Течка Ппйпер

Вечерний Бравлстаун погружался в мягкие сумерки. Улицы постепенно пустели, и только яркие неоновые вывески продолжали зазывать редких прохожих. Пайпер, как и всегда, до последнего оставалась в своем уютном кафе. Но сегодня привычный аромат свежей выпечки и карамели казался ей удушающим.

Её пальцы дрожали, когда она пыталась протереть витрину. Каждое движение отзывалось тягучей, пульсирующей болью внизу живота. Пайпер знала эти симптомы слишком хорошо. Течка началась внезапно, прямо посреди рабочего дня, и к вечеру её состояние стало почти невыносимым. Сладкий, манящий запах омеги, который она обычно тщательно скрывала блокаторами, теперь тяжелым облаком заполнил помещение.

– Боже, только бы дойти до дома... – прошептала она, опираясь на стойку. Её голубые глаза затуманились, а аккуратно уложенные блондинистые локоны прилипли к влажному лбу.

Звякнул колокольчик над дверью. Пайпер вздрогнула, пытаясь натянуть на лицо привычную вежливую улыбку, но силы покинули её.

– Пайпер! Ты еще здесь? Я принесла тебе те новые значки, про которые говорила! – В дверях стояла Колетт. Её белые волосы были растрепаны, а глаза за стеклами очков горели энтузиазмом.

Но как только Колетт переступила порог, она замерла. Воздух в кафе был буквально пропитан феромонами Пайпер — густыми, как патока, и сводящими с ума. Колетт, будучи альфой, мгновенно почувствовала, как по её венам пробежал электрический разряд. Её острые клыки непроизвольно обнажились, а дыхание сбилось.

– Колетт... – Пайпер едва держалась на ногах. – Прости, я... мне сегодня нездоровится.

Колетт бросила сумку с сувенирами прямо на пол и в два прыжка оказалась рядом с подругой. Она подхватила Пайпер под локоть, не давая ей упасть. Контраст был разительным: нежная, хрупкая Пайпер в своем голубом платье и Колетт, чья энергия обычно била через край, но сейчас сменилась пугающей концентрацией.

– Ох, милая, да ты вся горишь! – Колетт прижала ладонь к щеке Пайпер. – Почему ты не позвонила? Ты же знаешь, я бы прибежала в ту же секунду!

– Я думала, что справлюсь... – Пайпер прикрыла глаза, невольно подаваясь навстречу прохладной руке подруги. – Пожалуйста, помоги мне закрыться.

Колетт действовала быстро. Она заперла дверь кафе, перевернула табличку на «Закрыто» и, не слушая возражений, подхватила Пайпер на руки. Омега была легкой, как пушинка, и пахла так сладко, что у Колетт помутилось в голове. Она обожала Пайпер. До обожания, до дрожи, до тайных ночей, когда она, сжимая в руке фотографию подруги, доводила себя до исступления, представляя, как касается этой кожи.

Они добрались до квартиры Пайпер, расположенной прямо над кафе, за считанные минуты. Колетт бережно уложила подругу на кровать, застеленную шелковыми простынями.

– Я принесу воды и таблетки, – быстро сказала Колетт, стараясь не смотреть на то, как платье Пайпер задралось, обнажая стройные бедра.

– Нет, Колетт, постой... – Пайпер схватила её за край жилетки. – Лекарства уже не помогут. Мне просто... мне нужно, чтобы кто-то был рядом. Твой запах... он успокаивает.

Колетт сглотнула. Её природа альфы кричала о том, чтобы заявить права на эту женщину, но она дорожила их дружбой превыше всего. Она присела на край кровати, позволяя Пайпер уткнуться носом в своё плечо.

– Тише, моя дорогая, я здесь. Я никуда не уйду, – Колетт начала аккуратно гладить Пайпер по волосам, перебирая светлые пряди.

Пайпер тихо застонала, вдыхая резкий, мускусный запах альфы. Это приносило облегчение, но одновременно с этим разжигало внутри еще больший пожар. Она начала тереться щекой о шею Колетт, ища большего контакта.

– Колетт, ты такая теплая... – пробормотала Пайпер, её голос стал низким и хриплым.

Колетт чувствовала, как её собственное тело предает её. Между ног стало нестерпимо тесно. Её член, скрытый под узкими брюками, набух и встал твердым бугром, упираясь в ткань. Она старалась дышать ровно, но близость Пайпер, её нежные прикосновения и этот сводящий с ума запах омежьей течки делали самообладание почти невозможным.

– Пайпер, тебе нужно отдохнуть, – выдавила из себя Колетт, хотя её руки сами собой спустились на талию подруги.

– Я не хочу отдыхать, – Пайпер подняла голову, её голубые глаза были подернуты дымкой желания. – Я хочу, чтобы ты помогла мне. По-настоящему.

Она потянулась вверх и коснулась губами шеи Колетт, прямо там, где пульсировала вена. Колетт вскрикнула от неожиданности, и этот звук больше походил на рычание. Она посмотрела вниз и увидела, как отчетливо её возбуждение выделяется под одеждой. Пайпер тоже это заметила. Она медленно протянула руку и коснулась напряженного бугорка сквозь ткань брюк.

– Ох... – Колетт выгнулась, её зрачки расширились, почти полностью скрыв радужку. – Пайпер, остановись... я могу не сдержаться. Я же... я же могу сделать тебе больно.

– Ты никогда не сделаешь мне больно, – Пайпер улыбнулась, и в этой улыбке не было прежней скромности, только чистая, первобытная жажда. – Я знаю, как ты на меня смотришь, Колетт. Я знаю, чего ты хочешь. И я хочу того же.

Пайпер села на колени, её пальцы ловко расстегнули верхние пуговицы платья. Ткань соскользнула с плеч, обнажая кружевное белье и нежную кожу, покрытую капельками пота. Колетт почувствовала, как разум окончательно покидает её.

– Ты уверена? – голос Колетт сорвался на шепот. – Если мы это сделаем, всё изменится.

– Я никогда не была так уверена, – ответила Пайпер, притягивая Колетт к себе за воротник. – Сделай этот вечер лучшим в нашей жизни.

Колетт больше не боролась. Она прильнула к губам Пайпер в жадном, собственническом поцелуе. Её язык проскользнул в рот омеги, пробуя на вкус сладость, которую она так долго вожделела. Руки альфы уверенно легли на бедра Пайпер, притягивая её ближе, заставляя почувствовать всю твердость своего желания.

В комнате стало невыносимо жарко. Одежда летела на пол в беспорядке. Когда Колетт наконец освободилась от брюк, её член, полностью эрегированный и подергивающийся от возбуждения, предстал перед взором Пайпер. Омега издала восхищенный вздох, её пальцы нежно обхватили горячую плоть.

– Ты такая красивая, Колетт, – прошептала Пайпер, глядя подруге прямо в глаза.

Колетт зарычала, подминая Пайпер под себя. В эту ночь в тихом квартале Бравлстауна больше не было места скромности и сувенирам. Были только две души, нашедшие друг друга в вихре страсти, и аромат фиалок, смешавшийся с терпким запахом дикой охоты.

Когда первые лучи солнца коснулись подоконника, Пайпер спала, мирно уткнувшись в плечо Колетт. Колетт же, бережно обнимая свою омегу, смотрела в потолок с глупой, счастливой улыбкой. Она знала, что теперь ни одна фотография в мире не заменит ей того, что она обрела этой ночью.