...

Браавос никогда не спал. Шум прибоя у подножия Титана смешивался с криками чаек и звоном клинков в узких переулках, где водные танцоры оттачивали свое смертоносное искусство. В этом городе, выстроенном на камне и воде, жизнь была такой же переменчивой, как течения в каналах.

Сирио небрежно перебросил тренировочный меч из одной руки в другую. Его движения были текучими, почти ленивыми, но любой, кто хоть раз видел его в деле, знал: эта расслабленность обманчива. Он стоял на террасе, выходящей на канал, и вдыхал соленый воздух, пропитанный запахом рыбы, специй и дорогих духов.

Позади него послышались тяжелые, осторожные шаги. Совсем не те легкие, порхающие шаги, к которым он привык за годы их знакомства.

– Ты опоздал, – не оборачиваясь, произнес он. – Раньше ты слышал мое приближение за сотню ярдов, Сирио.

– Я слышал тебя еще на лестнице, Лианна, – улыбнулся он, поворачиваясь. – Но я давал тебе возможность насладиться триумфом скрытности. Хотя, признаться, теперь ты звучишь... иначе.

Лианна, одна из самых востребованных куртизанок «Садов наслаждений», стояла в дверях, придерживая полы тяжелого шелкового роба цвета морской волны. Ее лицо, всегда безупречно накрашенное, сегодня казалось бледнее обычного, а в глазах светилась усталость, смешанная с неким новым, торжествующим спокойствием.

Она медленно прошла вперед и положила руку на свой живот. Ткань платья натянулась, отчетливо обрисовывая округлость, которую уже невозможно было скрыть корсетами.

– Семь месяцев, – прошептала она. – Семь месяцев этот маленький танцор колотит меня изнутри, требуя внимания не меньше, чем его отец.

Сирио отложил меч и подошел к ней. Его пальцы, мозолистые от рукояти клинка, коснулись ее щеки с неожиданной нежностью. Он опустился на одно колено — не как перед королевой, а как перед самой жизнью, которая пульсировала под слоями дорогого шелка.

– Он будет быстрым, – Сирио приложил ладонь к ее животу, чувствуя отчетливый толчок. – Видишь? Это был выпад. Он уже изучает «водный танец», еще не видя неба.

– Или она, – усмехнулась Лианна, запуская пальцы в его жесткие волосы. – И если это будет девочка, она сведет с ума весь Браавос.

– Она будет прекрасна, как ее мать, и опасна, как мой клинок, – согласился Сирио. – Но почему ты пришла сейчас? Ночной туман вреден для тебя.

Лианна тяжело опустилась в кресло, стоявшее у парапета.

– Госпожа «Садов» начинает ворчать. Беременная куртизанка — это изъян в коллекции, Сирио. Она говорит, что я теряю форму. Что мои лодыжки отекли, а капризы стали слишком дорогими.

Сирио поднялся, его глаза сузились. В них на мгновение блеснула сталь, та самая, что заставляла врагов отступать в страхе.

– Ты не вещь в коллекции, – отрезал он. – Ты — пламя этого города. И если она забудет об этом, я напомню ей, сколько стоит урок фехтования для ее стражи.

Лианна рассмеялась, и этот звук был похож на звон серебряных колокольчиков.

– Оставь свою ярость для дуэлей, мой водный танцор. Я пришла не жаловаться. Я пришла... попросить.

– Проси о чем угодно. Голову морского лорда? Жемчужину из глубин Дымного моря?

– Нет, – она потянулась к нему, увлекая за собой. – Потанцуй для меня. Не так, как ты делаешь это на площади, пугая мальчишек. Покажи мне настоящий танец. Я хочу, чтобы он почувствовал ритм своего отца.

Сирио замер на мгновение, затем медленно вытащил свой настоящий меч — тонкую, гибкую полоску браавосской стали, которая пела, покидая ножны.

– Танец воды — это не только смерть, Лианна, – тихо сказал он. – Это жизнь. Это умение течь там, где нельзя пройти, и застывать там, где нужно опоры.

Он начал движение. Медленно, почти в такт ее дыханию. Меч в его руке казался продолжением тела, живым существом. Он не рубил воздух — он ласкал его. Сирио двигался вокруг нее, создавая невидимый кокон из стали и грации.

Лианна смотрела на него, затаив дыхание. Ее тело отзывалось на каждое его движение. Она чувствовала, как ребенок внутри нее затих, словно прислушиваясь к свисту клинка. В этом было нечто глубоко первобытное и в то же время изысканное: беременная женщина, воплощение плодородия, и мужчина, воплощение смертоносного искусства, объединенные в тишине браавосской ночи.

– Ты видишь? – Сирио замер в сложном выпаде, острие меча остановилось в дюйме от пола. – Баланс. Все дело в балансе. Сейчас твой центр тяжести сместился, но ты все равно стоишь крепко. Ты — как галея в шторм.

– Я чувствую себя не галеей, а огромной неповоротливой баржей с зерном, – вздохнула она, но в ее глазах сияло обожание. – Подойди ко мне.

Он убрал меч и снова оказался рядом. Его рука легла на ее поясницу, поддерживая, снимая напряжение, которое она несла весь день.

– Тебе нужно уйти из «Садов», – серьезно произнес он. – У меня есть дом у канала Зеленого угря. Там тихо. Там нет пьяных капитанов и завистливых девиц. Только шум воды и мои мечи.

Лианна прижалась лбом к его плечу.

– И что скажет город? Великий Сирио Форель, первый меч Браавоса, взял на содержание куртизанку с тяжелым животом?

– Город скажет то, что я позволю ему сказать, – он приподнял ее подбородок. – Я не просто фехтовальщик, Лианна. Я тот, кто видит правду. А правда в том, что ты несешь мое продолжение. И это важнее всех титулов и золотых монет.

– Ты действительно этого хочешь? – прошептала она. – Это не будет похоже на танец. Будут бессонные ночи, крики, пеленки...

– Жизнь — это тоже танец, – улыбнулся Сирио. – Просто шаги становятся другими. Иногда нужно отступить, чтобы нанести решающий удар. Иногда нужно просто крепко держать партнера.

Он опустил руку ниже, туда, где под тонкой кожей живота снова шевельнулась новая жизнь.

– Ты чувствуешь? – спросила она, накрывая его ладонь своей. – Он снова бьется.

– Он тренируется, – Сирио склонился и запечатлел легкий, почти невесомый поцелуй на ее животе. – Скоро, маленький танцор. Скоро ты увидишь этот мир. И я обещаю тебе: твой первый деревянный меч будет из лучшего дуба, какой только можно найти в Эссосе.

Лианна закрыла глаза, позволяя себе наконец расслабиться в его руках. Здесь, на этой террасе, под охраной лучшего клинка города, она впервые за долгое время чувствовала себя в безопасности.

– Сирио, – позвала она тихо.

– Да, любовь моя?

– Когда он родится... научи его быть таким же бесстрашным, как ты. Но научи его и любви. Чтобы он знал, ради чего стоит обнажать сталь.

– Он будет знать, – пообещал Сирио, глядя на огни Браавоса, отражающиеся в темной воде. – Потому что у него будет лучшая учительница в мире.

Над городом плыла луна, освещая две фигуры на террасе. Водный танцор и его муза, воин и колыбель жизни. В эту ночь смерть отступила, признавая поражение перед самой древней и могущественной силой, которую не мог победить ни один клинок.

– Завтра я пришлю лодку, – сказал Сирио, помогая ей подняться. – Собери только то, что тебе дорого. Остальное я куплю.

– Мне дорого только то, что сейчас находится на этой террасе, – ответила Лианна, и в ее голосе не было ни капли притворства.

Они стояли у края, глядя на спящий город. Ветер доносил соленые брызги, и Сирио знал: впереди их ждет самый сложный и прекрасный танец в их жизни. И он был готов вести в нем до самого конца.