мимо пробегал актер в маске свиньи, она выдавала громкое «Ик!».

– Полина, ты где? – крикнула Лера, оглядываясь.

Полина обнаружилась за ширмой. Она сидела на корточках, и оттуда подозрительно тянуло табачным дымом.

– Полина! – Соня вывернула голову, несмотря на то что актер пытался завязать ей рот кляпом. – Ты что, куришь в психбольнице? Нас сейчас выгонят!

– Я... я не могу иначе! – Полина высунула голову, её глаза были полны ужаса. – Тут слишком сексуальное давление! Меня только что укусили за плечо! Громко! Хрю!

– Кто тебя укусил? – Лера подошла ближе.

Из-за ширмы вылез симпатичный парень в разорванном халате врача. Он вытирал губы, на которых осталась театральная кровь.

– Она очень нервная, – пожаловался «врач». – Я хотел применить к ней метод интимного досмотра, а она начала хрюкать и пытаться поджечь меня зажигалкой.

– Это самооборона! – крикнула Полина, пряча сигарету. – И вообще, почему вы все такие красивые? Это квест или кастинг в порнофильм про врачей?

– Это квест с элементами эротики, – напомнила Соня, которая уже каким-то образом освободила одну руку и теперь сама расстегивала верхнюю пуговицу на фартуке мясника. – Так, мальчики, давайте к делу. Кто из вас будет меня пытать? Я готова к глубокому погружению в сюжет.

Мясник посмотрел на Соню, потом на «врача», потом на икающую Леру и хохочущую на полу Олесю. Кажется, его сценарий трещал по швам.

– Ладно, – прорычал он, подхватывая Соню под мышки. – Идем в комнату с цепями. Остальных – в карцер!

– О, карцер! – обрадовалась Олеся, пытаясь встать и тут же снова падая на колени. – Надеюсь, там тесно и нас будут прижимать друг к другу!

Нас разделили. Леру и Олесю затащили в маленькую клетку, где было абсолютно темно и пахло кожей. Полина каким-то чудом оказалась в коридоре с «врачом», который явно вознамерился довести её до инфаркта или до экстаза – по её лицу было трудно понять.

– Послушай, крошка... – врач прижал Полину к холодной кафельной стене, перекрывая ей пути к отступлению. Его руки скользнули по её талии. – В этой больнице нет правил. Только голод. И я очень голоден.

Полина сглотнула. Её пугливость боролась с тем фактом, что у врача были идеальные скулы и очень умелые руки.

– Я... я невкусная, – пролепетала она. – Я курю. У меня легкие как у шахтера.

– О, я люблю копченое мясо, – прошептал он ей в самые губы.

Полина зажмурилась и выдала самое тихое «хрю» в своей жизни, которое больше походило на стон. Врач нежно прикусил её мочку уха, и Полина почувствовала, как колени начинают подгибаться.

Тем временем в комнате с цепями Соня устроила настоящий допрос мяснику.

– Так, – говорила она, пока он пытался приковать её к стене. – Если ты сейчас не покажешь мне свой пресс, я напишу в отзывах, что ты дрыщ.

– Я не дрыщ! – обиделся актер и, забыв о роли, задрал фартук.

– О-о-о, – Соня одобрительно кивнула. – Черный юмор любишь? Знаешь, чем отличается этот квест от моей личной жизни?

– Чем? – буркнул мясник, защелкивая наручник на её запястье.

– На квесте меня хотя бы кто-то хочет съесть, а не просто вынести мозг, – она резко потянула его на себя за цепь, и он, не ожидая такой прыти, уткнулся носом в её декольте. – Давай, кусай, только не за шею, мне завтра на работу.

В это время в клетке Лера и Олеся пытались разобраться в ситуации.

– Ик! – выдала Лера в очередной раз. – Тут кто-то есть. Я чувствую чье-то дыхание.

– Это я, – раздался бархатный голос из темноты. – Я ваш ночной кошмар.

– Ой, кошмарик! – Олеся радостно зашарила руками в темноте. – Иди сюда, я тебя обниму!

– Девушка, я должен вас пугать... – голос прозвучал неуверенно.

– Ты меня пугаешь своей недоступностью! – Олеся наконец нащупала чье-то мощное плечо. – Ой, Лера, потрогай, какой он гладкий! Он реально в масле!

– Дай я... ик! – Лера протянула руку. – Ой... действительно. Как блинчик на масленице. Только очень мускулистый блинчик.

Актер, который должен был изображать безумного каннибала, притаившегося в тени, через пять минут уже сидел в углу клетки, зажатый между двумя девушками. Олеся громко смеялась над его попытками зарычать, а Лера то и дело вздрагивала и икала, когда его маслянистая рука случайно задевала её колено.

– Слушай, Кошмарик, – Лера немного успокоилась. – А у вас тут есть душ? Ты же весь испачкаешься, если нас есть начнешь.

– У нас... у нас есть сценарий! – почти плакал актер.

Внезапно раздался грохот. Это Полина, убегая от «врача», который слишком активно пытался «исследовать её рефлексы», случайно выбила дверь в нашу клетку.

– СПАСИТЕ МЕНЯ! – орала Полина на всю ивановскую. – ОН ХОЧЕТ СДЕЛАТЬ МНЕ КЛИЗМУ ИЗ ШАМПАНСКОГО!

Следом за ней вбежал запыхавшийся врач, а за ним – Соня, ведущая на цепи покорного мясника.

– Так, – Соня оглядела собравшуюся компанию. – Что за балаган? Почему жертвы не страдают, а актеры выглядят так, будто хотят уволиться?

– Она... она хрюкает! – врач указал пальцем на Полину.

– А они меня трогают! – пожаловался масляный «кошмар» из угла.

– Полина, – Соня подошла к подруге и привычно шлепнула её по попе. – Соберись. Мы заплатили за хард-эротику. Давай, пугай их в ответ.

Полина выпрямилась, глубоко вздохнула и посмотрела на врача. В её глазах мелькнул недобрый огонек.

– Значит, так, – сказала она басом. – Либо вы сейчас начинаете нас нормально пытать, с прижиманиями, укусами и вот этим всем сексуальным давлением, либо я сейчас здесь закурю. А у вас тут датчики дыма, я видела.

Актеры переглянулись. Мясник ухмыльнулся, оголяя зубы.

– Ну, сами напросились, девчонки...

Следующий час превратился в безумный коктейль из экшена и эротики. Нас таскали по темным коридорам, прижимали к холодным стенам так, что искры летели из глаз. Соня была в восторге, когда мясник наконец-то применил к ней «силовой захват», а она в ответ отпускала шуточки про его технику.

Олеся падала на каждом повороте, и каждый раз её подхватывали сильные мужские руки, что вызывало у неё приступы неудержимого хохота. Лера икала в такт ударам цепей о пол, но когда «кошмар в масле» прижал её в узком лазе, она, кажется, на мгновение забыла, как дышать.

Полина же превзошла саму себя. Она носилась по локациям, пугая актеров своим внезапным появлением и громким «ХРЮ!», а потом забивалась в углы с врачом, откуда доносились звуки, явно не предусмотренные медицинским протоколом.

Когда мы наконец вышли на улицу, растрепанные, со следами грима на одежде и легкими укусами на шеях, наступила тишина.

– Ну что? – Соня достала зеркальце. – По-моему, квест удался. Мясник обещал мне написать в соцсетях.

– Ик! – Лера прижала руку к груди. – У меня до сих пор всё дрожит. Тот, масляный... он очень убедительно шептал мне про анатомию.

– А я... – Олеся снова споткнулась на ровном месте, но на этот раз её поймала Полина. – Я просто хочу вернуться. Там был такой милый парень в маске свиньи, он так красиво рычал мне в декольте...

Полина молча достала сигарету и наконец-то закурила, выпустив густое облако дыма.

– Знаете, девочки, – сказала она, глядя на луну. – Врач сказал, что у меня очень интересная реакция на стресс. И что он ждет меня на «повторный прием» в следующую пятницу.

– Хрю? – подколола её Соня.

– Хрю, – подтвердила Полина с довольной улыбкой.

Мы стояли у входа в подвал, четыре совершенно разные, но абсолютно счастливые психопатки, для которых «психбольница с элементами каннибализма» стала лучшим свиданием в жизни.

– Ну что, в следующий раз на «Секс-подземелье с драконами»? – предложила Соня.

– Только если драконы будут с прессом! – крикнула Олеся и снова громко рассмеялась, падая в ближайший сугроб.