Друг моего сына

Запах молотого кофе и свежих цветов в доме Тэхена всегда был чем-то само собой разумеющимся. Тэхен любил этот уют, он строил его годами, по кирпичику восстанавливая душевное равновесие после развода. Бывшая жена, Сумин, иногда звонила из своего Пусана, отпуская колкие шуточки о том, что Тэхен превращается в «прекрасную домохозяйку», но он лишь мягко улыбался в трубку. Его жизнь была сосредоточена на Ханыле — его гордости, его спокойном и рассудительном сыне, который только-только переступил порог университета.

А потом в этой стерильной, пахнущей жасмином жизни появился Чон Чонгук.

Друг Ханыля ворвался в их дом на ревущем черном мотоцикле, в кожаной куртке, пахнущий скоростью, адреналином и чем-то порочно-сладким. В свои двадцать один Чонгук обладал телом атлета и взглядом человека, который точно знает, чего хочет. И хотел он, как выяснилось очень скоро, вовсе не приставку Ханыля.

– Ким-сонбэ, я привез вам лилии, – Чонгук стоял на пороге, едва переводя дух, его черная футболка обтягивала рельефную грудь, а в руках был букет, который совершенно не вязался с его брутальным образом. – Увидел в лавке и подумал, что они подойдут к вашей гостиной.

Тэхен замер с чашкой кофе, чувствуя, как внутри что-то предательски дрогнуло.

– Спасибо, Чонгук-а. Но тебе не стоит тратить деньги на это. Ты ведь пришел к Ханылю?

– И к нему тоже, – Чонгук дерзко ухмыльнулся, проходя мимо и нарочно задев плечом плечо Тэхена.

Это «невзначай» повторялось месяцами. Ночевки, на которых Чонгук «случайно» выходил на кухню в одних боксерах, когда Тэхен пил воду поздно вечером. Пьяные визиты на такси в три часа ночи, когда Чонгук шептал в шею Тэхена: «Я не хочу домой, я хочу здесь... с вами».

Тэхен долго боролся. Он твердил себе, что это мальчишка, друг его сына, почти ребенок. Но когда Чонгук прижал его к кухонной столешнице, целуя так жадно и властно, Тэхен сдался. Секс был ошеломляющим, грубым и одновременно нежным, ломающим все моральные преграды. Тэхен чувствовал себя преступником, но каждый раз, когда Ханыль уходил в библиотеку или к матери, он впускал Чонгука в свою спальню.

Все изменилось в один дождливый вечер.

Ханыль вернулся с университетской вечеринки раньше обычного. Тэхен сидел в кресле с книгой, стараясь не выглядеть так, будто еще час назад он отмывал с кожи запах Чонгука.

– Пап, ты не поверишь, как там было шумно, – Ханыль плюхнулся на диван, листая ленту в телефоне. – Мы ушли пораньше, но фотки уже залили. Смотри, какие все нарядные.

Тэхен подошел, чтобы просто проявить интерес, но сердце пропустило удар. На экране была фотография: Чонгук, в своей неизменной черной рубашке, обнимал за талию симпатичную девушку-одногруппницу. Они смеялись, их лица были вызывающе близко друг к другу. Подпись гласила: «Самая горячая пара вечера».

– О, это Мина, – буднично пояснил Ханыль. – Чонгук весь вечер с ней таскался. Наконец-то он нашел себе кого-то, а то всё один да один, только к нам и ходит.

Тэхен почувствовал, как внутри всё оледенело. Разум твердил: «Вы никто друг другу. У вас просто секс. Ты сам этого хотел». Но в груди разливалась горькая обида. Он чувствовал себя старым дураком, который поверил, что дикий зверь может стать ручным.

В ту ночь Чонгук прислал сообщение: «Скучаю. Приехать?». Тэхен не ответил.

Всю следующую неделю Тэхен был холоден как лед. Когда Чонгук приходил, Тэхен либо запирался в кабинете, либо уходил «по делам». Он перестал покупать цветы, перестал улыбаться, когда слышал рев мотоцикла под окнами.

– Тэхен-и, что происходит? – Чонгук подкараулил его в гараже, когда Тэхен возвращался из магазина. Младший преградил ему путь, прижав к дверце машины.

– Отойди, Чонгук, – голос Тэхена был ровным, но руки дрожали. – Тебе пора к своей... Мине, кажется? Не стоит заставлять девушку ждать.

Чонгук на мгновение замер, а потом его глаза вспыхнули пониманием.

– Вы видели фото? Тэхен, это была просто игра, мы...

– Мне все равно, – перебил его Тэхен, глядя прямо в черные глаза. – Мы совершили ошибку. Ты молод, тебе нужно быть со сверстниками. Ханыль не должен знать, какой идиот его отец. Уходи.

– Я не уйду, пока мы не поговорим! – Чонгук повысил голос, его вежливость испарилась, уступив место юношескому упрямству.

– О чем говорить? – Тэхен почти кричал. – О том, что я прячусь от собственного сына, пока ты развлекаешься на вечеринках? Хватит. Это закончилось.

– Что закончилось? – раздался глухой голос со стороны входа в гараж.

Оба вздрогнули. Ханыль стоял там, сжимая кулаки. Его лицо, обычно спокойное, было искажено гневом и непониманием.

– Ханыль, я всё объясню... – начал Тэхен, делая шаг вперед.

– Ты? – Ханыль проигнорировал отца, глядя в упор на Чонгука. – Ты, мой лучший друг? Ты спал с моим отцом?

– Ханыль, послушай... – Чонгук попытался подойти, но Ханыль среагировал мгновенно.

Удар пришелся Чонгуку в челюсть. Тот отлетел к стеллажу с инструментами, но тут же вскочил. В нем проснулся зверь.

– Прекратите! – закричал Тэхен, бросаясь между ними. – Ханыль, остановись!

– Отойди, пап! – Ханыль тяжело дышал. – Он предатель! Он втирался в доверие ко мне, чтобы добраться до тебя? Чонгук, ты подонок!

– Я люблю его! – выкрикнул Чонгук, вытирая кровь с разбитой губы. – Слышишь? Я не использовал тебя. Я пытался бороться, но я люблю твоего отца с первого курса, с того дня, как ты впервые привел меня в этот дом!

В гараже повисла тяжелая, звенящая тишина. Ханыль замер, его кулаки медленно разжались. Он переводил взгляд с тяжело дышащего Чонгука на бледного, дрожащего отца.

– Папа... это правда? – тихо спросил сын. – Ты... он тебе нравится?

Тэхен закрыл глаза, чувствуя, как по щеке скатывается слеза. Скрываться больше не было смысла.

– Да, Ханыль-а. Прости меня. Я не хотел, чтобы это причинило тебе боль. Я думал, это просто... глупость. Ошибка.

– Это не ошибка, – твердо сказал Чонгук, делая шаг к ним обоим. – Мина – моя двоюродная сестра, Ханыль. Она попросила подыграть ей, чтобы позлить бывшего. Я согласился, потому что был зол на Тэхена за то, что он снова выставил меня за дверь утром. Я повел себя как придурок, признаю.

Ханыль молчал долго. Он смотрел на разбитую губу друга, на заплаканные глаза отца, которого он всегда считал незыблемой скалой спокойствия.

– Вы оба... идиоты, – наконец выдохнул он, опуская голову. – Пап, ты заслуживаешь счастья. Но почему с ним? Он же... он же Чонгук! Он же ест пиццу с пола и не умеет заправлять постель!

– Я научусь! – пообещал Чонгук, делая осторожный шаг к Ханылю. – Чувак, я серьезно. Извини, что не сказал сразу. Я боялся тебя потерять.

Ханыль посмотрел на него исподлобья, а потом коротко ткнул кулаком в плечо.

– Еще раз увижу тебя в его спальне без стука — убью. И... папа?

Тэхен поднял взгляд.

– Если он тебя обидит, я заберу у него ключи от мотоцикла.

Прошел месяц. В доме Кимов по-прежнему пахло кофе и жасмином, но теперь к этим ароматам примешался запах кожи и мужского парфюма. Чонгук больше не привозил цветы «невзначай» — он дарил их открыто, целуя Тэхена в висок прямо при Ханыле, от чего тот картинно закатывал глаза.

Вечером, когда Ханыль ушел на свидание, Тэхен сидел на террасе, наслаждаясь прохладой. Чонгук подошел сзади, обнимая его за талию и утыкаясь носом в шею.

– Знаешь, – прошептал Чонгук, – я рад, что Ханыль нас тогда застукал. Больше никаких тайн.

Тэхен накрыл его руки своими, чувствуя, как внутри разливается тепло.

– Ты все еще невыносим, Чонгук-а.

– Но вы меня любите, – уверенно заявил младший, разворачивая Тэхена к себе для поцелуя.

И Тэхен не стал спорить. Потому что в этом хаосе, который принес в его жизнь этот дерзкий парень, он наконец-то нашел ту яркость чувств, которой ему так не хватало в его идеально пахнущем, но одиноком мире.