Адская боль

Сырой воздух подвала, пропитанный запахом плесени, дешевого табака и запекшейся крови, казался Адриану почти осязаемым. Каждый вдох давался с трудом, словно легкие заполнялись битым стеклом. Его руки, скованные тяжелыми цепями за спиной, давно онемели, но вспышки острой боли в плечах напоминали о том, что он все еще жив.

Напротив него, привязанная к обшарпанному стулу, находилась Маринетт. Ее некогда яркие васильковые глаза теперь были полны невыразимого ужаса и слез, которые тонкими дорожками прорезали грязь на ее щеках. «Золотой мальчик» Парижа, идол миллионов, сейчас чувствовал себя ничтожнее пыли под сапогами своих мучителей. Он не мог защитить ее. Он не мог защитить даже себя.

Виктор, чье лицо в тусклом свете единственной лампочки казалось маской из кошмара, с наслаждением затянулся сигаретой и выпустил дым прямо в лицо Адриану.

– Ну что, Агрест-младший, нравится шоу? – Его голос сочился ядом. – Твой папаша все еще думает, что его деньги могут купить тишину. Но нам не нужна тишина. Нам нужно видеть, как рушится твой идеальный мирок.

Артур, стоявший позади Маринетт, грубо схватил ее за волосы, заставляя откинуть голову назад. Девушка издала тихий, надломленный всхлип, который отозвался в сердце Адриана невыносимой мукой.

– Смотри внимательно, пацан, – осклабился Артур. – Сейчас ты увидишь, как исчезает чистота.

Адриан задергался в путах, металл врезался в запястья, раздирая кожу в кровь.

– Оставь ее! – прохрипел он, его голос сорвался на крик. – Пожалуйста, Артур, делайте что хотите со мной, только не трогайте ее!

– С тобой мы уже закончили на сегодня, – отрезал Виктор, нанося Адриану резкий удар под дых. – Теперь пришло время для твоей подружки.

Артур, не скрывая своего плотоядного торжества, начал избавляться от одежды. Его движения были неторопливыми, расчетливыми, призванными продлить агонию ожидания. Маринетт дрожала так сильно, что ножки стула стучали по бетонному полу.

– Пожалуйста... – шептала она, ее голос был едва слышен. – Умоляю, не надо...

Артур проигнорировал ее мольбы. Он держал свой член, с извращенным любопытством разглядывая Маринетт, словно редкий трофей. Он подразнил головкой ее киску, наблюдая за тем, как она в ужасе зажмуривает глаза.

– Открой глаза, куколка, – прорычал он, – я хочу, чтобы ты видела, кто теперь твой хозяин.

Он начал медленно, с садистским упорством проталкивать его внутрь. Адриан видел, как напряглись мышцы на лице Артура, когда тот почувствовал сопротивление.

– О, надо же, – восхищенно выдохнул похититель, – а ты у нас совсем новенькая. Я у тебя первый, да?

Он уперся в ее девственную плеву, наслаждаясь моментом абсолютной власти. Маринетт закричала — этот звук, полный первобытной боли, казалось, расколол пространство подвала.

– Смотри, Адриан! – Виктор схватил Агреста за волосы и силой повернул его голову. – Смотри, как у твоей принцессы лопается вишенка!

Артур совершил резкий, безжалостный толчок. Без тени жалости или церемоний он разорвал преграду, лишая Маринетт девственности. Кровь брызнула на грязный матрас, на котором они находились, окрашивая серую ткань в багровый цвет.

Маринетт обмякла, из ее горла вырвался лишь хриплый стон. Артур, не останавливаясь, продолжил двигаться внутри нее, нанося резкие, рваные удары. Он наклонялся к ней, целуя ее шею и плечи, оставляя глубокие, кровоточащие укусы, словно зверь, клеймящий свою добычу. Его руки грубо сжимали и крутили ее маленькие груди, оставляя синяки.

– Какая сладкая, – бормотал Артур, задыхаясь от возбуждения. – Виктор, ты только посмотри, как она течет. Настоящая кровь Агрестов на моих руках... ну, почти.

Виктор разразился громким, лающим смехом.

– Твой отец заплатит за каждый твой вздох, Адриан. И за каждый ее крик. Мы отправим ему это видео, и поверь, он увидит каждую деталь.

Адриан закрыл глаза, чувствуя, как внутри него что-то окончательно ломается. Его вера в спасение, в Леди Баг, в справедливость — все это исчезало, сгорая в огне ненависти и беспомощности. В кармане его разорванной рубашки лежала пуговица, которую Маринетт незаметно передала ему вчера. Это была маленькая, невзрачная деталь, но сейчас она казалась ему единственным якорем в океане безумия.

«Плагг... где же ты?» — пронеслось в его сознании. Его квами был слаб, лишен сил из-за долгого отсутствия питания и магического истощения, вызванного какими-то устройствами, которые установили похитители.

В это же время, в особняке Агрестов, царила мертвая тишина, которая была страшнее любого шторма. Габриэль Агрест сидел в своем кабинете перед огромным монитором. Его лицо, обычно холодное и бесстрастное, превратилось в маску из застывшего камня. На экране проигрывалась запись, присланная похитителями всего десять минут назад.

Он видел своего сына — избитого, униженного, прикованного к стене. И он видел Маринетт.

– Натали, – произнес он, и его голос звучал так, будто исходил из самой преисподней.

– Да, сэр, – секретарь стояла в тени, ее глаза были красными от слез, которые она не имела права проливать.

– Полиция отстранена?

– Да. Мы заблокировали все их попытки отследить сигнал. Они думают, что мы ведем переговоры.

Габриэль медленно встал. В его руке была трость с набалдашником в виде головы бабочки. В этот момент он не был отцом, ищущим сына. Он не был дизайнером. Он был человеком, который перешагнул черту, за которой нет возврата.

– Они думают, что могут шантажировать меня страданиями моего наследника, – прошептал он, глядя на экран, где Артур продолжал истязать Маринетт. – Они не понимают, что я готов сжечь этот мир дотла, чтобы они молили о смерти.

Он подошел к портрету Эмили.

– Прости меня, дорогая. Сегодня я не буду милосердным.

Габриэль активировал скрытый механизм, и пол под ним начал опускаться. В тайном логове Нууру почувствовал волну такой темной и концентрированной ярости, что в ужасе забился в угол своей клетки. Габриэль не собирался использовать акуму для создания суперзлодея. Он собирался использовать магию, чтобы лично стать палачом.

Тем временем в мотеле Артур, наконец, закончил. Он с отвращением оттолкнул Маринетт, которая едва держалась в сознании. Ее тело было покрыто отметинами его зубов и пальцев, а между ног расплывалось уродливое пятно.

– Твоя очередь, Виктор? – спросил Артур, вытирая пот со лба.

– Нет, попридержи коней. Нам нужно, чтобы они были живы для следующей трансляции. Дай им немного передохнуть.

Виктор подошел к Адриану и схватил его за подбородок.

– Слышишь, герой? Твоя подружка теперь испорчена. Как думаешь, она все еще будет смотреть на тебя с тем же обожанием, когда все это закончится? Если, конечно, закончится.

Адриан не ответил. Он смотрел на Маринетт. Она медленно повернула голову к нему. В ее взгляде не было упрека. В нем была лишь бесконечная, тихая скорбь.

– Адриан... – едва слышно прошептала она.

– Я здесь, Маринетт. Я здесь, – его голос дрожал.

– Мы... мы справимся...

Эти слова, произнесенные в момент полного крушения, ударили Адриана сильнее, чем любой кулак. Она пыталась поддержать его. Даже сейчас.

Внезапно в коридоре заброшенного мотеля послышался странный звук. Это не были шаги полиции. Это был тяжелый, размеренный стук металла о камень.

Виктор и Артур переглянулись. Артур потянулся за пистолетом, лежащим на столе.

– Кто там? – крикнул Виктор, доставая нож.

Дверь в подвал не просто открылась — ее вынесло вместе с петлями чудовищным ударом. В дверном проеме стояла высокая фигура в темном костюме. Свет лампы не позволял разглядеть лицо, но аура ненависти, исходившая от вошедшего, заставила преступников попятиться.

– Вы совершили ошибку, – раздался холодный голос Габриэля Агреста. – Вы решили, что мои правила ограничиваются законом.

– Ты еще кто такой?! – заорал Артур, вскидывая пистолет.

Но прежде чем он успел нажать на курок, из трости Габриэля вырвалась вспышка темной энергии. Оружие в руках Артура просто расплавилось, обжигая ему пальцы. Он закричал, падая на колени.

Виктор бросился вперед с ножом, но Габриэль одним движением руки отбросил его к стене. Послышался хруст ломающихся ребер.

Адриан смотрел на отца, не веря своим глазам. В глазах Габриэля не было любви или облегчения от того, что он нашел сына. Там была только пустота и жажда расправы.

– Отец... – прохрипел Адриан.

Габриэль даже не взглянул на него. Он подошел к Артуру, который скулил, прижимая к себе обгоревшую руку.

– Ты трогал ее, – Габриэль указал на Маринетт. – И ты заставлял моего сына смотреть на это.

– Мы... мы просто хотели денег! – взмолился Виктор, пытаясь отползти. – Забирайте их! Мы уйдем!

– Уйдете? – Габриэль зловеще усмехнулся. – О нет. Вы никуда не уйдете. Вы станете примером того, что бывает с теми, кто решает посягнуть на то, что принадлежит Агрестам.

Он поднял трость, и из нее начали вылетать черные бабочки, но они не были белыми и чистыми. Они были пропитаны его собственной злобой. Они облепили Виктора и Артура, проникая под одежду, в рот, в глаза.

Крики преступников наполнили подвал, становясь все более нечеловеческими.

Адриан попытался отвернуться, но цепи не давали ему пошевелиться. Маринетт закрыла глаза, ее плечи сотрясались от рыданий.

– Не смотри, Маринетт, – выдохнул Адриан. – Пожалуйста, не смотри.

В этот момент в глубине его сознания послышался слабый голос Плагга.

– Адриан... я... я чувствую... слишком много тьмы...

– Плагг? Ты можешь?

– Я попробую... но это будет стоить тебе всего, что осталось...

Адриан посмотрел на отца, который в этот момент выглядел как настоящий монстр, и на Маринетт, чья жизнь была разрушена за последние несколько часов.

– Делай это, – прошептал он.

Вспышка зеленого света на мгновение затмила черную ауру Габриэля. Но это была не та трансформация, которую привык видеть Париж. Это был крик боли, воплощенный в магии.

Габриэль замер, наконец обратив взор на сына. Два Агреста — один, поглощенный местью, и другой, сломленный, но пытающийся защитить остатки своей души — столкнулись взглядами в этом проклятом подвале.

– Адриан? – Габриэль на мгновение дрогнул.

Но в этот момент Виктор, чье лицо было обезображено укусами магических бабочек, из последних сил нажал на кнопку на пульте, который лежал у него в кармане.

– Если мы сдохнем... то все вместе... – прохрипел он.

Раздался оглушительный взрыв. Мотель, старый и ветхий, начал рушиться.

– Маринетт! – закричал Адриан, бросаясь к ней, несмотря на то, что его кости протестовали против каждого движения.

Потолок начал падать, погребая под собой и грешников, и их жертв. Багровая нить надежды, которая еще недавно казалась такой тонкой, окончательно натянулась, готовая лопнуть в любую секунду.