Метал фемели

Утро в доме Швагенвагенсов никогда не начиналось с тишины. Если не считать того короткого промежутка времени в четыре часа утра, когда Глэм уже закончил медитировать над партитурами, а Виктория ещё не успела с грохотом уронить ботинок, собираясь в мастерскую, дом всегда был наполнен звуками.

Глэм стоял на кухне, идеально прямой, словно натянутая струна его любимой скрипки. Он аккуратно помешивал кофе, следя за тем, чтобы ложечка не касалась стенок чашки. В этом доме эстетика часто проигрывала практичности, но Глэм держал оборону.

– Глэм! Где мой накидной на двенадцать? – Раздался зычный голос Виктории из гаража, примыкавшего к дому. – Я точно помню, что оставляла его на верстаке!

Глэм мягко улыбнулся, прикрыв глаза.

– Дорогая, если ты имеешь в виду тот блестящий предмет, который Хэви вчера использовал в качестве «волшебного меча» для своего стрима, то он, вероятнее всего, покоится в саду под кустом сирени, – отозвался он, не повышая голоса, зная, что Виктория его услышит.

Через секунду в кухню влетела Вики. Её рыжие волосы выбились из косы, а на щеке красовалось пятно мазута. Она выглядела разъярённой, но в её глазах плясали искры привычного азарта.

– Хэви! – Рявкнула она так, что люстра слегка качнулась. – Если я найду ключ в кустах, ты будешь полировать мой байк до зеркального блеска всю неделю!

С лестницы послышался топот. Хэви, взлохмаченный и заспанный, скатился вниз, едва не врезавшись в косяк.

– Мам, пап, я не нарочно! – Запричитал он, размахивая руками. – Там был босс! Огромный слизень-переросток! Мне нужно было легендарное оружие, а ключ так круто блестел на солнце...

– Легендарное оружие должно лежать в ящике для инструментов, а не в грязи, – отрезала Вики, но тут же смягчилась, потрепав сына по голове, от чего его причёска стала ещё более хаотичной. – Ладно, дуй ищи. И чтобы через пять минут он был у меня. Чистый!

Глэм поставил перед женой чашку крепкого чая.

– Виктория, присядь на минуту. Твой байк никуда не уедет, а твой завтрак рискует окончательно остыть.

В этот момент в дверях кухни появился Ди. Он выглядел так, будто провёл ночь, расшифровывая древние манускрипты или взламывая сервер Пентагона. Под глазами залегли тени, в руках был планшет, а взгляд выражал крайнюю степень снисходительности к происходящему хаосу.

– Доброе утро, – сухо произнёс он, усаживаясь за стол и моментально погружаясь в чтение какой-то статьи по прикладной химии.

– Ди, ты снова не спал? – Глэм внимательно посмотрел на старшего сына. – Твои биологические часы скоро объявят тебе импичмент.

– Я дописывал эссе по истории для старосты параллельного класса, – не отрываясь от экрана, ответил Ди. – Спрос рождает предложение, отец. К тому же, тишина в три часа ночи — это единственный ресурс, которого в этом доме всегда не хватает.

– И сколько ты с него содрал? – С любопытством спросила Вики, прикусывая бутерброд.

– Достаточно, чтобы обновить звуковую карту, – Ди едва заметно усмехнулся.

Внезапно в кухне воцарилась странная, почти противоестественная тишина. Все четверо одновременно посмотрели на пустующий стул.

– А где Луна? – Спросил Хэви, который уже успел вернуться с грязным ключом и теперь пытался незаметно вытереть его об штаны.

– Она ещё спит, – Глэм взглянул на настенные часы. – Хотя обычно она просыпается первой.

Словно по команде, со второго этажа донеслись тихие, осторожные шаги. Через минуту в проёме появилась маленькая фигурка. Луна, в пижаме с принтом летучих мышей, тёрла глаза. Её необычные волосы — смесь ярко-рыжего, как у матери, и светлого, как у отца — пушистым облаком обрамляли лицо.

Она выглядела необычно хмурой.

– Доброе утро, маленькая леди, – Глэм присел на корточки, чтобы быть с ней на одном уровне. – Что-то случилось? Ты выглядишь так, будто у тебя отобрали все сладости мира.

Луна надула губы и подошла к отцу, уткнувшись носом в его плечо.

– Мне приснился плохой сон, – прошептала она. – Там Ди и Хэви спорили, кто из них заберёт мою любимую кружку, и в итоге они её разбили.

Ди оторвался от планшета и приподнял бровь.

– Луна, это нелогично. Зачем мне твоя кружка с розовым единорогом? Она совершенно не вписывается в мой интерьер.

– Вот видишь! – Луна всхлипнула, оборачиваясь к брату. – Ты и во сне так говорил! А потом Хэви попытался её склеить жвачкой, и стало ещё хуже!

Хэви виновато замер, хотя он решительно ничего не делал.

– Эй, мелкая, ну ты чего? – Он подошёл и неловко похлопал сестру по спине. – Я бы никогда не стал клеить кружку жвачкой. Я бы использовал синюю изоленту, она надёжнее!

Виктория громко расхохоталась, хлопая ладонью по столу.

– Ну вот, Глэм, посмотри на них. Ди — циник, Хэви — инженер-самоучка, а Луна — наш маленький комок драмы. Прямо как ты в молодости, когда у тебя струна лопалась перед концертом.

Глэм мягко улыбнулся, подхватывая дочь на руки.

– Ну-ну, Луна. Кружка цела, братья, хоть и сомнительны в своих методах, тебя любят. Как насчёт того, чтобы мы сегодня вместе порисовали? Я покажу тебе, как правильно смешивать охру и ультрамарин, чтобы получить цвет грозового неба.

Луна мгновенно просияла. Она обожала проводить время в кабинете отца, среди запаха канифоли и старых книг.

– А можно я нарисую, как Ди падает в чан с розовой краской? – Спросила она с совершенно невинным видом.

Ди подавился своим кофе.

– О, – Глэм едва сдержал смешок, – я думаю, это будет прекрасная концептуальная работа.

***

Днём дом превратился в настоящий улей. Виктория в гараже гремела инструментами, включив на полную громкость Motorhead. Ди заперся у себя, работая над очередным «заказом», а Хэви в гостиной пытался освоить сложный рифф на гитаре, периодически вскрикивая от досады, когда пальцы не попадали в лад.

Глэм и Луна расположились в саду. Перед ними стоял мольберт. Глэм терпеливо объяснял дочери тонкости перспективы, но Луна сегодня была настроена на философский лад.

– Пап, а почему Ди всегда такой... серьёзный? – Спросила она, аккуратно выводя на бумаге контур чего-то, напоминающего летучую мышь в очках.

Глэм замер с кистью в руке.

– Видишь ли, Луна, Ди очень рано понял, что знания — это сила. Он хочет контролировать мир вокруг себя, чтобы ничего не могло застать его врасплох. Это его способ чувствовать себя в безопасности.

– Как твои правила? – Луна хитро посмотрела на отца.

Глэм слегка вздрогнул. В этом взгляде, проницательном и остром, на секунду промелькнуло что-то от его собственного отца, но теплота в глазах дочери тут же развеяла это наваждение.

– Вроде того, – согласился он. – Правила создают порядок. Но иногда их нужно нарушать, чтобы увидеть красоту.

– Как мама? – Спросила Луна.

– Именно как мама, – Глэм улыбнулся, вспоминая их первую встречу.

В этот момент из окна второго этажа высунулся Ди.

– Луна! – Крикнул он. – Иди сюда, мне нужна твоя помощь с одним экспериментом.

Луна вопросительно посмотрела на отца. Глэм кивнул.

– Иди, творчество подождёт. Наука требует жертв... или хотя бы ассистентов.

Луна убежала, а Глэм остался в саду, прислушиваясь к звукам своего дома. Грохот из гаража, тяжёлые аккорды Хэви, приглушённые голоса Ди и Луны наверху. Это была его личная симфония. Неидеальная, шумная, иногда пугающая, но бесконечно дорогая.

***

Вечер в семье Швагенвагенсов обычно проходил за общим ужином, но сегодня всё пошло не по плану.

– Где мой второй сапог?! – Орала Вики, бегая по первому этажу. – Мне через десять минут нужно быть на встрече клуба, а я как одноногий пират!

– Я видел, как Чес уносил что-то похожее в сторону кухни, когда заходил за струнами, – меланхолично заметил Ди, проходя мимо с тарелкой мюсли.

– Чес! – Вики вылетела на кухню, где лучший друг Глэма действительно сидел за столом и мирно жевал яблоко.

– О, Вик, привет, – Чес приветливо помахал рукой. – Слушай, у тебя сапог отличный. Я в него вазу с цветами поставил, Глэм сказал, что интерьеру не хватает «брутального акцента».

Вики замерла, тяжело дыша. Глэм, который в этот момент входил в комнату, застыл на пороге.

– Чес... – Начал Глэм предупреждающим тоном.

– Что? Ты сам говорил: «Чес, добавь немного жизни в эту комнату», – Чес невинно захлопал глазами.

Виктория медленно перевела взгляд на Глэма. Тот выпрямился, поправил воротник и выдал свою самую обезоруживающую улыбку.

– Дорогая, я уверен, что это было недоразумение. Чес иногда слишком буквально понимает метафоры.

Вики молчала секунду, другую, а потом вдруг прыснула.

– Брутальный акцент, значит? Ну, Глэм, если я опоздаю, ты будешь моим «брутальным акцентом» на заднем сиденье байка в розовом шлеме Хэви.

Глэм заметно побледнел, представив эту картину.

– Я сейчас же найду твой сапог, Виктория.

Пока родители были заняты поисками обуви, Ди и Луна сидели на лестнице, наблюдая за суетой.

– Знаешь, Ди, – Луна подпёрла щеку рукой, – иногда мне кажется, что взрослые — это просто дети, которым разрешили покупать очень дорогие игрушки.

Ди посмотрел на младшую сестру. В её глазах светилась такая недетская мудрость, что он невольно закрыл книгу.

– В этом твоём суждении есть зерно истины, – признал он. – Но не говори об этом Хэви. Он и так считает, что жизнь — это одна большая песочница.

– А ты? – Спросила Луна. – Ты тоже ребёнок?

Ди помолчал, глядя на то, как отец пытается вытряхнуть из сапога матери завядшие маргаритки, а мать в шутку пытается дать ему подзатыльник.

– Наверное, – тихо ответил он. – Но я очень стараюсь это скрыть.

Луна придвинулась ближе и положила голову ему на плечо.

– Не бойся, я никому не скажу. Это будет наш секрет.

Ди хотел было съязвить, что секреты в этом доме живут не дольше десяти минут, но промолчал. Он просто сидел, слушая шум и смех, и чувствовал, что, несмотря на весь хаос, всё именно так, как и должно быть.

В конце концов, в семье Швагенвагенсов тишина была признаком того, что что-то идёт не так. А сегодня в доме было очень, очень громко. И Глэм, поймав взгляд сына с лестницы, коротко кивнул ему, едва заметно улыбнувшись. Он не был похож на своего отца. И это было его самой главной победой.