Чёрный и красный

– Ты понимаешь, что это последний раз, когда я вытаскиваю твои клипы из «черного списка» по старой памяти? – Голос Лизы звучал ровно, почти безжизненно, как и подобает главе ведомства, чья подпись может стереть чью-то карьеру в пыль.

Она стояла у окна их общей московской квартиры, глядя на огни ночного города. Высокий хвост идеально зачесан, ни один волосок не выбился из прически, а две длинные пряди обрамляли ее бледное, словно выточенное из мрамора лицо. Лиза казалась статуей, если бы не едва заметное движение пальцев, поправляющих строгий черный галстук.

– Ой, брось свои официальные интонации, Лизонька, – Полина, развалившись в кресле, прикурила сигарету, намеренно выдыхая дым в сторону подруги. – Мы не на совещании в твоем кабинете. И вообще, песня – хит. Ты просто завидуешь моему драйву.

Лиза поморщилась, почувствовав запах табака. Ее голубые глаза, подчеркнутые острыми стрелками, на мгновение вспыхнули ледяным гневом. Она резко обернулась, в два шага преодолела расстояние до кресла и выхватила сигарету из пальцев Полины, тут же затушив ее о край дорогой пепельницы.

– Я предупреждала: в этой квартире не курят. И не пьют. Моя непереносимость – это не каприз, Полина. Это закон, – Лиза наклонилась ниже, ее лицо оказалось в нескольких сантиметрах от лица певицы. Тёмно-красная помада на губах Лизы казалась почти черной в полумраке. – Ты ведешь себя как избалованный ребенок, хотя ты старше меня. Иркутск тебя ничему не научил?

– Иркутск научил меня тому, что ты всегда была занудой, – Полина дерзко усмехнулась, тряхнув своими короткими темно-красными волосами. – Но именно эта зануда сейчас живет со мной, оплачивает половину этой роскоши и... о боже, неужели она снова хочет прочитать мне лекцию о морали?

– Я хочу, чтобы ты уважала правила, – Лиза выпрямилась, восстанавливая самообладание. – Завтра у тебя интервью с Марком и Яной. Постарайся не ляпнуть ничего лишнего про цензуру. Я не смогу вечно защищать тебя от твоих же коллег и общественности.

– Ах, эти «известные личности», – Полина закатила глаза. – Марк – самовлюбленный индюк, а Яна только и ждет, когда я оступлюсь. Но они мои друзья, Лиза. В отличие от твоих сухих отчетов, они живые.

Лиза ничего не ответила. Она лишь молча смотрела на Полину – на эту женщину, которая была ее проклятием и единственным смыслом. Лиза любила ее с подростковых лет, с тех самых пор, когда они еще девчонками бегали по набережной Ангары. Но Полина всегда видела в ней лишь «младшую подружку», а теперь – удобный административный ресурс.

– Ты идешь спать? – спросила Полина, заметив, что Лиза замерла.

– Иду.

***

На следующий день в элитном клубе «Эфир» собрался весь бомонд. Полина сидела в окружении своих знакомых: модного блогера Артура и певицы Мишель. Они громко смеялись, обсуждая новый скандал.

– Полин, а правда, что твоя «железная леди» из Роскомнадзора запретила тебе снимать клип в той заброшенной церкви? – хохотал Артур, потягивая коктейль.

– Лиза? Она пытается, – Полина небрежно махнула рукой. – Но она знает свое место. Пока я позволяю ей касаться меня, она будет подписывать любые разрешения.

В этот момент к их столику подошел Хан – бывший парень Полины. Высокий, спортивный, с наглой улыбкой. Их роман не продлился и года, но он все еще считал, что имеет на нее права.

– Привет, детка. Слышал, ты теперь живешь с государственным чиновником? Как это – спать с законом? – Хан бесцеремонно приобнял Полину за плечи.

Полина не отстранилась. Напротив, она кокетливо улыбнулась, позволяя его руке скользнуть чуть ниже талии. Она знала, что Лиза где-то здесь. Лиза всегда была рядом, как тень.

И действительно, Лиза стояла у барной стойки, разговаривая с Наташей, своей старой подругой. Наташа, заметив взгляд Лизы, направленный на Полину и Хана, тихо вздохнула.

– Лиза, зачем ты это терпишь? Она же издевается над тобой. Посмотри, она буквально вешается на него у всех на глазах. Завтра все таблоиды будут пестреть заголовками о воссоединении.

Лиза сжала бокал с минеральной водой так сильно, что костяшки пальцев побелели. Ее лицо оставалось непроницаемым, но в глазах застыла стужа.

– Она проверяет мои границы, Наташа. Снова.

– Это не проверка, это абьюз, – отрезала Наташа. – Ты даешь ей власть над собой, хотя по факту власть у тебя. Ты – Лиза Ковалева, тебя боится половина медиабизнеса. А она... она просто певица с характером.

Лиза не ответила. Она поставила бокал и направилась к столику Полины. Когда она подошла, разговоры стихли. Лиза была чуть выше Полины, и в своем строгом черном костюме она выглядела как карающий ангел.

– Полина, нам пора, – коротко бросила она.

– О, Лизонька! – Полина прижалась к Хану еще плотнее. – А мы как раз обсуждали твой новый регламент. Хан говорит, что ты слишком строгая. Может, расслабишься? Выпьешь с нами?

– Ты знаешь, что я не пью. И я не потерплю этого человека рядом с тобой, – Лиза посмотрела на Хана так, что тот невольно убрал руку с плеча Полины. – Полина, вставай. Сейчас же.

– А если нет? – Полина вызывающе вскинула подбородок.

Лиза наклонилась к ее уху, так, чтобы слышала только она:

– Если нет, завтра твой новый альбом будет заблокирован на всех платформах за пропаганду деструктивного поведения. Ты знаешь, я это сделаю.

Полина побледнела. Она знала, что Лиза не шутит. В этом и была суть их отношений: Лиза обожала ее до безумия, но это была любовь собственника, любовь человека, привыкшего контролировать всё.

***

Дома скандал вспыхнул мгновенно.

– Ты не имеешь права угрожать моей карьере! – кричала Полина, швыряя сумку на диван. – Ты думаешь, если мы спим в одной постели, ты владеешь мной?

– Я владею ситуацией, – Лиза спокойно снимала пиджак, вешая его на плечики. – Ты позоришь меня. Ты обнимаешься с этим ничтожеством на глазах у всех, зная, что я чувствую.

– А что ты чувствуешь, Лиза? – Полина подошла вплотную, тыча пальцем ей в грудь. – Ты же робот. Ты холодная, расчетливая сука. Ты купила мое согласие на эти «отношения» своими подписями на документах. Я никогда не говорила, что люблю тебя. Я просто разрешила тебе... пользоваться моим телом.

Лиза резко перехватила ее руку. Ее пальцы были холодными как лед. Она дернула Полину на себя, заставляя ту вскрикнуть от неожиданности.

– Пользоваться? – прошипела Лиза. – Ты думаешь, мне нужно только это? Я хотела твоей души, Полина. Но если ты готова продавать себя за эфиры и клипы, я буду тем, кто тебя купит.

Она развернула Полину спиной к себе, грубо прижав к своему телу. Одна рука Лизы легла на талию певицы, а вторая крепко сжала ее горло, не перекрывая воздух, но напоминая о своей власти.

– Ты моя, – прошептала Лиза, утыкаясь носом в шею Полины, вдыхая аромат ее духов, смешанный с ненавистным запахом табака. – И ни один Хан, ни один твой «звездный» дружок не прикоснется к тебе без моего разрешения.

Полина тяжело дышала. Она ненавидела эту зависимость, ненавидела то, как ее тело предательски откликалось на холодную решимость Лизы. Она чувствовала губы Лизы на своей шее – медленные, властные поцелуи, которые оставляли невидимые клейма.

– Ты чудовище, – выдохнула Полина, закрывая глаза.

– Я – то, что ты сама создала, – Лиза развернула ее к себе и впилась в губы Полины жестким, требовательным поцелуем.

В этом поцелуе не было нежности. Только борьба, горечь и многолетняя жажда. Лиза кусала ее губы, чувствуя вкус помады и железа, а Полина отвечала с той же яростью, впиваясь ногтями в плечи Лизы, сминая ткань ее дорогой рубашки.

Лиза подхватила ее под бедра, не разрывая поцелуя, и понесла в спальню. Она бросила Полину на кровать, нависая сверху. В свете луны, пробивающемся сквозь панорамные окна, Лиза выглядела пугающе красиво: растрепанные черные волосы, горящие голубые глаза и эта пугающая бледность.

– Скажи это, – потребовала Лиза, расстегивая пуговицы на своей рубашке.

– Что сказать? – Полина тяжело дышала, глядя на нее с вызовом.

– Скажи, что ты принадлежишь мне. Не министерству, не фанатам. Мне.

Полина молчала. Она знала, что это ложь, но она также знала, что Лиза не остановится, пока не услышит эти слова.

– Я принадлежу тебе, Лиза, – прошептала она, отворачиваясь.

Лиза удовлетворенно улыбнулась. Она знала, что это лишь временная победа, что завтра Полина снова будет провоцировать ее, снова будет искать способы уколоть побольнее. Но сейчас, в этой комнате, закон был на стороне Лизы.

***

Прошло два дня. Соцсети гудели. Кто-то слил видео из клуба, где Полина обнимается с Ханом, а затем уходит вместе с «той самой грозной брюнеткой из ведомства». Общественность строила догадки: это дружба, пиар или нечто более скандальное?

Лиза сидела в своем кабинете, просматривая мониторинг СМИ. На экране мелькали заголовки: «Певица Полина и глава Роскомнадзора: тайная связь или политический контроль?».

В дверь постучали. Вошла Наташа.

– Ты видела? – Наташа положила на стол планшет. – Полина только что выложила сторис. Она в студии с Ханом. Они записывают дуэт. И, кажется, они там не только поют.

Лиза медленно подняла глаза. На видео Полина смеялась, сидя на коленях у Хана, и демонстративно пила шампанское прямо из бутылки.

– «Отмечаем будущий хит», – прочитала Лиза подпись к видео.

Внутри нее что-то окончательно надломилось. Это была не просто измена. Это было публичное унижение, плевок в лицо всему, что Лиза пыталась построить. Она терпела ее капризы, ее холодность, но она не собиралась терпеть предательство.

– Наташа, – голос Лизы был пугающе тихим. – Соедини меня с отделом лицензирования. И вызови наряд для проверки студии «Саунд-Мастер». У них там, кажется, незаконный оборот алкоголя в общественном месте и нарушение норм пожарной безопасности.

– Лиза, ты уверена? Это уничтожит ее репутацию.

– Она сама ее уничтожила, – Лиза встала, поправляя галстук перед зеркалом. – Я дала ей всё. А она выбрала дешевое шоу.

Вечером Лиза вернулась домой позже обычного. Полина уже была там. Она выглядела вызывающе: размазанная тушь, запах спиртного, на шее – свежий засос, явно оставленный не Лизой.

– Ну что, «госпожа инспектор»? – Полина икнула, пытаясь удержать равновесие. – Слышала, у нас в студии был «маски-шоу»? Ты совсем с ума сошла от ревности?

Лиза подошла к ней вплотную. Она не кричала. Она просто смотрела на Полину с такой смесью любви и отвращения, что той стало не по себе.

– Ты нарушила договор, Полина, – Лиза медленно сняла перчатки. – Ты думала, я буду вечно смотреть, как ты вытираешь об меня ноги?

– И что ты сделаешь? Посадишь меня? – Полина рассмеялась, но смех вышел нервным.

Лиза внезапно схватила ее за волосы, заставляя запрокинуть голову.

– Хуже. Я сделаю так, что тебя забудут. Твои счета заморожены, твои контракты аннулированы с сегодняшнего дня. Ты больше не «звезда», Полина. Ты просто девчонка из Иркутска, которая живет на моей милости.

Лиза толкнула ее на диван и села рядом, обнимая со спины. Она прижалась щекой к ее плечу, игнорируя запах алкоголя, который вызывал у нее тошноту.

– Теперь у тебя нет никого, кроме меня, – прошептала Лиза, целуя Полину в шею, прямо поверх чужого следа, словно пытаясь выжечь его своим присутствием. – Хан испарился, как только узнал о проверках. Твои «друзья» не берут трубку. Осталась только я.

Полина задрожала. Она поняла, что Лиза не шутит. Она действительно разрушила ее мир, чтобы стать его единственным центром.

– Ты больная... – прошептала Полина, чувствуя, как слезы катятся по