Возвращение

Студийный воздух был пропитан запахом крепкого кофе и пыли, оседавшей на старых усилителях. Том Каулитц сидел в глубоком кожаном кресле, откинув голову назад. Гитара лежала в стороне, струны всё еще вибрировали после долгой репетиции, но мысли парня были бесконечно далеки от музыки.

Три года. Ровно три года прошло с тех пор, как Крис Валтор — золотая девочка Голливуда и единственная женщина, которую он по-настоящему хотел приручить, — захлопнула за собой дверь их общего пентхауса. Тогда он смеялся ей в спину, уверенный, что она вернется. Ревность? Измены? Том считал это лишь побочным эффектом своей звездной жизни. Но Крис не вернулась. Она просто стерла его из своей реальности, заблокировав во всех мыслимых сетях.

Лениво листая ленту новостей в поисках чего-то, что могло бы отвлечь от тупой боли в висках, Том наткнулся на публикацию Александра Скасгарда. Старший из шведской династии редко выкладывал что-то личное, и это сразу привлекло внимание.

На видео была гостиная их семейного поместья. На диване, выглядя так, будто на его плечи свалилась вся тяжесть мира, сидел Билл Скасгард. Его бледное лицо выражало вселенскую усталость, глаза были полуприкрыты. А на его коленях, совершенно по-хозяйски и уютно, устроилась Крис.

Она что-то увлеченно показывала ему в телефоне, размахивая свободной рукой. Судя по выражению лица Билла, это было нечто запредельно глупое. Он потер переносицу длинными пальцами, едва сдерживая улыбку, которая всё же пробилась сквозь маску изнурения. Крис засмеялась — этот звук Том узнал бы из тысячи — и уткнулась лбом в плечо Билла.

Том почувствовал, как внутри него что-то с треском лопнуло. Это была не просто дружеская посиделка. Химия, сквозившая в каждом движении, в том, как Билл приобнял её за талию, не глядя на камеру, в том, как Крис смотрела на него — с обожанием, которое раньше принадлежало только Тому.

– Твою мать... – прошептал Том, и его пальцы сжались на смартфоне так сильно, что корпус хрустнул.

Ярость вспыхнула мгновенно, обжигая легкие. Крис была его. Она всегда была его трофеем, его музой, его собственностью. И то, что она нашла утешение в руках одного из Скасгардов — этой заносчивой, влиятельной и пугающе талантливой семейки — ощущалось как объявление войны.

В это же время в Берлине Билл Каулитц зашел в студию к брату. Он сразу заметил состояние Тома: бешено расширенные зрачки и побелевшие костяшки пальцев.

– Эй, Том? Что случилось? – Билл подошел ближе и заглянул в экран телефона, который брат всё еще сжимал в руке.

Увидев видео, Билл почувствовал, как холодная волна паники накрывает его с головой. Он знал Крис, он иногда переписывался с ней, стараясь сохранить хотя бы видимость нормальных отношений, но он никогда не говорил об этом брату. И он прекрасно знал, кто такой Билл Скасгард.

– Том, положи телефон, – голос Билла дрогнул. – Это просто видео. Они друзья.

– Друзья? – Том вскочил, опрокидывая кресло. – Ты видел, как она на него смотрит? Она сидит у него на коленях, Билл! Моя Крис сидит на коленях у этого... шведского выскочки!

– Послушай меня внимательно, – Билл подошел вплотную к брату, пытаясь поймать его безумный взгляд. – Ты не смеешь ничего предпринимать. Скасгарды — это не просто актеры. Это клан. Если ты тронешь одного из них, они уничтожат нас. Они растопчут группу, они закроют нам все двери в Штатах и Европе. Стейсгард, Александр, Густаф... за ними стоят такие деньги и связи, о которых мы только мечтаем.

– Мне плевать на их связи! – прорычал Том, отталкивая брата. – Она моя. Она не имеет права быть с ним.

– Она ушла от тебя три года назад! – крикнул Билл, надеясь привести брата в чувство. – Ты сам всё разрушил своими изменами. Оставь их в покое, ради всего святого. Ты погубишь нас всех.

Но Том уже не слушал. В его голове созрел план. Если Крис думала, что может просто так заменить его на «улучшенную версию», она глубоко ошибалась.

***

Тем временем в Стокгольме вечер плавно перетекал в ночь. Билл Скасгард отложил телефон, в который Крис только что тыкала очередным мемом с котами, и внимательно посмотрел на девушку.

– Ты ведь знаешь, что Алекс это выложил? – спросил он низким, бархатистым голосом.

Крис замерла, её улыбка стала чуть менее уверенной. Она поправила прядь волос, спадающую на лицо.

– Знаю. Он спросил разрешения. Я подумала... почему бы и нет? Я устала прятаться, Билл.

– Я не о прессе беспокоюсь, – Билл мягко провел ладонью по её спине, ощущая тепло её тела сквозь тонкую ткань свитера. – Я о нем. Ты же понимаешь, что он увидит.

Крис вздохнула и откинулась на спинку дивана, всё еще не покидая коленей Билла. Она посмотрела в его глаза — те самые глаза, в которых она нашла покой после многолетнего хаоса с Томом.

– Прошло три года. Он должен был повзрослеть. Или хотя бы забыть.

– Такие, как Том Каулитц, не забывают, – Билл нахмурился. – Они считают, что мир вращается вокруг них. И когда кто-то забирает их любимую игрушку...

– Я не игрушка, – перебила его Крис, прищурившись.

– Для меня — нет, – Билл притянул её ближе и коснулся губами её лба. – Для меня ты — всё. Но я чувствую, что мы только что открыли ящик Пандоры.

– Пусть открывает, – прошептала Крис, обнимая его за шею. – Я больше не та маленькая девочка, которая плакала из-за его звонков. У меня есть ты. И у него нет власти над нами.

Билл хотел бы верить в её слова, но интуиция подсказывала ему, что это затишье перед бурей. Он знал, на что способны одержимые люди. Но он также знал, на что способен сам, когда дело касается защиты того, что ему дорого.

***

На следующее утро телефон Билла Скасгарда разразился канонадой уведомлений. Но это были не фанаты. Это было личное сообщение в одной из социальных сетей от аккаунта, который был официально подтвержден.

«Нам нужно поговорить. По-мужски. Или ты предпочитаешь прятаться за спинами своих братьев?»

Билл прочитал текст дважды. Том Каулитц не отличался оригинальностью, но его наглость поражала.

– Что там? – спросила Крис, выходя из кухни с двумя чашками кофе.

Билл быстро заблокировал экран и улыбнулся ей — той самой улыбкой, которую он берег только для неё.

– Ничего особенного. Очередной агент предлагает сценарий.

– Ты плохой лжец, Билл, – Крис поставила кофе на столик и села рядом, заглядывая ему в лицо. – Это Том?

– Он хочет встречи, – не стал отпираться Билл.

Крис почувствовала, как внутри всё сжалось от нехорошего предчувствия.

– Не смей. Не отвечай ему. Он провокатор, он хочет вытащить тебя на свой уровень драмы.

– Крис, – Билл взял её за руки. – Я не боюсь его. Но я не хочу, чтобы он продолжал преследовать тебя в мыслях или в реальности. Если один разговор поставит точку, я пойду на это.

– Ты не понимаешь, – она покачала головой, и в её глазах блеснули слезы. – Он не ищет точки. Он ищет способ разрушить то, что у нас есть. Билл, его брат в панике, мне звонил их менеджер утром. Они боятся, что если Том что-то выкинет, твоя семья уничтожит группу.

– И они правы, – отрезал Билл. Его голос стал холодным, как шведская зима. – Мой отец и братья не будут смотреть, как какой-то гитарист пытается превратить нашу жизнь в таблоидный ад. Но я хочу решить это сам.

***

Встреча была назначена в закрытом баре одного из отелей Берлина, куда Билл прилетел на следующий день, сказав Крис, что это рабочая поездка.

Том уже ждал его. Он выглядел вызывающе: расстегнутая рубашка, тяжелые ботинки, наглый взгляд. Перед ним стоял бокал виски, хотя было едва за полдень.

Билл сел напротив, не снимая пальто. Он выглядел как полная противоположность Тому — собранный, элегантный и пугающе спокойный.

– Ты пришел, – ухмыльнулся Том. – Значит, яйца у тебя всё-таки есть, а не только смазливое личико для артхаусного кино.

– Давай пропустим стадию взаимных оскорблений, Том, – спокойно ответил Билл. – У меня мало времени. Что ты хотел сказать?

– Оставь её, – Том подался вперед, его голос стал хриплым. – Крис не для тебя. Ты для неё — просто способ забыться. Она любит меня. Всегда любила.

Билл едва заметно улыбнулся, и эта улыбка взбесила Тома больше, чем если бы Скасгард ударил его.

– Ты действительно в это веришь? – спросил Билл. – Спустя три года измен, лжи и твоего вечного эгоизма? Крис не «забывается» со мной. Она со мной живет. Она дышит со мной. И, честно говоря, она почти не вспоминает о тебе, пока ты не начинаешь строчить гневные сообщения.

– Ты не знаешь её так, как я! – Том ударил кулаком по столу. – Я сделал её той, кто она есть!

– Ошибаешься. Она сделала себя сама, вопреки тебе, – Билл встал. – Послушай меня, Том. Это единственный раз, когда я говорю с тобой по-хорошему. Оставь её в покое. Перестань ей писать, перестань следить за её жизнью. Если ты сделаешь еще хоть один шаг в её сторону — публично или приватно — я сделаю так, что твоя карьера закончится быстрее, чем ты успеешь допить этот виски. И поверь, у моей семьи достаточно рычагов, чтобы это не выглядело как месть. Это будет просто... справедливость.

– Ты мне угрожаешь? – Том тоже встал, его трясло от ярости.

– Я тебя предупреждаю, – Билл посмотрел на него сверху вниз. – Крис — не твоя. Она — человек, который выбрал меня. И я не позволю тебе разрушить её мир снова.

Билл развернулся и пошел к выходу. Он чувствовал на своей спине испепеляющий взгляд Тома, но не обернулся.

Выйдя на свежий воздух, он набрал номер Крис.

– Привет, милая. Да, всё в порядке. Скоро буду дома. Я тоже тебя люблю.

Он знал, что Том не успокоится так просто. Такие люди не умеют проигрывать. Но Билл Скасгард был готов к долгой осаде. Потому что за спиной у него была не только могущественная династия, но и женщина, которая впервые за долгое время чувствовала себя в безопасности. И ради этого он был готов сжечь любой мост.

А в баре Том Каулитц смотрел на пустой стул напротив, и в его голове уже зрел новый, гораздо более опасный план. Он еще не понимал, что в этой игре на кону стоит не только его любовь, но и всё, что он строил долгие годы. Ревность — плохой советчик, особенно когда твоим противником выступает человек, которому нечего доказывать миру.