Сказка ужасов

Лес за окраиной города всегда казался Тому местом, где можно спрятаться от бесконечных криков родителей и их вечного недовольства. В двенадцать лет мир кажется несправедливым, особенно когда дом превращается в поле боя. Мальчик перелез через поваленное дерево, не заметив старую, полусгнившую табличку «Частная территория». Его бело-красное худи ярко выделялось на фоне серых стволов.

Он не услышал шагов. Только когда тяжелая рука легла на его плечо, а перед глазами мелькнула жуткая деревянная маска кролика, Том вскрикнул.

– Попался, маленький воришка, – раздался глухой, искаженный маской голос.

Итан Вудли, восемнадцатилетний хозяин этих земель, не отличался терпением к незваным гостям. Он грубо схватил мальчика за шиворот и потащил в сторону старого, покосившегося дома, спрятанного в гуще леса.

– Отпустите! Пожалуйста! Я просто гулял! – Том брыкался, его голубые глаза наполнились ужасом.

– На моей земле не гуляют, – отрезал Итан, затаскивая его внутрь.

В доме пахло сыростью и старым деревом. Итан бросил мальчика на старый диван. В этот момент гнев, копившийся в нем годами из-за боли от старых ожогов, скрытых под одеждой, выплеснулся наружу. Он не видел в Томе ребенка, он видел лишь очередную помеху в своей изломанной жизни.

То, что произошло дальше, превратилось для Тома в кровавый кошмар. Крик застрял в горле, сменяясь хрипами и рыданиями. Жестокость Итана была резкой, неконтролируемой. На простынях расплывались алые пятна, а воздух пропитался запахом соли и страха. Том задыхался от истерики, его тело содрогалось от невыносимой, разрывающей боли.

– Пожалуйста... хватит... – шептал он, впиваясь пальцами в обивку дивана.

Когда пелена ярости спала, Итан замер. Он посмотрел вниз на дрожащего, окровавленного мальчика, который сжался в комок, и маска кролика вдруг показалась ему невыносимо тяжелой. Он сорвал её, обнажая лицо, покрытое шрамами от пожара, и его зеленые глаза наполнились ужасом от содеянного.

– О боже... Том... – Итан упал на колени рядом с диваном, его руки задрожали. – Что я наделал?

Он потянулся, чтобы обнять мальчика, но Том вздрогнул и попытался отползти, захлебываясь слезами.

– Не трогай... больно... всё болит! – закричал Том, срываясь на хрип.

– Тише, тише, маленький, – голос Итана изменился, став ласковым и надрывным. – Прости меня. Я... я не хотел. Я сошел с ума. Пожалуйста, позволь мне помочь.

Он осторожно притянул Тома к себе, игнорируя слабые попытки сопротивления. Мальчик в конце концов уткнулся лицом в его черную кофту, сотрясаясь в рыданиях.

– У меня там... всё горит... – всхлипнул Том, жалуясь на жгучую боль.

– Я знаю, солнце, знаю. Сейчас я всё обработаю, – Итан подхватил его на руки, стараясь действовать как можно нежнее.

Он отнес его в ванную, где достал аптечку. Когда антисептик коснулся ран, Том вскрикнул и вцепился в плечо Итана, оставляя на его кофте следы от слез.

– А-а-а! Больно! Прекрати! – Том зажмурился, его загорелая кожа побледнела.

– Потерпи, мой хороший, еще совсем чуть-чуть, – Итан дул на поврежденную кожу, его собственные глаза были на мокром месте. – Я урод, я знаю. Я самый настоящий монстр.

Закончив с обработкой, Итан переодел мальчика в свою чистую футболку, которая была ему велика, и уложил в кровать, накрыв мягким пледом. Он сел рядом и начал медленно поглаживать Тома по спине, чувствуя, как тот постепенно успокаивается.

– Знаешь, – прошептал Том, глядя в стену сухими глазами, – дома меня тоже бьют. Но не так.

Сердце Итана сжалось. Он перевернул мальчика к себе лицом и убрал прилипшую к его лбу прядь коричневых волос.

– Больше никто тебя не тронет. Даже я. Я буду защищать тебя, Том. Я... я люблю тебя. Глупо, наверное, говорить это сейчас, но это правда.

Том посмотрел на шрамы на лице Итана. Он видел в них не уродство, а ту же боль, которую чувствовал сам.

– Я тоже тебя люблю, – тихо ответил мальчик, протягивая руку и касаясь щеки старшего. – Ты просто очень грустный. Мой большой кролик.

Итан слабо улыбнулся и начал осыпать лицо Тома мелкими поцелуями.

– Мой маленький шутник, – шептал он, переходя на шею и плечи. – Мой котенок. Моя радость.

Том заерзал, когда губы Итана коснулись чувствительной кожи на плече.

– Эй, щекотно! – он попытался отстраниться, но боль внизу спины напомнила о себе. – Блядь, как же болит...

Итан мгновенно напрягся. Его рука несильно, почти воспитательно, шлепнула Тома по мягкому месту.

– Не выражайся, – строго, но с любовью сказал он.

Том замер. Его губы задрожали, а в глазах снова заблестели слезы обиды.

– Ты... ты опять меня ударил? – он отвернулся к стенке, натягивая одеяло до самого носа.

– Том, это был не удар, я просто... – Итан осекся, понимая, насколько мальчик сейчас уязвим. – Прости. Прости меня, глупого. Я не подумал.

Том молчал. Он решил, что игнор – лучшее оружие. Итан вздохнул, встал и вышел из комнаты. Вернулся он через пару минут, держа в руке плитку дорогого молочного шоколада, которую хранил для особого случая.

– Эй, котенок, – он присел на край кровати. – Посмотри, что у меня есть. Твоя любимая, с орехами.

Том чуть-чуть повернул голову, косясь на яркую обертку.

– Не хочу, – буркнул он, хотя желудок предательски уркнул.

– Ну просту-у-уй меня, – Итан начал аккуратно щекотать его бока. – Я больше никогда так не сделаю. Клянусь своей маской.

Том не выдержал и прыснул, поворачиваясь к нему.

– Ладно, давай сюда свою шоколадку, – он выхватил сладость. – Но ты всё равно дурак.

– Твой дурак, – согласился Итан, притягивая его к себе и укладывая голову мальчика себе на грудь.

В комнате воцарилась тишина, нарушаемая только шуршанием фольги. За окном стемнело, лес шумел ветвями, охраняя этот странный, изломанный, но обретенный покой. Двое неприкаянных существ нашли друг друга в крови и боли, чтобы попытаться вместе залечить свои раны. Итан чувствовал, как Том засыпает, и обещание беречь его стало для него единственным смыслом жизни.