Истинный наследник теневого монарха

Солнце медленно клонилось к горизонту, окрашивая Сеул в кроваво-золотистые тона. Сон Джин Ву стоял на балконе своего роскошного пентхауса, безучастно наблюдая за тем, как внизу копошится город. Для всего мира он был Богом, Теневым Монархом, героем, спасшим человечество. Но внутри этой сверкающей оболочки зияла пустота, которую не могли заполнить ни слава, ни безграничная власть над тенями.

Двадцать лет. Ровно столько прошло с того дня, как Юми исчезла.

Он помнил тот вечер в мельчайших деталях, хотя отчаянно пытался стереть их из памяти. Свой триумф, свою заносчивость, опьянение собственной силой... и ту роковую ошибку в спальне с Ча Хэ Ин. Он думал, что Юми, тихая и верная Юми, которая была с ним, когда он был «самым слабым охотником человечества», никуда не денется. Он принимал её любовь как должное, как воздух. А потом она просто испарилась, оставив после себя лишь холодную пустоту в квартире и выжженную землю в его сердце.

– Джин Ву, ты снова витаешь в облаках, – холодный, мелодичный голос Ча Хэ Ин вырвал его из раздумий.

Она вошла в комнату, безупречно одетая, с идеальной прической. Для прессы они были «Золотой парой» мира охотников. На деле же их брак был ледяным склепом. Хэ Ин любила его статус, его силу, его недосягаемость, но никогда не любила его самого. А он... он просто позволил этому случиться, потому что после Юми ему было всё равно.

– Ужин готов, – сухо добавила она. – Сухо уже за столом. Хотя сомневаюсь, что он скажет тебе хоть слово.

– Как и всегда, – отозвался Джин Ву, даже не обернувшись.

Их сын, Сухо, рос в атмосфере вечного холода. Мальчик обладал огромным потенциалом, но его глаза были зеркалом отчужденности родителей. Семья Сон была идеальной декорацией, за которой скрывался хаос.

Спустившись вниз, Джин Ву мельком взглянул в окно. Напротив их особняка, в доме, который долго пустовал, сегодня явно праздновали новоселье. Грузчики уже уехали, и на лужайке стоял высокий молодой человек.

Джин Ву замер. Его чувства охотника ранга S, обостренные до предела, уловили странную энергетику. Парень выглядел лет на двадцать. Черные волосы, атлетичное телосложение, татуировка на шее, блеснувшая в свете фонарей. Но что-то в его осанке, в развороте плеч показалось Джин Ву болезненно знакомым.

Молодой человек держал на руках маленькую девочку лет двух. Малышка с фиалковыми глазами прижимала к себе плюшевого мишку, и парень что-то шептал ей на ухо, отчего та звонко рассмеялась.

– Новые соседи? – Джин Ву спросил это скорее у самого себя.

– Кажется, какой-то иностранец с ребенком, – безразлично бросила Хэ Ин, приступая к еде. – Окумура, если не ошибаюсь. Какое нам дело до обычных людей?

Джин Ву не ответил. Он продолжал смотреть на парня через стекло. Тот внезапно поднял голову, и их взгляды встретились. Пронзительно-голубые глаза юноши на мгновение вспыхнули чем-то острым, почти узнаваемым, но он тут же отвернулся и вошел в дом.

Окумура Ди Юкио закрыл дверь, прислонившись к ней спиной. Его сердце колотилось в бешеном ритме. Он знал, кто живет в доме напротив. Знал этот тяжелый, подавляющий взгляд, о котором столько слышал.

– Папа? – маленькая Ай потянула его за воротник рубашки. – Холодно.

– Всё хорошо, милая, – Юкио заставил себя улыбнуться, крепче прижимая дочь к себе. – Просто ветер.

Он прошел в гостиную, где еще стояли нераспакованные коробки. На одной из них лежала старая, потертая фотография в рамке. На снимке была молодая женщина с доброй улыбкой и двое детей — мальчик и девочка. Юми и Миджун. Его мать и сестра.

Десять лет назад его мир рухнул в Окинаве. Божественные врата открылись прямо посреди города, и он, тогда еще ребенок, видел, как океан поглощает всё, что ему было дорого. Он выжил чудом, но остался один в этом жестоком мире, полном монстров и равнодушных героев.

С тех пор Юкио ненавидел охотников. Особенно тех, кто стоял на вершине.

Жизнь нанесла ему еще один удар, когда два года назад на его пороге появилась девушка, с которой он провел лишь одну ночь, пытаясь забыться. Она просто отдала ему сверток с младенцем.

– Я слишком молода для этого, Юкио. Ты умный, ты справишься. А я хочу жить для себя, – сказала она и исчезла навсегда.

ДНК-тест подтвердил: Ай была его плотью и кровью. Она стала его якорем, его единственным смыслом не провалиться в ту бездну ненависти, что кипела внутри. И теперь он привез её сюда, в Сеул, в логово человека, чье имя его мать шептала в бреду перед смертью.

– Мы справимся, Ай, – прошептал Юкио, целуя дочь в макушку. – Мы здесь не для мести. Мы здесь, чтобы начать заново.

Но в глубине души он знал, что лжет. Тень прошлого была слишком длинной, чтобы от неё можно было просто убежать.

***

Прошло несколько дней. Джин Ву ловил себя на том, что всё чаще наблюдает за соседями. Его тени, вечно рыщущие вокруг, докладывали о каждом шаге молодого человека, но в их отчетах не было ничего подозрительного. Юкио работал удаленно, занимался дизайном, водил дочь в парк и, казалось, вел самую обычную жизнь.

Однако Джин Ву не мог успокоиться. Что-то в чертах лица этого парня не давало ему спать. Знакомый изгиб губ, когда тот хмурился, манера поправлять волосы...

Однажды вечером, когда Юкио выносил мусор, Джин Ву «случайно» оказался у ворот.

– Добрый вечер, сосед, – голос Теневого Монарха прозвучал негромко, но в тишине улицы он казался громом.

Юкио замер. Он медленно выпрямился, и в его голубых глазах не было ни капли того благоговейного страха, который Джин Ву привык видеть у окружающих. Только холодное, колючее спокойствие.

– Добрый вечер, господин Сон, – ответил Юкио. Его голос был низким и твердым.

– Вы недавно переехали из Японии? – Джин Ву сделал шаг ближе, изучая татуировку на шее парня. Это был стилизованный феникс.

– Да. Решил, что Сеул даст больше возможностей для воспитания дочери.

– У вас красивая девочка. Ай, верно? – Джин Ву прищурился. – У неё необычные глаза. Фиалковые. Редкий цвет.

Юкио заметно напрягся. Его пальцы сжались в кулаки, но он тут же расслабил их.

– Она похожа на свою бабушку, – отрезал он. – Если это всё, господин Сон, мне пора кормить ребенка.

– Мы раньше не встречались? – Джин Ву проигнорировал попытку закончить разговор. – Ваше лицо... оно кажется мне знакомым.

Юкио горько усмехнулся. Эта ухмылка была настолько похожа на ту, что Джин Ву видел в зеркале в свои худшие дни, что у Монарха перехватило дыхание.

– Вряд ли. Вы — величайший охотник мира. Я — просто отец-одиночка, пытающийся выжить. Мы из разных миров.

Юкио развернулся и пошел к дому, не оглядываясь. Джин Ву смотрел ему вслед, чувствуя, как внутри нарастает необъяснимая тревога.

– Белл, – позвал он тихим шепотом.

Из тени мгновенно соткался верный муравей-генерал.

– Да, мой Повелитель?

– Узнай о нем всё. Не только последние десять лет. Найди информацию о его матери. Окумура Юми. Имя «Юми» может быть девичьим или измененным. Ищи любые связи с Кореей двадцатилетней давности.

– Слушаюсь, Повелитель.

Джин Ву остался стоять на пустой улице. Ветер донес до него тихий смех Ай из открытого окна соседского дома. Этот смех отозвался в его груди странной, забытой болью.

Двадцать лет назад Юми тоже смеялась так — легко и искренне. Пока он не превратил её жизнь в пепел.

***

Внутри дома Юкио прижал руку к сердцу. Оно колотилось так, словно он только что вышел из битвы с монстром ранга S.

– Он почувствовал, – прошептал Юкио, глядя на спящую в кроватке Ай. – Он что-то заподозрил.

Юкио подошел к столу и открыл ноутбук. На экране высветилась старая архивная запись новостей из Окинавы. Разрушенные здания, крики людей. И маленькая фигурка женщины, которая закрывала собой двоих детей под обломками.

– Мама всегда говорила, что мой отец был героем, – Юкио коснулся пальцами экрана. – Но она никогда не говорила, что этот «герой» — чудовище, которое даже не знало о нашем существовании.

Он вспомнил последние слова матери, сказанные им в больнице Окинавы, когда она умирала от ран после закрытия врат.

– Юкио... никогда... никогда не ищи его, – шептала она, сжимая его руку слабеющими пальцами. – Сон Джин Ву... он принадлежит теням. А ты — мой свет. Пообещай мне...

Он обещал. Но судьба была ироничной сукой. Врата в Окинаве забрали у него сестру и мать, а жизнь привела его именно сюда. Прямо под нос к человеку, который разрушил сердце его матери задолго до того, как его разрушили монстры.

Юкио достал из ящика стола старый медальон. Внутри было крошечное фото УЗИ — то самое, которое Юми так и не решилась показать Джин Ву двадцать лет назад. На обороте тонким почерком было написано: «Наш маленький секрет. 2 месяца».

– Секрет перестал быть секретом, мама, – прошептал Юкио. – Теперь мы соседи.

***

Тем временем в доме Сон назревал очередной скандал. Сухо вернулся из академии охотников в скверном расположении духа.

– Опять тренировки? – Ча Хэ Ин даже не подняла глаз от журнала. – Твой рейтинг должен расти, Сухо. Ты сын Теневого Монарха.

– Я — это я! – взорвался парень. – Почему всё в этом доме сводится к рейтингам и силе? Вы хоть раз спросили, как я себя чувствую?

– Не дерзи матери, – подал голос Джин Ву, входя в гостиную.

– О, явился, – Сухо смерил отца неприязненным взглядом. – Наш великий лидер. Знаешь, папа, я сегодня видел соседа. Того парня, Юкио. Он гулял с дочкой. Знаешь, что странно?

Джин Ву замер, внимательно глядя на сына.

– И что же?

– Он выглядел счастливым. По-настоящему. Без всяких рангов, без теней за спиной. Просто счастливым. У нас в доме я такого выражения лица не видел никогда. Ни у тебя, ни у мамы.

Сухо развернулся и взлетел по лестнице в свою комнату, громко хлопнув дверью.

В гостиной воцарилась тяжелая тишина. Ча Хэ Ин поджала губы, её лицо превратилось в маску безразличия.

– Весь в тебя, – бросила она Джин Ву. – Такой же неблагодарный.

Джин Ву не ответил. Он чувствовал, как его мир, выстраиваемый годами на лжи и долге, начинает давать трещины. И эпицентром этих трещин был парень с фиалковыми глазами дочери и взглядом, полным скрытой боли.

В ту ночь Теневому Монарху впервые за много лет приснился сон. В нем не было битв, не было крови и монархов. В нем была молодая Юми. Она стояла на перроне вокзала, держа в руках какой-то листок бумаги, и плакала. Он пытался подойти к ней, позвать, но тени за его спиной обвивали его ноги, не давая двинуться с места.

– Джин Ву, – прошептала она во сне. – Почему ты не оглянулся?

Он проснулся в холодном поту. Часы показывали три утра.

В этот момент из тени в углу комнаты бесшумно вышел Белл.

– Повелитель, – муравей склонил голову. – Я нашел информацию.

– Говори, – Джин Ву сел на кровати, чувствуя, как сердце сжимается в нехорошем предчувствии.

– Окумура Юми. Она прибыла в Японию двадцать лет назад. Беременная. В документах графа «отец» была пуста. Спустя семь месяцев она родила близнецов — мальчика и девочку. Юкио и Миджун. Десять лет назад во время инцидента в Окинаве Миджун и Юми погибли. Юкио выжил.

Джин Ву почувствовал, как воздух в комнате стал густым, словно свинец.

– Близнецы... – повторил он севшим голосом. – У неё были близнецы...

– Есть еще кое-что, Повелитель, – Белл замялся, что было крайне необычно для него. – Я нашел медицинскую карту Юми из корейской клиники. Дата посещения совпадает с неделей её исчезновения. Она была у гинеколога. Диагноз: беременность, восемь недель.

Джин Ву закрыл лицо руками. Мир вокруг него окончательно рухнул. Тот парень напротив... Юкио...

Это был не просто сосед. Это был его сын. Сын, которого он никогда не знал. Сын, которого он бросил, сам того не ведая, выбрав мимолетную страсть и статус.

А маленькая Ай с фиалковыми глазами... она была его внучкой.

– О боже... – вырвалось у него.

В ту ночь Теневой Монарх, перед которым трепетали боги и демоны, плакал навзрыд, кусая губы, чтобы не разбудить женщину, которую он никогда не любил, и которая разрушила его жизнь одним своим присутствием в его постели двадцать лет назад.

А через дорогу, в маленьком доме, Юкио сидел у окна, глядя на темные окна особняка Сон. В его руке была зажата фотография матери.

– Он знает, мама, – прошептал он в темноту. – Теперь он знает. И я не позволю ему забрать у нас даже частицу того тепла, которое ты сохранила для меня.

Битва, которая назревала, не имела отношения к монстрам из подземелий. Это была битва за искупление, которое, возможно, уже было невозможным. И за семью, которая была разрушена еще до того, как была построена.