Столешница

Солнечный луч нагло пробивался сквозь неплотно задернутые шторы на кухне, высвечивая пылинки, танцующие в застоявшемся утреннем воздухе. В доме царила та особенная, хрупкая тишина, которая бывает только на рассвете, когда старшее поколение еще видит десятый сон в спальне на втором этаже, а половицы предательски скрипят под каждым неосторожным шагом.

Хан Джисон стоял у кухонного острова, сонный и взъерошенный. На нем была только безразмерная футболка Минхо, едва прикрывающая бедра, и короткие домашние шорты. Снаружи Хан казался воплощением нежности: мягкие щеки, пушистые волосы и сонный взгляд карих глаз. Идеальный «ванильный» мальчик, которого родители Минхо обожали за вежливость и тихий нрав. Если бы они только знали, какая буря обычно бушует внутри этого парня, когда за дверью спальни щелкает замок.

Джисон потянулся за чайником, но не успел коснуться ручки. Сильные руки обвили его талию, прижимая к горячему телу.

– Доброе утро, Сони, – низкий, бархатистый голос Минхо прозвучал у самого уха, заставляя Джисона вздрогнуть.

– Тише... – прошептал Хан, оборачиваясь в кольце рук. – Твои родители спят прямо над нами. Ты же знаешь, какой чуткий сон у твоей мамы.

Минхо усмехнулся, и в этой усмешке не было ни капли утренней сонливости. Его глаза, обычно теплые и заботливые, сейчас горели тем самым темным огнем, который Джисон научился распознавать с полувзгляда. Ли был мастером контрастов: он мог принести Хану завтрак в постель и укрыть пледом, а через минуту превратиться в требовательного собственника, не знающего границ.

– Тем интереснее, – Минхо приподнял Джисона за бедра, усаживая его прямо на холодную мраморную столешницу.

– Минхо, нет, – Джисон попытался слабо оттолкнуть его в плечи, но его пальцы предательски впились в ткань футболки старшего. – Это безумие. Нас могут услышать.

– Тогда будь очень тихим мальчиком, – прошептал Ли, раздвигая колени младшего и вклиниваясь между ними. – Разве не этого ты хочешь? Риска? Чтобы сердце колотилось так, будто сейчас выпрыгнет?

Джисон закусил губу. Минхо знал его слишком хорошо. За маской прилежного парня скрывался адреналиновый наркоман, который обожал ходить по краю. Мысль о том, что их могут застукать в любую секунду, вызывала внизу живота томительную дрожь.

Минхо не стал ждать ответа. Его губы накрыли губы Джисона в жадном, властном поцелуе. Это не было похоже на романтичное утреннее приветствие. Это было заявление прав. Его руки уверенно скользнули под футболку Хана, обжигая кожу холодными ладонями.

– М-м-м... – задушенный стон сорвался с губ Джисона, и он тут же зажал себе рот ладонью, широко распахнув глаза.

Сверху, со стороны лестницы, послышался какой-то шорох. Оба замерли. Сердце Хана билось о ребра, как пойманная птица. Он едва дышал, глядя на Минхо. Тот лишь хитро прищурился, ни на миллиметр не отодвигаясь.

– Слышишь? – едва слышно выдохнул Минхо, притираясь пахом к бедру младшего. – Один твой неверный звук, и нам придется долго объяснять, почему мы завтракаем в таком виде.

– Ты... ты невозможен, – прошипел Джисон, чувствуя, как возбуждение затапливает сознание, вытесняя остатки здравого смысла.

Минхо действовал быстро и решительно. Он не тратил время на долгие прелюдии, зная, что Джисон уже «горит». Когда он одним движением избавил Хана от лишней одежды и вошел в него, Джисон выгнулся дугой, впиваясь ногтями в плечи Минхо.

– Ш-ш-ш, – Минхо прижал ладонь к его губам, заглушая вскрик. – Тише, малыш. Только для меня.

Ритм был рваным и резким. Столешница была холодной, контрастируя с жаром их тел. Джисон закинул голову назад, глядя в потолок, за которым спали родители Ли. Каждый толчок отдавался во всем теле электрическим разрядом. Он чувствовал себя на грани: между ужасом быть пойманным и невыносимым удовольствием.

– Минхо... пожалуйста... – Джисон едва шевелил губами, утыкаясь носом в шею старшего.

– Что «пожалуйста»? – Ли прикусил мочку его уха, продолжая двигаться в глубоком, изматывающем темпе. – Хочешь, чтобы я остановился? Или хочешь, чтобы я сделал это сильнее, прямо здесь?

– Сильнее, – выдохнул Хан, окончательно сдаваясь своим внутренним демонам.

Он больше не пытался отстраниться. Наоборот, он обхватил талию Минхо ногами, притягивая его максимально близко. Ему хотелось кричать, звать Минхо по имени, содрогаться в экстазе, но тишина дома давила, заставляя превращать стоны в прерывистое, тяжелое дыхание.

Минхо был великолепен. В его движениях чувствовалась абсолютная уверенность и доминирование, но при этом он поддерживал Джисона за спину, не давая соскользнуть с гладкого камня стола. Его пальцы переплелись с пальцами Хана, прижимая их к столешнице.

– Посмотри на меня, – скомандовал Минхо.

Джисон с трудом сфокусировал взгляд. Лицо Минхо было совсем рядом – решительное, с капельками пота на висках, но с такой нежностью в глазах, от которой у Хана щемило в груди.

– Я люблю тебя, – прошептал Минхо между толчками, и это признание в такой обстановке прозвучало почти греховно.

– Я... я тоже... ах... – Джисон зажмурился, чувствуя, как волна оргазма начинает накрывать его.

В этот момент наверху хлопнула дверь спальни. Скрип половиц в коридоре второго этажа прозвучал как выстрел.

Джисон замер, его тело окаменело. Он вцепился в руки Минхо, умоляюще глядя на него. Ли тоже застыл, прислушиваясь. Шаги направились в сторону ванной комнаты. Послышался шум воды.

– У нас есть пара минут, пока отец умывается, – усмехнулся Минхо, и в его глазах блеснул настоящий азарт.

– Минхо, нет, хватит, – Джисон был на грани паники, но его тело предательски отозвалось на новое движение старшего.

– Мы не закончили, Сони.

Минхо ускорился, доводя их обоих до предела. Это было безумие, чистый адреналин, смешанный с похотью. Джисон кусал свои пальцы, чтобы не закричать, когда последняя волна удовольствия захлестнула его. Он уткнулся лицом в грудь Минхо, содрогаясь всем телом, пока старший заканчивал, крепко прижимая его к себе.

Несколько минут они просто стояли так, тяжело дыша и прислушиваясь к звукам дома. Шум воды наверху прекратился.

– Живо вниз, – прошептал Минхо, помогая Джисону спуститься со стола.

Они лихорадочно привели себя в порядок. Джисон, с красным лицом и все еще дрожащими коленями, схватил полотенце и начал судорожно протирать столешницу. Минхо, как ни в чем не бывало, включил чайник и достал из холодильника яйца.

Когда через пять минут на кухню спустилась мама Минхо, она застала идиллическую картину: Минхо сосредоточенно жарил яичницу, а Джисон, чуть более розовый, чем обычно, нарезал хлеб.

– Доброе утро, мальчики, – улыбнулась женщина, проходя к кофеварке. – Вы сегодня рано.

– Доброе утро, мам, – Минхо обернулся и ослепительно улыбнулся. – Решили приготовить завтрак на всех. Джисон очень хотел помочь.

– Какой ты молодец, Джисони, – она ласково потрепала Хана по плечу. – Всегда такой заботливый и спокойный мальчик. Не то что мой сорванец.

Джисон почувствовал, как краска заливает не только щеки, но и шею. Он опустил взгляд на разделочную доску, едва сдерживая нервный смешок.

– Спасибо, госпожа Ли, – пробормотал он, стараясь, чтобы голос не дрожал.

Минхо, стоя спиной к матери, бросил на Хана быстрый взгляд, полный лукавства и нескрываемого желания. Он незаметно подмигнул ему, одними губами произнося: «Ванильный мальчик».

Джисон лишь крепче сжал нож, обещая себе, что вечером, когда они вернутся в квартиру Минхо, он обязательно отыграется за этот утренний стресс. Но сейчас, глядя на довольное лицо своего парня, он понимал: этот риск стоил каждой секунды. Адреналин все еще пел в его жилах, делая это обычное утро самым ярким за последнее время.