...

В Аду не существовало времён года, но Люцифер мог поклясться, что в этот вечер воздух в Гордыне казался особенно тяжёлым и наэлектризованным. Огромные окна дворца выходили на вечно багровое небо, где лениво плыли облака из серы и пепла. Но внутри, в личных покоях королевской четы, царил иной мир — мир бархата, золота и приглушённого света.

Люцифер сидел на полу, окружённый горой чертежей, обрывков пергамента и какими-то странными механическими деталями. Его шляпа была отброшена в сторону, а золотые волосы растрепаны. Он что-то сосредоточенно бормотал себе под нос, вырезая из чистого ангельского серебра крошечную уточку.

– Она должна быть идеальной, – прошептал он, поднося фигурку к глазам. – Обтекаемая форма, встроенный механизм для кряканья... Лилит, как ты думаешь, тридцать две функции — это не слишком много для первой игрушки?

Лилит, полулежавшая на софе среди расшитых подушек, медленно перевернула страницу старинного фолианта. Её длинные рога мягко поблескивали в свете канделябров, а свободное платье из тёмного шелка не могло скрыть округлившийся живот. Она подняла взгляд на мужа, и в её глазах промелькнула нежная усмешка.

– Люци, дорогой, – её голос звучал как низкий перебор струн арфы. – Нашей дочери ещё даже нет в этом мире, а ты уже планируешь вооружить её целым флотом резиновых птиц.

– Это не просто птицы! – Люцифер вскочил на ноги, его крылья непроизвольно дернулись за спиной. – Это... это символы! Символы радости! Я хочу, чтобы у неё было всё то, чего не было у нас. Никаких строгих правил, никаких запретных плодов, только... ну, ты понимаешь. Счастье.

Он подошёл к ней и опустился на колени у софы, осторожно положив ладонь на её живот. Лилит накрыла его руку своей. В этот момент падший ангел, когда-то бросивший вызов самому Небу, выглядел почти уязвимым.

– Ты чувствуешь? – шепнула Лилит.

– Она пинается, – Люцифер широко улыбнулся, и его глаза вспыхнули алым восторгом. – Ого! Это был прямой удар. Определённо, в ней течёт твоя кровь. Будет настоящей воительницей.

– Или танцовщицей, – Лилит закрыла книгу и отложила её в сторону. – Она будет той, кем захочет сама. Мы создали это место для неё. Весь этот хаос, всё это королевство... оно станет её игровой площадкой.

Люцифер на мгновение помрачнел. Он посмотрел в окно на раскинувшийся внизу Пентаграмм-Сити, где даже сейчас, в сумерках, слышались крики и отдалённые взрывы. Ад не был местом для ребёнка. Он был выгребной ямой для всего самого худшего, что создало человечество.

– Иногда я думаю, – начал он тише, – не совершили ли мы ошибку, решив оставить её здесь? В этом... месте. Она будет единственной в своём роде. Принцесса Ада. Ни человек, ни ангел, ни демон.

Лилит приподнялась, её лицо стало серьёзным. Она коснулась его щеки, заставляя смотреть на себя.

– Люцифер, посмотри на меня. Мы пали не для того, чтобы бояться. Мы пали, чтобы быть свободными. И Чарли — так ведь мы решили её назвать? — она будет самым свободным существом во всех мирах. У неё будет твоё воображение и моя воля. Разве этого недостаточно, чтобы покорить даже Ад?

Люцифер вздохнул, прижимаясь лбом к её колену. Напряжение в его плечах немного спало.

– Ты права. Как всегда. Просто... я хочу, чтобы она любила это место. Чтобы она видела в нём не тюрьму, а дом.

– Она будет видеть его твоими глазами, – улыбнулась Лилит. – Если ты покажешь ей магию, она увидит магию. Если покажешь ей уток... что ж, тогда Ад будет полон крякающих игрушек.

Люцифер тихо рассмеялся и снова потянулся к своей серебряной заготовке.

– Знаешь, я тут подумал над дизайном детской. Я хочу заколдовать потолок, чтобы там всегда были видны звёзды. Настоящие. Не те, что мы видим здесь через смог.

– Это потребует много сил, – заметила Лилит, перебирая его светлые пряди. – Ты же знаешь, как тяжело пробиться сквозь барьер.

– Для неё — ничего не жалко, – отмахнулся он. – Я буквально вырву кусок неба, если понадобится. И ещё... я хочу нанять лучших поваров. Никакой гадости, только самые изысканные сладости. Фонтаны из шоколада! Горы зефира!

– Люцифер, – рассмеялась Лилит, – ты растишь принцессу, а не кондитерскую лавку.

– Одно другому не мешает! – Он снова воодушевился, вскакивая и начиная мерить комнату шагами. – Представь: она выходит на балкон, а внизу — парад! Все грешники, все гоэтии, все падают ниц... нет, не так. Все радуются! Мы устроим праздник, который продлится сто лет.

Он внезапно остановился, нахмурившись.

– А если она не захочет быть принцессой? Если она... я не знаю... захочет помогать этим жалким душам?

Лилит замерла. Это был вопрос, который они оба старались не озвучивать. Идея искупления была чужда Аду, она была опасной и нелепой.

– Тогда она будет самой доброй душой в самом тёмном месте, – спокойно ответила Лилит. – И мы будем защищать эту доброту, пока у нас есть силы.

Люцифер подошёл к окну и прижал руку к стеклу. Под его ладонью расцвёл морозный узор в форме яблока.

– Я создам для неё цирк, – прошептал он. – С огнями, музыкой и магией. Чтобы ей никогда не было скучно. Чтобы она знала, что её отец — не просто тиран на троне, а... творец.

– Она будет любить тебя, Люци, – Лилит медленно встала и подошла к нему сзади, обнимая за плечи. – Больше, чем кто-либо другой. Потому что ты отдал ей своё сердце ещё до того, как она начала дышать.

Они стояли вдвоём, глядя на бесконечный город греха, который вскоре должен был стать колыбелью для чего-то чистого и невозможного. Люцифер чувствовал, как внутри него растёт не только гордость, но и странный, почти забытый страх — страх не за себя, а за эту крошечную искру жизни.

– Обещай мне одну вещь, – сказал он, не оборачиваясь.

– Какую? – спросила Лилит.

– Что бы ни случилось... если однажды меня не будет рядом, или я... изменюсь... обещай, что ты всегда будешь на её стороне.

Лилит нахмурилась, её хватка на его плечах стала крепче.

– О чём ты говоришь? Мы — семья. Мы вечны.

– Просто обещай, – настоял он, поворачиваясь к ней. В его глазах на мгновение отразилась вся тяжесть прожитых тысячелетий.

– Обещаю, – тихо произнесла она. – Но ты никуда не уйдёшь. Ты слишком упрям, чтобы оставить нас. Кто ещё будет делать этих ужасных серебряных уток?

Люцифер фыркнул, и тень грусти мгновенно исчезла, уступив место его обычному эксцентричному восторгу.

– Ужасных?! Лилит, это шедевр инженерной мысли! Смотри!

Он нажал на крошечный рычажок на спине фигурки. Уточка внезапно расправила маленькие крылья, выпустила струю розового дыма и издала звук, подозрительно похожий на торжественный гимн, исполненный на детской дудочке.

Лилит прикрыла рот рукой, пытаясь сдержать смех.

– О, Небеса... Люцифер, это катастрофа. Она будет в восторге.

– Вот видишь! – Он просиял, и в этот момент он не был похож на Владыку Ада. Он был просто отцом, который ждал величайшего чуда в своей долгой, полной разочарований жизни.

За окном прогремел гром, и первые капли кислотного дождя застучали по стеклу. Но внутри дворца было тепло. Люцифер снова опустился на пол, окружённый своими чертежами, планируя мир, в котором его дочь будет улыбаться. А Лилит вернулась к своей книге, время от времени поглаживая живот и слушая, как её муж спорит сам с собой о том, стоит ли добавлять утке функцию фейерверка.

В ту ночь Ад казался чуть менее мрачным. Ведь где-то там, в тишине королевских покоев, рождалась надежда, которую не могли погасить ни грехи, ни время. Надежда по имени Чарли.