Императора и Мао мар

Солнце медленно тонуло за высокими стенами Внутреннего дворца, окрашивая черепичные крыши в цвет спелой хурмы. Маомао стояла перед массивными красными воротами, привычно потирая след от старого ожога на руке. Её лицо, намеренно измазанное сероватой пудрой, чтобы скрыть природную чистоту кожи, и усыпанное фальшивыми веснушками, не выражало ничего, кроме скуки. Она не стремилась к красоте, зная, что в этом позолоченном улье красота — лишь кратчайший путь к гибели.

Проверки были утомительными. Старые евнухи и строгие надзирательницы изучали каждую складку её простого платья, заглядывали в рот, проверяли чистоту ногтей. Маомао проходила испытание за испытанием с той же отстранённостью, с какой растирала корень аконита в ступке. Она знала, как отвечать на каверзные вопросы о этикете и как склонять голову ровно на столько градусов, сколько требовали приличия.

Наконец, её привели в зал, где за резной ширмой сидел старый мудрец, советник императорского рода. Его глаза, подёрнутые катарактой, казалось, видели её насквозь.

– Ты умна, девочка, – проскрипел он, листая записи о её происхождении и навыках. – Твои знания о травах и ядах поразительны. Императорскому роду нужны не только красивые куклы, но и те, чья кровь достаточно крепка, чтобы выдержать бремя власти. Мы решили, что твоя кровь должна разбавить династию.

Маомао едва заметно вздрогнула. Это не входило в её планы. Она хотела лишь тихой жизни среди аптекарских склянок.

– Однако, – мудрец окинул её критическим взглядом, задержавшись на груди, скрытой под свободным халатом. – Тебе явно не хватает форм. Император предпочитает более… выдающихся женщин. Твой размер груди едва ли привлечёт его взор. Ты выглядишь как недокормленный мальчишка.

Маомао лишь смиренно поклонилась, пряча за занавесом ресниц искру облегчения.

– Ваша мудрость не знает границ, – произнесла она бесцветным голосом. – Я лишь ничтожная служанка, недостойная внимания Его Величества.

Если бы она только знала, как ошибалась.

Пока Маомао вели в выделенные ей покои, в самом сердце Внутреннего дворца, за тяжёлыми дверями, расшитыми золотыми драконами, Император находился в состоянии, далёком от государственного величия.

На его массивном столе из чёрного дерева лежал свиток. Это был не отчет о налогах и не карта границ. Это был детальный рисунок, сделанный лучшим художником по тайному приказу Гаошуня. На рисунке была изображена Маомао — без её грима, с чистой кожей, в момент, когда она, забывшись, пробовала на вкус какой-то подозрительный гриб. Её глаза на портрете горели лихорадочным, почти безумным блеском исследователя, а губы были слегка приоткрыты.

Император, чьё лицо обычно выражало лишь холодную решимость, сейчас тяжело дышал. Его рука под шёлковыми одеждами двигалась в такт рваному пульсу. Он смотрел на этот рисунок уже час, представляя, как этот острый, проницательный взгляд сменится туманом страсти, как эта невзрачная на первый взгляд девчонка будет извиваться под ним.

– Маомао… – прошептал он, и это имя прозвучало как заклинание.

Когда наступила глубокая ночь, в комнату Маомао вошли без стука. Две высокопоставленные служанки, не говоря ни слова, раздели её, смыли грим и облачили в прозрачный, как утренний туман, шёлк. Её протесты были проигнорированы.

– Тебя ждут, – отрезала одна из них.

Её вели по темным коридорам, пока она не оказалась перед дверью, от которой пахло дорогим фимиамом и опасностью. Когда двери за ней закрылись, Маомао увидела Его.

Император сидел на краю огромного ложа. Его одежда была в беспорядке, волосы рассыпаны по плечам. Взгляд, которым он встретил её, был голодным, почти хищным.

– Подойди ближе, – приказал он.

Маомао медленно сократила расстояние. Она знала, что мужчины — существа простые, движимые инстинктами, и обычно она презирала их за это. Но здесь, в полумраке, она почувствовала странный азарт. Это было похоже на эксперимент с новым, неизвестным ядом.

– Мудрец сказал, что я не в твоём вкусе, – тихо произнесла она, забыв о формальностях. – Слишком плоская. Слишком обычная.

Император резко притянул её к себе за талию, так что она оказалась между его колен. Его ладонь легла на её затылок, пальцы запутались в волосах.

– Мудрецы смыслят в книгах, но ничего не понимают в редких сокровищах, – выдохнул он ей в самые губы. – Я видел тебя настоящую на бумаге. А теперь хочу увидеть в деле.

Маомао почувствовала, как внутри неё пробуждается нечто, что она всегда тщательно подавляла. В аптекарском деле важна точность и отдача. В постели, как оказалось, она применяла те же принципы.

Она вдруг улыбнулась — не той покорной улыбкой служанки, а дерзким оскалом женщины, которая знает, что такое смертельная доза. Её руки, тонкие и сильные, скользнули по его плечам, сбрасывая мешающий шёлк.

– Что ж, – прошептала она, прикусив мочку его уха, отчего Император издал тихий стон. – Если Ваше Величество желает изучить состав этого лекарства, я не вправе отказывать. Но предупреждаю: привыкание наступает мгновенно.

То, что последовало за этим, не имело ничего общего с этикетом Внутреннего двора. Маомао, которая днём сторонилась любого прикосновения, в постели превратилась в воплощение порока. Она двигалась с грацией змеи, её тело казалось податливым и в то же время невероятно сильным. Она знала, где нажать, где прикоснуться губами, а где слегка прикусить кожу, заставляя правителя огромной империи терять рассудок.

– Откуда… – хрипел Император, вжимаясь лицом в её шею, вдыхая тонкий аромат трав и её собственного, ни на что не похожего запаха. – Откуда ты знаешь, как это делать?

– Я изучала анатомию, Сир, – ответила она, выгибаясь под ним и направляя его движения с пугающей точностью. – Тело — это всего лишь сложный механизм. И я знаю все его слабые точки.

Она не была похожа на нежных наложниц, которые лишь стонали и ждали его милости. Маомао брала то, что хотела, её страсть была холодной и расчётливой в своей интенсивности, что доводило Императора до исступления. В эту ночь он понял, что все его предыдущие женщины были лишь пресной водой, в то время как эта девчонка была концентрированным вином, настоянным на ядовитых цветах.

Когда первые лучи рассвета начали пробиваться сквозь резные окна, Маомао лежала на шелковых простынях, тяжело дыша. Её кожа сияла, а на плечах виднелись красные отметины. Император смотрел на неё, не в силах отвести взгляд.

– Ты останешься здесь, – сказал он, и в его голосе не было места для возражений. – Мне плевать на размер твоей груди или мнение мудрецов.

Маомао лениво потянулась, словно сытая кошка. Она знала, что теперь её жизнь изменится навсегда.

– Как пожелаете, Сир, – ответила она, и в её глазах снова блеснула та самая искра. – Но не жалуйтесь потом, что у вас не хватает сил на государственные дела. Мои рецепты бывают весьма… изнуряющими.

Император лишь рассмеялся, впервые за долгое время чувствуя себя по-настоящему живым, и снова притянул своё личное, самое опасное лекарство к себе.