Источник тепла

– Если ты еще раз плеснешь мне в чай кровь того дохлого борова, я скормлю тебя своим псам по частям, начиная с твоих наглых пальцев! – Громовой голос Ци Жуна эхом разнесся по сводам пещеры, заставляя сталактиты мелко дрожать.

Лань Ифей даже не вздрогнула. Она невозмутимо поправила поднос, на котором стоял свежий чайник, и посмотрела на своего господина взглядом, полным притворного смирения. Золотистые глаза девушки лукаво блеснули в полумраке, а две родинки под левым глазом забавно дернулись, когда она улыбнулась.

– О, Ваше Высочество, вы так несправедливы к своим верным слугам, – протянула она, и в ее голосе сарказм сочился гуще, чем жир с жареного бедра, которое Ци Жун грыз пять минут назад. – Это была не кровь борова, а ценнейший отвар из горьких трав для успокоения вашего... кхм... излишне буйного темперамента. Но раз вы предпочитаете собачью конуру, я могу начать паковать вещи.

Ци Жун вскочил с кресла, обитого чьей-то сомнительной кожей. Его длинные темно-коричневые волосы, шелковистым каскадом спускавшиеся ниже пояса, взметнулись, а заостренные, словно у эльфа, уши покраснели от гнева. Он был высок и грациозен, как хищная кошка, но сейчас больше напоминал ощетинившегося уличного кота.

– Ты! Дерзкая девчонка! Смерти ищешь? – Он зашагал к ней, его изумрудные глаза сверкали в тени пещеры, словно два ядовитых огня.

– Смерть за мной ходит уже шесть лет, господин, – Ифей спокойно поставила чашку перед ним. – Но, кажется, ей скучно со мной так же, как и вам без моих шуток. Собирайтесь. Вы сами ворчали, что ваши кости разнылись от сырости.

Ци Жун замер, прищурившись.

– Куда это я должен собираться по твоему велению?

– На горячие источники. В дальнем крыле пещер, за водопадами. Там вода такая горячая, что сварит любого заживо, как раз в вашем вкусе. И, может быть, пар выбьет из вашей головы лишнюю дурь.

Демон фыркнул, поправляя свои богатые, но безвкусно-зеленые одежды.

– Ладно. Но если вода окажется недостаточно горячей, я окуну тебя туда головой.

Путь к источникам пролегал через сеть извилистых тоннелей, которые Ци Жун называл своим «дворцом», хотя для любого нормального человека это было местом кошмаров. Стены были украшены черепами, а из темноты то и дело доносилось чавканье мелких демонов. Однако, стоило подчиненным Ци Жуна завидеть Ифей, они неохотно вжимались в тени. Все знали: эта человеческая девчонка — личная игрушка Лазурного Фонаря, и трогать ее — значит обречь себя на мучительное развоплощение.

Ци Жун шел впереди, его походка была легкой и бесшумной. Несмотря на свой скверный характер и вульгарную манеру речи, в движениях он сохранял ту аристократическую изысканность, которая выдавала в нем бывшего принца.

– Слышь, Ифей, – бросил он через плечо, не оборачиваясь. – Твоя мать в том борделе тоже была такой занозой в заднице, или это ты в отца пошла, которого даже не видела?

– Моя мать была элитной куртизанкой, господин, – ровным голосом ответила она, перешагивая через подозрительную лужу. – Она умела улыбаться, даже когда ей хотелось перерезать гостю глотку. Я же предпочитаю не тратить силы на фальшивые улыбки. А что касается моего отца... думаю, он был кем-то вроде вас. Красивым, шумным и совершенно бесполезным в быту.

Ци Жун резко остановился, и Ифей едва не врезалась в его спину. Он обернулся, его лицо было в дюйме от ее лица. Бледная кожа демона казалась почти прозрачной в свете фосфоресцирующих грибов.

– Ты только что назвала меня бесполезным? – прошипел он, обнажая клыки.

– Я сказала «в быту», – уточнила Ифей, глядя прямо в его изумрудные глаза. – Вы даже яблоко почистить не можете, чтобы не облить всё вокруг соком и не проклясть небеса.

Ци Жун несколько секунд сверлил ее взглядом, а затем внезапно расхохотался — громко, лающе и неприятно.

– Твоя правда! Зачем мне чистить яблоки, когда у меня есть ты? Иди вперед, пока я не передумал и не съел тебя прямо здесь.

Наконец, они достигли цели. Глубоко в недрах горы скрывался огромный грот, заполненный густым белым паром. Из расщелин в скалах били струи кипятка, стекая в естественные каменные чаши. Воздух здесь был тяжелым, пахнущим серой и влажным камнем.

Ци Жун сбросил верхние одежды с той небрежностью, которая была присуща только ему. Его тело было худощавым, но жилистым, кожа — мертвенно-бледной, контрастирующей с яркой зеленью его ауры.

– Уйди за камни, девка, – скомандовал он, входя в воду. – И не смей подглядывать, иначе выколю твои золотые зенки.

– Больно надо, – фыркнула Ифей, хотя и послушно отошла за массивный сталагмит, начиная разбирать корзину с вещами. – Я видела достаточно демонических туш за эти годы, чтобы заработать себе пожизненную слепоту.

Слышно было, как Ци Жун с шумным вздохом погрузился в воду.

– О-о-о... Небесные псы, – простонал он. – Почти так же хорошо, как смотреть на горящую столицу. Почти.

Ифей тем временем достала из корзины кусок мыла, который сварила сама из масел и щелочи, и несколько полотенец. Она знала, что через десять минут господин начнет скучать и потребует развлечений или услуг.

– Ифей! – позвал он, как она и ожидала. – Иди сюда. Спина сама себя не потрет.

– Я вам не банщик, Ваше Высочество, – отозвалась она, выходя из-за укрытия.

Она подошла к краю источника. Ци Жун сидел, откинув голову на каменный бортик, его мокрые волосы змеями распластались по поверхности воды. В густом пару он выглядел почти призрачно, почти прекрасно, если забыть о том, сколько яда скрывается за этими тонкими губами.

Ифей присела на корточки у края и, закатав рукава своего простого платья, намылила губку. Когда ее руки коснулись его плеч, Ци Жун заметно вздрогнул. Его кожа была ледяной, несмотря на горячую воду вокруг.

– У тебя руки слишком теплые, – проворчал он, но не отстранился. – Противно.

– Терпите, – коротко бросила она, начиная уверенными движениями растирать его спину. – Вы весь в узлах. Столько напряжения. Неужели так трудно быть самым несносным демоном в мире? Это отнимает много сил?

– Ты даже не представляешь, сколько, – хмыкнул он. – Все эти идиоты-подчиненные, этот Хуа Чэн, который вечно сует свой нос куда не следует... А мой дорогой братец-наследный принц? Если бы ты знала, как он меня бесит своей святостью!

Ифей слушала его тираду, привычно пропуская мимо ушей половину ругательств. Она знала историю его жизни — обрывки, которые он выплескивал в моменты ярости или скуки. Она знала о его обиде на мир, о его жажде признания, скрытой за маской жестокости.

– Вы слишком много думаете о них, – тихо сказала она, смывая пену ковшом воды. – Они живут своей жизнью, а вы тратите свою... кхм... посмертную жизнь на то, чтобы плеваться желчью в их сторону.

Ци Жун резко развернулся в воде, схватив ее за запястье. Его пальцы сжались, словно стальные тиски. Изумрудные глаза опасно сузились.

– Ты смеешь поучать меня? Грязная человеческая девчонка, которую я подобрал на помойке?

Ифей не отвела взгляда. Она посмотрела на его руку на своем запястье, затем снова в его глаза.

– Я не на помойке жила, а в «Доме Весенних Цветов». Там было гораздо чище, чем в ваших пещерах. И да, я смею. Потому что, если я не буду говорить вам правду, этого не сделает никто. Ваши слуги слишком напуганы, чтобы дышать в вашем присутствии, а враги слишком презирают вас, чтобы тратить слова. Только я здесь, господин.

Ци Жун замер. Его лицо исказилось в гримасе, которую трудно было разобрать — то ли гнев, то ли странное замешательство. Он медленно разжал пальцы, оставив на бледной коже Ифей красные следы.

– Ты... ты просто невыносима, – выплюнул он, но в его голосе уже не было прежней злобы. – Почему ты до сих пор не сбежала? Я же давал тебе шанс в прошлом месяце, когда «забыл» запереть южные ворота.

Ифей усмехнулась, потирая запястье.

– И куда мне идти? В мире людей я — падшая женщина без гроша в кармане. Здесь же у меня есть крыша над головой, еда и личный демон, которого можно безнаказанно доводить до белого каления. К тому же...

Она замолчала, поправляя выбившуюся прядь волос.

– Что «к тому же»? – потребовал Ци Жун, подавшись вперед.

– К тому же, кто-то же должен следить, чтобы вы не ели всякую гадость и не ходили в рваных одеждах. Вы без меня пропадете, Ваше Высочество. Зарастете грязью и забудете, как звучит человеческая речь.

Ци Жун фыркнул и отвернулся, брызнув на нее водой.

– Чушь! Я — великий Лазурный Фонарь, сокрушающий ночи! Я не пропаду без какой-то мелкой девчонки.

– Конечно-конечно, – Ифей поднялась и потянулась за чистым полотенцем. – Именно поэтому вы вчера полчаса звали меня, потому что не могли найти свои любимые сапоги, которые стояли прямо у вас под носом.

– Они были спрятаны! Это был заговор! – выкрикнул он, но в его глазах промелькнула искра веселья.

Он вышел из воды, высокий и вызывающе наглый в своей наготе, нисколько не смущаясь присутствия девушки. Ифей привычно набросила на его плечи тяжелое полотенце, начиная вытирать его длинные волосы. Она делала это почти нежно, хотя ее лицо сохраняло выражение легкой скуки.

– Знаешь, Ифей, – вдруг сказал Ци Жун, когда она расчесывала его спутанные пряди. – Если ты когда-нибудь решишь умереть... сделай это красиво. Не хочу, чтобы моя лучшая служанка выглядела как обглоданный костяк.

– Я постараюсь, господин, – ответила она, завязывая его волосы в свободный узел. – Но боюсь, я слишком вредная, чтобы просто взять и умереть. Я планирую дожить до вашей следующей реинкарнации и найти вас там, чтобы снова портить вам жизнь.

Ци Жун обернулся к ней, его лицо было совсем близко. Он протянул руку и грубовато, но без боли, ущипнул ее за щеку, прямо там, где были родинки.

– Тогда мне придется стать богом, чтобы ты никогда меня не нашла.

– О, поверьте, господин, – Ифей дерзко улыбнулась, глядя ему прямо в глаза. – Я найду вас даже на небесах. И принесу вам тот самый чай с кровью борова. Просто чтобы вы не расслаблялись.

Ци Жун на мгновение замер, глядя в ее золотистые глаза, в которых не было ни капли страха — только острый ум и странная, непонятная ему преданность. Он резко оттолкнул ее руку и направился к выходу из грота, на ходу натягивая нижние одежды.

– Пошли уже, дерзкая девка! Я проголодался. И если на ужин снова будет эта пресная человеческая трава, я заставлю тебя съесть ее вместе с тарелкой!

– Конечно, Ваше Высочество, – Ифей подхватила корзину и последовала за ним, ее шаги легко раздавались по камням. – Я как раз приготовила для вас нечто особенное. Очень острое. Как ваш язык.

Они шли по темным тоннелям: высокий демон в зеленых шелках, чьи глаза светились изумрудами, и маленькая человеческая девушка, которая была единственной, кто не боялся этого света. В этом мрачном царстве костей и теней они были самой странной парой, но, возможно, именно эта странность и удерживала их обоих от того, чтобы окончательно сойти с ума в бесконечности веков.

– Ифей! – снова крикнул он, уже впереди.

– Да, господин?

– Ты все-таки подглядывала, когда я выходил из воды! Я видел отражение в кристаллах!

– В ваших мечтах, Ваше Высочество! Там было слишком много пара, я видела только мутное зеленое пятно!

– Врешь! Ты просто ослепла от моего величия!

Их голоса затихали в глубине пещер, оставляя после себя лишь шум падающей воды и легкий аромат горьких трав и серы. Жизнь в горе Тайцан продолжалась — жестокая, абсурдная и по-своему живая.