Стажёр

Утреннее солнце пробивалось сквозь жалюзи кабинета капитана Кина, разрезая пыльный воздух на ровные золотистые полоски. Кин сидел за своим массивным дубовым столом, сложив руки в замок. Рукава его форменной рубашки были закатаны до локтей, обнажая край чернильной татуировки — хвост дракона, обвивающий предплечье и уходящий выше, под ткань, к самому плечу. Его взгляд, обычно холодный и пронзительный, сейчас был прикован к папке с отчетами, но мысли витали далеко за пределами бюрократии.

Три месяца. Ровно три месяца прошло с того вечера, когда лед между ними окончательно треснул. Кин до сих пор помнил вкус терпкого вина на губах Эдвина и то, как его собственный самоконтроль рассыпался в прах, стоило стажёру коснуться его руки. Теперь они были парой, но в стенах участка всё оставалось по-прежнему: субординация, короткие кивки и официальный тон. Кин настаивал на секретности, боясь, что слухи испортят карьеру талантливому парню, но внутри него всё еще бушевал зверь.

В дверь постучали — три коротких, уверенных удара. Кин выпрямился, мгновенно возвращая лицу маску безразличия.

– Войдите, – бросил он коротким, сухим тоном.

Дверь открылась, и в кабинет вошел Эдвин. На нем была стандартная форма стажёра, которая сидела на нем безупречно, подчеркивая широкие плечи и узкую талию. Эдвин был тихим, почти незаметным для большинства сотрудников, но Кин знал, какая сила скрывается в этом парне. Он видел его на тренировках по рукопашному бою, видел, как он, не колеблясь, бросался на помощь коллегам во время рейдов.

– Капитан, отчет по вчерашнему задержанию готов, – произнес Эдвин, подходя к столу.

Его голос был ровным, но в глубине глаз плясали искорки, которые предназначались только Кину. Он положил папку на стол, и на мгновение их пальцы соприкоснулись. Кин почувствовал знакомый разряд тока, пробежавший по коже.

– Свободен, Эдвин, – сказал Кин, стараясь не смотреть ему в лицо. – И передай детективу Маркусу, что я жду его через десять минут.

Эдвин кивнул и развернулся, чтобы уйти, но в этот момент дверь распахнулась без стука. В кабинет ввалился Маркус — молодой, шумный и чрезмерно общительный офицер, который вечно крутился вокруг Эдвина.

– О, Эдвин! Друг, ты как раз мне нужен! – Маркус бесцеремонно хлопнул стажёра по плечу, заставив того слегка пошатнуться. – Мы с парнями вечером идем в бар, отметить закрытие дела. Ты просто обязан пойти с нами. Без тебя будет скучно, ты же наш талисман!

Эдвин неловко улыбнулся, пытаясь отстраниться от слишком тактильного коллеги.

– Я не уверен, Маркус, у меня были планы...

– Да брось ты свои планы! – Маркус рассмеялся и приобнял Эдвина за шею, притягивая к себе. – Один вечер, всего пара бокалов. К тому же, там будет сестренка Смита, она всё спрашивала про «того симпатичного тихоню».

Кин почувствовал, как внутри него что-то сжалось. Ревность, острая и холодная, как стальной клинок, полоснула по сердцу. Он видел, как Маркус прижимается к Эдвину, видел эту открытую, дружескую улыбку на лице своего любовника, и это сводило его с ума. Татуировка дракона на плече словно запульсировала, отзываясь на гнев хозяина.

– Офицер Маркус, – голос Кина прозвучал тише обычного, но в нем было столько льда, что в кабинете, казалось, упала температура.

Маркус мгновенно отпустил Эдвина и вытянулся по струнке, осознав, что перешел черту.

– Да, капитан?

– Я не помню, чтобы давал разрешение на обсуждение досуга в моем кабинете, – Кин медленно поднялся из-за стола, нависая над ними. – И если у вас так много свободного времени, я могу нагрузить вас архивом за последние пять лет.

– Никак нет, капитан! – Маркус побледнел. – Я просто... я уже ухожу. Извините.

Он быстро выскочил за дверь, даже не взглянув на Эдвина. Стажёр остался стоять на месте, глядя в пол. Когда дверь закрылась, в кабинете повисла тяжелая тишина.

– Ты слишком суров с ним, – тихо сказал Эдвин, не поднимая глаз.

– Он позволяет себе лишнее, – отрезал Кин, обходя стол и приближаясь к парню. – И ты позволяешь. Почему ты не сказал ему «нет» сразу?

Эдвин наконец поднял взгляд. В его глазах не было страха, только легкая усталость и бесконечное терпение.

– Потому что он мой коллега, Кин. Я не могу просто грубить людям. Ты же знаешь, я не пойду с ними.

– Я знаю, – Кин остановился в шаге от него, вдыхая знакомый запах его парфюма — цитрус и что-то мускусное. – Но меня бесит, когда они трогают тебя. Когда они смотрят на тебя так, будто имеют на это право.

Эдвин сделал шаг вперед, сокращая дистанцию до минимума. Он протянул руку и осторожно коснулся предплечья Кина, там, где под кожей бился пульс.

– Никто не имеет на меня права, кроме тебя, – прошептал он. – Ты же знаешь это. Зачем ты изводишь себя?

Кин закрыл глаза, накрывая ладонь Эдвина своей. Его пальцы сжали запястье стажёра, чувствуя его силу и в то же время удивительную нежность.

– Я не могу это контролировать, – признался Кин, и его голос дрогнул. – Каждый раз, когда ты улыбаешься кому-то другому, я хочу запереть тебя здесь и никогда не выпускать.

Эдвин негромко рассмеялся, и этот звук подействовал на Кина лучше любого успокоительного.

– Капитан Кин, вы ведете себя как собственник. Если кто-то увидит нас сейчас, твоя репутация сурового начальника рухнет в одночасье.

– Плевать на репутацию, – Кин притянул его ближе, утыкаясь носом в висок Эдвина. – Вечером я заберу тебя. Никаких баров и никаких коллег. Только ты и я.

– Договорились, – Эдвин мягко отстранился, поправляя воротник своей формы. – А теперь мне пора работать, пока Маркус не заподозрил, почему я так долго «получаю выговор».

Он подмигнул Кину — этот жест был таким несвойственным тихому Эдвину, что капитан невольно улыбнулся в ответ. Когда дверь за стажёром закрылась, Кин вернулся в свое кресло. Гнев утих, оставив после себя приятное тепло.

Рабочий день тянулся невыносимо долго. Кин несколько раз выходил в общий зал, якобы по делам, но на самом деле просто чтобы увидеть макушку Эдвина среди столов. Он видел, как Эдвин сосредоточенно печатает что-то в компьютере, как он вежливо отвечает на вопросы других офицеров, и каждый раз Кин ловил себя на мысли, что этот парень — самое лучшее, что случалось с ним за все годы службы.

Ближе к вечеру в участке началось оживление. Смена заканчивалась, и полицейские собирались группами, обсуждая планы на ужин. Кин вызвал Эдвина к себе за десять минут до конца рабочего дня.

– Эдвин, нужно отвезти эти документы в управление, – официально произнес Кин, протягивая ему пустую папку. – Я поеду в ту же сторону, подброшу тебя.

Сотрудники, привыкшие к строгости капитана, даже не обратили внимания на это предложение. Мало кто хотел ехать в одной машине с «Ледяным драконом», так что Эдвину скорее сочувствовали.

Когда они оказались в машине Кина, тяжелый внедорожник плавно тронулся с места. Как только они выехали за ворота участка, Кин расслабил галстук и глубоко вздохнул.

– Наконец-то, – выдохнул он.

– Ты сегодня был особенно убедителен в роли тирана, – заметил Эдвин, устраиваясь поудобнее на пассажирском сиденье. – Маркус до сих пор боится мимо твоего кабинета проходить.

– Пусть боится, – Кин мельком взглянул на Эдвина. – Ты голоден? Я думал заказать что-нибудь из того ресторанчика, который тебе нравится.

– Да, было бы здорово, – Эдвин улыбнулся и накрыл руку Кина, лежащую на рычаге переключения передач. – Знаешь, я ведь тоже скучал по тебе весь день. Даже когда ты стоял в двух метрах от меня.

Кин сжал его пальцы.

– Это самое сложное в нашей ситуации. Видеть тебя и не иметь возможности коснуться.

– Мы сами выбрали этот путь, – напомнил Эдвин. – Но я не жалею. Ни секунды.

Они приехали к дому Кина — небольшой, но уютной квартире в тихом районе. Здесь всё было иначе. Здесь не было капитана и стажёра, были только два человека, которые нуждались друг в друге.

Пока еда была в пути, Кин снял форменную рубашку, оставшись в одной майке. Татуировка дракона на его плече теперь была видна полностью. Эдвин подошел к нему сзади и обнял за талию, прижимаясь щекой к лопаткам.

– Ты сегодня весь день был напряжен, – негромко сказал Эдвин. – Давай просто отдохнем.

Кин развернулся в его руках, заключая парня в объятия.

– Прости за мою ревность. Я знаю, что это глупо.

– Это не глупо, – Эдвин поднял голову, глядя ему прямо в глаза. – Это значит, что я тебе дорог. Но ты должен мне доверять. Я прошел через многое, чтобы быть здесь, рядом с тобой. И никакой Маркус или кто-то другой этого не изменит.

Эдвин потянулся вверх и мягко коснулся губ Кина своими. Поцелуй был долгим и глубоким, полным нежности и скрытой страсти, которая копилась в них весь день. В этом жесте была вся его преданность и смелость, о которой знали немногие. Эдвин мог быть тихим, но его чувства были сильнее любого шторма.

– Я люблю тебя, – прошептал Кин в самые губы Эдвина, впервые за вечер позволяя себе полную искренность.

– Я знаю, – ответил Эдвин с легкой улыбкой. – И я тебя люблю, мой капитан.

Вечер прошел в спокойствии. Они ужинали, сидя на диване и смотря какой-то старый детектив, подшучивая над ляпами в работе киношных полицейских. В такие моменты Кин понимал, что вся его холодность — лишь броня, которую Эдвин научился снимать одним своим взглядом.

Позже, когда они лежали в постели, и свет уличных фонарей рисовал причудливые тени на стенах, Эдвин приподнялся на локте, рассматривая татуировку на плече Кина.

– Расскажешь когда-нибудь, почему именно дракон? – спросил он, обводя пальцем контур рисунка.

Кин перехватил его руку и прижал к своей груди, туда, где ровно билось сердце.

– Потому что драконы охраняют свои сокровища, – ответил он серьезно. – А ты — мое самое главное сокровище, Эдвин.

Эдвин прижался к нему, закрывая глаза. Он чувствовал себя в полной безопасности. Несмотря на все трудности, на необходимость скрываться на работе и на вспышки ревности Кина, он знал, что нашел свое место.

– Я никуда не уйду, – пообещал он, засыпая.

Кин еще долго лежал в темноте, прислушиваясь к мерному дыханию Эдвина. Он знал, что завтра утром они снова наденут свои маски. Он снова станет холодным капитаном, а Эдвин — тихим стажёром. Они будут обмениваться официальными фразами и короткими кивками. Но теперь Кин знал точно: что бы ни случилось в стенах участка, как бы сильно он ни бесился от ревности, в конце дня они всегда будут возвращаться сюда. В их общий мир, где нет места холоду, а есть только свет, который Эдвин принес в его жизнь.

Дракон нашел своего хранителя, и теперь он точно знал, что его сокровище под надежной защитой. И эта защита — не только его сила и власть, но и та тихая, несокрушимая преданность, которую он видел в глазах своего стажёра.