Тишина и покой

Воздух в Лос-Сантосе был липким, пропитанным гарью и дешевым одеколоном, но в апартаментах Флойда Геберта пахло чем-то гораздо более невыносимым — фальшью и отчаянием. Тревор Филипс, чья майка уже давно потеряла первоначальный белый цвет, ввалился в квартиру так, словно владел этим зданием, всеми соседними кварталами и душами тех, кто в них обитал. Его взъерошенные волосы стояли дыбом, а в глазах плясали искры безумия, которое он привык называть «предпринимательской жилкой».

Флойд, стоявший посреди гостиной в своей неизменной оранжевой жилетке портового рабочего, вздрогнул. Его рыжеватые волосы казались тусклыми на фоне яркого освещения, а плечи были опущены под грузом вечного подчинения.

– Что ты здесь делаешь? – голос Флойда дрогнул. Он посмотрел на Тревора так, будто тот был стихийным бедствием, которое невозможно остановить.

Тревор остановился, картинно приложив руку к груди, и на его лице расплылась пугающая оскаленная улыбка.

– Ты так встречаешь кузена? – Он сделал шаг вперед, сокращая дистанцию до минимума.

– Но ты не кузен мне, – прошептал Флойд, пятясь к кухонному столу. – Ты... ты просто человек, который живет у меня на диване и портит мою жизнь.

– Считай, что мы семья, Флойд, – отрезал Тревор, и в его голосе прорезались стальные нотки. – Семья — это не про кровь. Это про то, кто прикрывает твою задницу, когда мир решает ее надрать. И, поверь мне, твоя задница сейчас в большой опасности.

Из спальни послышались резкие шаги. Дебра, чье отсутствие Флойд оправдывал бесконечными командировками, вышла в коридор. Ее темные волосы были идеально уложены, а в глазах застыло ледяное презрение. Она не выглядела как женщина, уставшая от перелетов; она выглядела как женщина, которая только что закончила обсуждать планы на будущее с кем-то, кто определенно не был Флойдом.

– Кто там, Флойд? – спросила она, даже не глядя на жениха.

– Никто, – быстро ответил Флойд, пытаясь заслонить собой Тревора. – Это просто... недоразумение.

– Что значит никто? – Тревор оттолкнул Флойда в сторону и сделал широкий жест рукой, едва не задев люстру. – Я — Тревор Филипс. Генеральный директор, основатель и единственный законный владелец «Тревор Филипс Индастриз». А еще я тот, кто спасает твоего парня от превращения в половую тряпку.

Дебра скрестила руки на груди, ее губы искривились в брезгливой усмешке.

– Мне плевать, как тебя зовут. Флойд, Боб прав, что ты бесхребетный, раз не смог его выгнать. Ты ничтожество.

Тревор прищурился. Он медленно обвел взглядом комнату, замечая детали, которые Флойд в своей слепоте игнорировал: мужские часы на тумбочке, которые не принадлежали Флойду, запах чужого парфюма.

– Судя по всему, тебя не было не из-за командировок, – протянул Тревор, и его голос стал опасно тихим. – Ты кувыркалась с этим Бобом, пока твой верный пес вкалывал в порту?

– Убирайся! – выкрикнула Дебра, и в ее руке внезапно оказался пистолет. Она направила его прямо в грудь Тревору. – И ты, Флойд, тоже убирайся. Боб научил меня им пользоваться. Он сказал, что с такими, как вы, нельзя по-хорошему.

В этот момент в комнате что-то изменилось. Воздух словно наэлектризовался. Флойд, который всю жизнь боялся собственной тени, вдруг замер. Его лицо, обычно выражавшее лишь покорность, исказилось. Гнев, копившийся годами — от унижений на работе до измен женщины, которую он боготворил, — наконец нашел выход.

– К черту Боба! – Флойд впервые в жизни повысил голос, и это был не крик, а рык раненого зверя.

Он молниеносно выхватил нож для разделки мяса, лежавший на столе. Дебра, не ожидавшая от своего «бесхребетного» жениха такой прыти, замешкалась на долю секунды. Она нажала на спусковой крючок, но Флойд, ведомый каким-то первобытным инстинктом, ловко увернулся. Пуля со свистом пролетела мимо, врезавшись в стену и подняв облако штукатурки.

Прежде чем она успела выстрелить снова, Флойд сократил расстояние и нанес ей один единственный, точный удар в шею.

Дебра захрипела, выронила пистолет и осела на пол. Красная лужа начала стремительно растекаться по дорогому ковру, о котором она так пеклась.

Тревор, наблюдавший за этой сценой с нескрываемым восторгом, захлопал в ладоши.

– Молодец! – воскликнул он, подходя к Флойду и хлопая его по плечу. – Давно надо было это сделать. Ты наконец-то стал мужчиной, Флойд. Санитарная очистка жизненного пространства — это первый шаг к успеху.

Флойд стоял над телом, тяжело дыша. Нож выпал из его руки, но в глазах больше не было страха. Была лишь странная, пугающая пустота, которая быстро заполнялась новой, холодной уверенностью.

– Точно, – сказал Флойд, вытирая руки об оранжевую жилетку. – Она никогда меня не любила. Она любила Боба. И его пистолет.

В дверь робко постучали. Через мгновение на пороге показался Уэйд. Его лицо, раскрашенное под клоуна, выглядело нелепо в этой кровавой декорации. Пирсинг на губе звякнул, когда он открыл рот от удивления.

– Привет, кузен, – Уэйд переступил через порог, стараясь не смотреть на Тревора, которого он боялся до икоты. – А что это... что это красное на полу?

Флойд посмотрел на кузена, затем на тело Дебры, а потом снова на Уэйда.

– Сок, Уэйд, – спокойно ответил Флойд, зная, что его кузен поверит во что угодно, если сказать это достаточно уверенно. – Дебра пролила очень много вишневого сока и решила прилечь отдохнуть.

– Оу, – Уэйд почесал затылок. – А пахнет как... как в порту, когда рыбу разгружают.

– Это особый сорт, – вклинился Тревор, хватая Уэйда за плечо и разворачивая к выходу. – Слушайте, парни, у нас был тяжелый день. Эмоциональный всплеск, семейные драмы, дегустация сока... Нам нужно расслабиться.

Тревор обернулся к Флойду, который все еще смотрел на свои руки.

– Давайте сходим в «Ванильный единорог», – предложил Тревор, и его глаза хищно блеснули. – Там музыка громкая, выпивка дешевая, а девчонки не задают лишних вопросов. Может, и найдем кого-нибудь для Флойда. Кого-то, кто ценит мужчину с ножом и характером.

Флойд кивнул. Он чувствовал странную легкость, словно с его плеч сняли бетонную плиту.

– Пойдем, – согласился он. – Мне нужно выпить.

Они спустились вниз, где стоял верный Bodhi Тревора — ржавый пикап, который видел больше преступлений, чем средний полицейский участок. Тревор запрыгнул на водительское сиденье, Флойд сел рядом, а Уэйд устроился сзади, все еще бормоча что-то про вишневый сок.

Двигатель взревел, выплевывая облако черного дыма, и машина рванула с места, оставляя позади апартаменты, Дебру и прошлую жизнь Флойда Геберта.

– Знаешь, Тревор, – сказал Флойд, глядя на проносящиеся мимо огни ночного Лос-Сантоса. – Ты был прав насчет семьи.

– Я всегда прав, Флойд, – Тревор вдавил педаль газа в пол. – Просто остальному миру требуется время, чтобы это осознать.

Когда они подъехали к «Ванильному единорогу», неоновые вывески клуба отражались в лобовом стекле Bodhi. Тревор выскочил из машины и широким жестом указал на вход.

– Добро пожаловать в реальный мир, Флойд! Здесь нет Бобов, нет командировок и нет лжи. Только чистый, нефильтрованный порок.

Они вошли внутрь под грохот басов. Охранник на входе лишь кивнул Тревору — здесь его знали и, что более важно, боялись. Флойд шел следом, и впервые в жизни он не опускал взгляд. Он смотрел прямо перед собой, чувствуя, как внутри него просыпается что-то новое. Что-то, что Тревор Филипс взрастил в нем всего за один вечер.

– Эй, Уэйд! – крикнул Тревор через плечо. – Найди нам самый дальний столик и закажи три бутылки самого крепкого пойла. Сегодня «Тревор Филипс Индастриз» празднует расширение штата!

Уэйд радостно побег выполнять поручение, спотыкаясь о собственные ноги, а Тревор и Флойд остались у бара.

– И что теперь? – спросил Флойд, принимая из рук бармена стакан виски.

– Теперь? – Тревор усмехнулся, глядя на свое отражение в зеркале за барной стойкой. – Теперь мы завоюем этот город, Флойд. Или сожжем его дотла. В любом случае, скучно не будет.

Флойд залпом выпил виски, чувствуя, как огонь обжигает горло. Он посмотрел на Тревора и понял, что этот сумасшедший в грязной майке — единственный человек, который когда-либо был с ним честен.

– За семью, – сказал Флойд, поднимая пустой стакан.

– За семью, – эхом отозвался Тревор, и в этот момент два самых странных жителя Лос-Сантоса окончательно скрепили свой союз, рожденный в крови и крещенный дешевым алкоголем.

Вечер только начинался, и «Ванильный единорог» еще не знал, что сегодня его стены станут свидетелями рождения новой, самой опасной банды в истории округа Блэйн. А где-то в тихой квартире на полу продолжал сохнуть «вишневый сок», напоминая о том, что иногда, чтобы начать жить, нужно сначала что-то разрушить.