Съёмки

На съемочной площадке «Гнева человеческого» пахло жженой резиной, дешевым кофе и тем специфическим напряжением, которое всегда сопутствует фильмам Гая Ричи. Но в гримерном трейлере Крис Валтор царила совсем иная атмосфера — густая, тягучая, как патока, и пропитанная невысказанными словами.

Крис полулежала на кожаном диване, чувствуя, как мягкая ткань огромной серой толстовки приятно холодит кожу. Эта вещь не принадлежала ей. Она принадлежала Джейсону. Он «одолжил» её ей вчера вечером, когда на натурных съемках похолодало, и Крис, разумеется, «забыла» её вернуть. Вещь пахла им — сандалом, дорогим табаком и чем-то неуловимо мужским, что заставляло сердце Крис биться чуть быстрее каждый раз, когда она вдыхала этот аромат.

Лина, бессменный гример и по совместительству единственная подруга Крис, которой та доверяла, колдовала над её волосами, хотя сцена была уже отснята. Лина понимала всё без слов. Она видела, как Крис замерла, и знала, куда направлен этот пристальный, лихорадочный взгляд.

Джейсон стоял в нескольких метрах, у входа в трейлер, обсуждая что-то с техниками. На нем был строгий костюм его персонажа — Эйча, — который сидел на нем как влитой, подчеркивая мощные плечи и жесткую осанку. Он выглядел опасно, холодно и чертовски притягательно. Но Крис знала: за этим фасадом «крутого парня» скрывался человек, который за десять лет их дружбы ни разу не повысил на неё голос. Человек, который всегда оказывался рядом в нужный момент.

И человек, который смотрел на неё так, будто она была единственным источником света в темной комнате.

– Он сейчас дыру в тебе прожжет, – не оборачиваясь, прошептала Лина, едва касаясь расческой локонов Крис.

– Пусть попробует, – Крис едва заметно улыбнулась уголками губ.

Она знала, что Джейсон видит её. Даже когда он кивал ассистенту режиссера, его внимание было сосредоточено на диване в глубине трейлера. Крис решила, что игры в «просто друзей» на сегодня достаточно. Ей надоело это затянувшееся на годы танго вокруг да около.

Она медленно, почти лениво, положила ладонь на свою грудь, чувствуя под пальцами плотную ткань его толстовки. Её взгляд впился в его глаза, ловя тот момент, когда зрачки Джейсона расширились. Крис начала вести рукой вниз. Медленно, дразняще, повторяя изгибы собственного тела — через живот к самому бедру, обтянутому тонкими черными лосинами.

Джейсон замолчал на полуслове. Ассистент что-то переспросил, но Стейтем даже не повернул головы. Его челюсть сжалась так сильно, что на скулах заиграли желваки.

Крис зашла дальше. Словно невзначай, она подцепила край толстовки пальцами и приподняла её, обнажая полоску бледной кожи на талии. Это был вызов. Прямой, наглый и абсолютно недвусмысленный.

– Лина, дорогая, оставь нас, – негромко произнесла Крис, не сводя глаз с мужчины.

– Поняла, ухожу, – Лина моментально собрала кисти. – Только не разнесите трейлер, нам еще завтра снимать сцену ограбления.

Когда дверь за гримером закрылась, в трейлере повисла оглушительная тишина. Джейсон сделал шаг внутрь и толкнул дверь пяткой, запирая её на замок. Щелчок прозвучал как выстрел.

– Ты что творишь, Крис? – голос Джейсона был низким, в нем слышался рокот, предвещающий бурю.

– О чем ты? – она невинно захлопала ресницами, продолжая удерживать край толстовки. – Мне просто стало жарко.

– Тебе жарко в моей одежде? – он подошел ближе, останавливаясь у самого дивана. От него исходила такая волна жара и подавляющей мужской силы, что у Крис перехватило дыхание. – Ты прекрасно знаешь, что делаешь. Все эти взгляды, эти жесты... Ты играешь с огнем.

– А если мне нравится обжигаться? – Крис приподнялась на локтях, отчего толстовка сползла с одного плеча. – Мы дружим вечность, Джейс. И всё это время ты смотришь на меня так, будто хочешь...

– Что я хочу? – перебил он, наклоняясь к самому её лицу. Его руки уперлись в спинку дивана по обе стороны от её головы, запирая в ловушку.

– Будто хочешь присвоить меня себе, – выдохнула она ему в губы. – Так почему ты до сих пор этого не сделал?

Джейсон закрыл глаза на секунду, пытаясь совладать с собой. Его самообладание, наработанное годами, трещало по швам. Она всегда была для него запретной территорией — слишком ценной, чтобы рисковать ею ради интрижки, слишком важной, чтобы потерять.

– Потому что если я это сделаю, Крис, пути назад не будет, – его голос стал еще тише, превратившись в хриплый шепот. – Я не умею делить то, что считаю своим. И я не умею играть в «друзей», когда мои руки помнят вкус твоей кожи.

– Тогда перестань играть, – она смело положила ладони ему на плечи, сжимая дорогую ткань пиджака. – Я здесь. И я надела твою вещь не просто так.

Джейсон сорвался. Он резко сократил последние сантиметры между ними, накрывая её губы своими. Это не был нежный поцелуй — это было столкновение, накопленное годами напряжение, которое наконец нашло выход. Он целовал её властно, жадно, словно пытался забрать весь кислород из её легких.

Крис ответила с той же страстью, запуская пальцы в его коротко стриженные волосы. Она чувствовала его щетину, его сильные руки, которые теперь бесцеремонно сжали её талию, притягивая ближе к нему.

– Ты хоть понимаешь, – он оторвался от её губ лишь на мгновение, тяжело дыша, – как долго я хотел это сделать? Каждый раз, когда видел тебя на красной дорожке с кем-то другим. Каждый раз, когда ты смеялась над моими шутками.

– Так чего же ты ждал? – Крис потянула его за галстук, заставляя снова посмотреть ей в глаза.

– Ждал, когда ты сама скажешь, что готова, – он криво усмехнулся, и в этой улыбке не было ничего от его экранного образа. Только искренность и томительное желание. – Ты всегда была для меня больше, чем просто коллега. Больше, чем друг.

Он снова приник к её шее, оставляя обжигающие поцелуи на нежной коже. Крис выгнулась навстречу его ласкам, чувствуя, как внутри всё плавится. Толстовка, которая была поводом для этой сцены, теперь казалась лишней преградой.

– Джейсон... – выдохнула она, когда его рука скользнула под ткань, касаясь обнаженного живота. – Нас могут хватиться. Гай скоро позовет на площадку...

– Пусть подождет, – отрезал Стейтем, не прекращая своих действий. – Весь мир может подождать.

Он подхватил её на руки, легко, словно она ничего не весила, и пересадил к себе на колени, устраиваясь на диване поудобнее. Теперь они были на одном уровне, глаза в глаза.

– Ты понимаешь, что завтра всё изменится? – спросил он, бережно заправляя выбившуюся прядь её волос за ухо. – Репортеры, слухи... я не дам тебя в обиду, но ты должна быть уверена.

– Я никогда не была так уверена, как сейчас, – Крис прижалась лбом к его лбу. – Я устала быть «просто Крис Валтор, подругой Стейтема». Я хочу быть твоей.

Джейсон мягко улыбнулся, и эта улыбка предназначалась только ей одной.

– Ты уже давно моя, Крис. Просто сегодня ты наконец-то решила это признать.

Где-то снаружи послышались крики помощника режиссера и шум работающей техники, но внутри трейлера время остановилось. Там, в полумраке, среди ароматов грима и парфюма, две души наконец нашли то, что искали долгие годы. И никакие сценарии Голливуда не могли сравниться с той историей, которая только что началась между ними.

Джейсон крепче прижал её к себе, вдыхая запах её волос. Он знал, что впереди будет много сложностей, но сейчас, чувствуя биение её сердца под своей ладонью, он понимал: это была лучшая роль в его жизни. Роль человека, который наконец-то обрел свой дом.

– Нам всё-таки придется выйти, – прошептала Крис спустя несколько минут, нехотя отстраняясь.

– Знаю, – он поправил на ней толстовку, задерживая руку на её плече. – Но пообещай мне одну вещь.

– Какую?

– Эту толстовку ты оставишь себе. Чтобы каждый раз, когда меня нет рядом, ты помнила, кому принадлежишь.

Крис улыбнулась, и в её глазах вспыхнул тот самый озорной огонек, который Джейсон так любил.

– Договорились. Но только если ты пообещаешь вернуть мне мой покой, который ты украл этим поцелуем.

– Ну, – Стейтем поднялся, поправляя пиджак и снова превращаясь в невозмутимого Эйча, – боюсь, с этим возникнут проблемы. Я не планирую останавливаться на одном поцелуе.

Он открыл дверь трейлера, пропуская её вперед. И когда они вышли на ослепительный свет софитов, все присутствующие на площадке мгновенно поняли: что-то безвозвратно изменилось. В том, как он придерживал её за локоть, в том, как она сияла, и в том, как они смотрели друг на друга — открыто, гордо и совершенно не по-дружески.

Гай Ричи, стоявший у мониторов, лишь усмехнулся в бороду и пробормотал:

– Ну наконец-то. А я уж думал, мне придется вписывать их свадьбу в финал фильма.

Съемки продолжались, но для Джейсона и Крис это был уже не просто фильм. Это была реальность, которая оказалась куда ярче любого кино.