Мир ужасрв

Ван Гон никогда не считал себя спортивным человеком. В мире, где Мстители сражались с богами и пришельцами, его собственные способности казались чем-то повседневным и почти незаметным. Он привык держаться в тени, предпочитая тишину библиотек или шум ночных улиц Нью-Йорка, где неоновые вывески отражались в лужах, создавая иллюзию другой реальности. Но судьба имела на него иные планы, и эти планы пахли свежескошенным льдом и дешевым кофе из автомата.

Все началось с того, что Сэм Уилсон решил, будто «командный дух» — это именно то, чего Ван Гону не хватает. И под «командным духом» Сэм подразумевал любительскую хоккейную лигу Бруклина.

– Ты издеваешься, – Ван Гон стоял у бортика, вцепившись в него так, будто это был единственный плот в океане. – Я едва хожу по ровному асфальту, Сэм. Ты хочешь, чтобы я встал на ножи и поехал по замерзшей воде?

– Это развивает баланс, – Сэм усмехнулся, поправляя шлем. – И потом, посмотри на это с другой стороны. Здесь никто не знает, кто ты. Просто парень на коньках.

Ван Гон вздохнул, чувствуя, как холод пробирается под куртку. Он посмотрел на лед, где уже раскатывались игроки. И именно тогда он увидел его.

Парень двигался так, будто лед был его естественной средой обитания. Высокий, широкоплечий, с волосами цвета мокрого асфальта, выбивающимися из-под шлема. Он заложил крутой вираж, подняв облако ледяной крошки, и затормозил прямо перед Ван Гоном.

– Новичок? – спросил незнакомец, поднимая визор. Его глаза были пронзительно-синими, как арктический лед.

– Заметно? – буркнул Ван Гон, стараясь не смотреть на то, как плотно сидит на парне спортивная форма.

– Немного. Ты держишься за борт так, будто он тебе должен денег, – незнакомец улыбнулся, и у Ван Гона на мгновение перехватило дыхание. – Я Калеб. Капитан этой банды неудачников.

– Ван Гон. И я официально заявляю, что это была плохая идея.

Калеб протянул руку, закованную в тяжелую перчатку-крагу.

– Да брось. Падать не так больно, если знать, как. Хочешь, научу?

Следующий час превратился для Ван Гона в череду унизительных падений и коротких взлетов. Калеб оказался терпеливым учителем. Он не смеялся, когда Ван Гон в очередной раз растянулся на льду, а лишь подъезжал, подхватывал его под локоть и помогал подняться.

– Центр тяжести ниже, – наставлял Калеб, придерживая его за талию. – Не бойся льда. Он чувствует твой страх.

– О, поверь, он чувствует не только страх, но и мой копчик, – пропыхтел Ван Гон, пытаясь обрести равновесие.

Калеб тихо рассмеялся, и этот звук показался Ван Гону приятнее любой музыки. В какой-то момент их лица оказались слишком близко. Ван Гон замер, чувствуя жар, исходящий от Калеба, несмотря на холод арены. Он заметил крошечный шрам над бровью парня и то, как расширились его зрачки.

– Ты неплохо справляешься для первого раза, – прошептал Калеб, не спеша отпускать его.

– Ты всем новичкам так помогаешь? – Ван Гон приподнял бровь, стараясь вернуть себе самообладание.

– Только тем, у кого такие грустные и красивые глаза, – Калеб подмигнул и плавно отъехал назад. – Ладно, на сегодня хватит. Твои ноги завтра скажут тебе «спасибо» в кавычках. Зайдешь в раздевалку? Мы обычно заказываем пиццу после тренировки.

Ван Гон хотел отказаться. Он хотел спрятаться в своей квартире, подальше от этих синих глаз и странного чувства в груди, которое было опаснее любого суперзлодея. Но вместо этого он кивнул.

– Пицца звучит как план.

В раздевалке пахло потом, резиной и триумфом. Парни шутили, перебрасывались полотенцами, и Ван Гон чувствовал себя здесь лишним, пока Калеб не похлопал по скамейке рядом с собой.

– Садись здесь. Парни, это Ван Гон. Он сегодня выжил после встречи с моим правым бортом.

– Добро пожаловать в ад, парень! – крикнул кто-то из глубины комнаты.

Ван Гон неловко улыбнулся, стягивая коньки. Его пальцы дрожали от усталости. Калеб заметил это и, наклонившись, начал помогать ему распутывать шнурки.

– Не стоит, я сам, – смутился Ван Гон.

– Перестань, – Калеб взглянул на него снизу вверх. – В хоккее мы прикрываем друг друга. На льду и вне его.

Это прозвучало так просто и искренне, что Ван Гон почувствовал, как защитные барьеры, которые он строил годами, начинают трещать. Он всегда знал, что его привлекают мужчины, но в его мире — мире тайн и вечной борьбы — близость была роскошью, которую он не мог себе позволить. А здесь, в этой пропахшей спортом раздевалке, всё казалось возможным.

– Ты давно этим занимаешься? – спросил Ван Гон, когда они остались почти одни, жуя остывшую пепперони.

– С пяти лет, – Калеб откинулся на стену, вытянув длинные ноги. – Отец хотел, чтобы я стал профессионалом. Но я выбрал архитектуру. Хоккей остался для души. А ты? Чем занимается парень, который так отчаянно борется с гравитацией?

– Я... работаю с информацией, – уклончиво ответил Ван Гон. – Помогаю людям находить то, что потеряно.

– Звучит загадочно, – Калеб улыбнулся. – Прямо как в кино про шпионов.

– Если бы, – Ван Гон усмехнулся. – На самом деле это много часов перед монитором и очень мало сна.

Калеб внезапно посерьезнел. Он отложил кусок пиццы и внимательно посмотрел на Ван Гона.

– Знаешь, я рад, что Сэм привел тебя. Здесь не так много людей, с которыми хочется поговорить о чем-то, кроме счета в матче.

– Я тоже рад, – признался Ван Гон, удивляясь собственной смелости. – Хотя мой копчик со мной не согласен.

Они вышли из ледового дворца вместе. Ночной Бруклин встретил их холодным ветром. Калеб остановился у своего старого мотоцикла.

– Тебя подвезти?

– Я живу недалеко, пройдусь пешком. Нужно размять ноги, иначе завтра я не встану.

– Справедливо, – Калеб надел шлем, но не спешил заводить мотор. – Послушай, в субботу будет игра. Мы, конечно, не профи, но страсти кипят настоящие. Придешь посмотреть?

– Только если ты обещаешь не падать так же часто, как я сегодня.

– Обещаю, – засмеялся Калеб. – И... может, после игры сходим куда-нибудь? Где нет льда и запаха раздевалки.

Сердце Ван Гона пропустило удар. Это было оно. Приглашение. Настоящее, недвусмысленное.

– Я бы этого очень хотел, Калеб.

– Тогда до субботы?

– До субботы.

Ван Гон шел домой, и холодный ветер больше не казался таким колючим. Он знал, что завтра его тело будет болеть, что впереди у него куча работы для Щ.И.Т.а и, возможно, очередная угроза мирового масштаба. Но прямо сейчас он просто учился играть в хоккей. И, кажется, впервые в жизни он не боялся проиграть.

Суббота наступила быстрее, чем он ожидал. Ван Гон купил шарф с цветами команды Калеба — нелепое сочетание синего и оранжевого — и занял место на трибуне. Зрелище было хаотичным, шумным и невероятно живым. Калеб на льду был преображен. В нем не осталось той мягкости, с которой он учил Ван Гона кататься. Это был хищник, быстрый и точный.

Когда Калеб забросил шайбу в ворота противника, он вскинул клюшку вверх и посмотрел прямо на то место, где сидел Ван Гон. И в этом взгляде было столько тепла, что лед под ногами игроков, казалось, должен был растаять.

После матча, когда толпа начала расходиться, Ван Гон спустился вниз. Калеб ждал его у выхода, всё еще потный, с растрепанными волосами, но с сияющей улыбкой.

– Ну как? Не слишком скучно для эксперта по информации?

– Это было... впечатляюще, – искренне сказал Ван Гон. – Ты действительно хорош.

– Я старался, – Калеб подошел ближе, нарушая личное пространство. – У меня был стимул на трибунах.

Ван Гон почувствовал, как краснеют уши.

– Калеб, я должен тебе кое-что сказать. Моя жизнь... она сложнее, чем кажется. Я не всегда могу быть рядом, и иногда случаются вещи, которые я не могу объяснить.

Калеб мягко положил руку ему на плечо.

– Эй, посмотри на меня. Мы в Бруклине. У каждого второго здесь есть какая-то странная история. Кто-то работает на Старка, у кого-то кузен — мутант, а кто-то просто пытается выжить. Мне не нужны объяснения. Мне нравишься ты. Твоя неловкость на льду, твоя честность. Остальное приложится.

Ван Гон посмотрел в эти синие глаза и понял, что Сэм Уилсон был прав. Ему действительно не хватало командного духа. Но не того, что на льду, а того, что рождается между двумя людьми, готовыми прикрыть друг друга.

– Куда пойдем? – спросил Ван Гон, чувствуя, как тяжесть последних лет спадает с его плеч.

– Здесь за углом есть отличный бар, – Калеб взял его за руку, и их пальцы переплелись. – Там лучший горячий шоколад в городе. И никаких коньков.

– Это именно то, что мне нужно, – улыбнулся Ван Гон.

Они шли по улице, два человека в огромном городе героев и монстров, и для Ван Гона этот момент был важнее любой победы Мстителей. Потому что на льду своей жизни он, наконец, нашел того, кто не даст ему упасть.