.....

Пыль забивалась в нос, оседала на синих волосах и заставляла глаза слезиться. Зак ненавидел это место ещё до того, как его нога коснулась первой скрипучей ступеньки крыльца. Деревня Глухово полностью оправдывала своё название: мобильная связь здесь ловила только на вершине старой водонапорной башни, а воздух был настолько чистым, что с непривычки кружилась голова.

Старый дом, доставшийся ему от деда, выглядел как декорация к фильму ужасов, который забыли снять тридцать лет назад. Окна заросли паутиной, а внутри пахло сыростью и забвением. Зак, сбросив рюкзак на пыльный пол, решил, что не задержится здесь дольше, чем нужно для продажи этого хлама.

Утро следующего дня встретило его не пением птиц, а осознанием того, что дом буквально разваливается. Решив начать с расчистки пространства, Зак принялся вытаскивать на улицу всё, что напоминало мебель.

– Чёрт бы побрал этот антиквариат, – прорычал он, выталкивая на крыльцо тумбочку, которая, казалось, держалась только на честном слове и слоях плесени.

Когда ящик заклинило, Зак не выдержал. Он с силой пнул ножку тумбочки. Дерево с сухим хрустом лопнуло, и мебель завалилась на бок, подняв облако едкой пыли.

– Эй! Ты что?! Мебель воруешь?! Что ты себе вообще позволяешь?! – раздался вдруг звонкий, насмешливый голос со стороны дороги.

Зак замер, тяжело дыша. Он медленно опустил руки и обернулся. У калитки, опершись на покосившийся забор, стоял парень. Высокий, огненно-рыжий, в яркой ветровке, которая явно диссонировала с серыми буднями Глухово. На его лице сияла широкая, почти издевательская ухмылка.

Зак выпрямился, стряхивая пыль с джинсов. Он был не из тех, кто лезет за словом в карман, а его дерзкий взгляд обычно заставлял сверстников отводить глаза. Но этот тип, казалось, вообще не знал, что такое личные границы.

– Я смотрю, у нас тут вандал-профессионал, – продолжил рыжий, не дожидаясь ответа. – Ты решил уничтожить это историческое наследие до того, как оно само тебя придавит?

– Это мой дом, – буркнул Зак, сузив свои ярко-синие глаза. – И моя мебель. Что хочу, то и делаю.

Рыжий хмыкнул и, легко перемахнув через забор, направился к Заку. Он был гораздо выше – Заку пришлось задрать голову, чтобы сохранить зрительный контакт. Это раздражало.

– Твой дом? – незнакомец скептически оглядел фасад. – Ну, сочувствую. Я Льюис, местный гид и единственный человек в этом радиусе двадцати километров, который знает, где здесь не наступить в капкан. А ты, судя по волосам, либо забрел не в ту сказку, либо очень любишь привлекать внимание ворон.

– Очень смешно, – Зак скрестил руки на груди. – Льюис, значит? Послушай, «гид», иди гидствуй в другом месте. У меня тут дел по горло.

Льюис подошел почти вплотную, рассматривая сломанную тумбочку с таким видом, будто это был труп на месте преступления.

– Знаешь, если ты планируешь выкинуть всё это на помойку, то учти: местная свалка закрыта на переучёт крыс. А если серьёзно, – он ткнул носком кроссовка в обломок дерева, – эта штука видела лучшие времена. Примерно при Иване Грозном.

– Она заплесневела, – отрезал Зак. – Я не собираюсь спать в доме, где грибы растут прямо из пола.

– Справедливо, – Льюис внезапно посерьёзнел, но в уголках его губ всё ещё дрожала усмешка. – Но если ты будешь так пинать каждую вещь, к обеду у тебя просто отвалятся ноги. Помощь нужна? Бесплатно, только ради того, чтобы посмотреть, как городской парень пытается выжить в дикой природе.

Зак смерил его подозрительным взглядом. Льюис выглядел расслабленным, даже чересчур. В его глазах плясали чертики, а рыжие волосы на солнце казались почти золотыми.

– С чего бы тебе мне помогать? – спросил Зак.

– Ну, во-первых, в этой деревне происходит примерно ничего, – Льюис начал загибать длинные пальцы. – Во-вторых, мне нравится твой настрой. Ты выглядишь так, будто готов поджечь этот дом, если он на тебя неправильно посмотрит. Мне нравятся люди с огоньком.

– Я его не подожгу, – Зак вздохнул и снова повернулся к тяжелому старому дивану, который застрял в дверном проеме. – Я его продам.

– Удачи, – хохотнул Льюис. – Единственное, что здесь можно продать – это билеты на шоу «Как городской хипстер борется со шкафом». Давай, хватай за тот край, синеволосый.

Зак хотел было огрызнуться, что он никакой не хипстер, но тяжесть дивана быстро выбила из него лишние слова. Вдвоем дело пошло быстрее. Льюис оказался на удивление сильным, несмотря на свою худобу. Пока они тащили рухлядь к куче мусора, рыжий не закрывал рот ни на минуту.

– А ты знаешь, что в этом доме раньше жил старый мельник? – спросил Льюис, вытирая пот со лба. – Говорят, он так ненавидел людей, что заговорил свои половицы, чтобы те кусали непрошеных гостей за пятки.

– И ты в это веришь? – Зак скептически приподнял бровь.

– Нет, конечно! – Льюис весело подмигнул. – Но судя по тому, как ты хромаешь, одна из них тебя всё-таки цапнула.

– Я просто споткнулся, – огрызнулся Зак, чувствуя, как лицо заливает краска – то ли от физической нагрузки, то ли от раздражения.

– Конечно-конечно. Все вы так говорите, пока не обнаружите, что по ночам у вас пропадают носки, а вместо них появляются сушеные жабы.

Они работали около часа. За это время Зак узнал, что Льюис живет здесь с рождения, знает каждый куст и считает, что черный юмор – это единственный способ не сойти с ума в глуши. Зак поначалу отвечал односложно, но постепенно его броня начала давать трещину. Было в этом рыжем парне что-то такое, что не позволяло злиться по-настоящему.

Когда с мебелью было покончено, они присели на ступеньки крыльца. Зак тяжело дышал, глядя на свои грязные руки.

– Слушай, Зак, – Льюис достал из кармана яблоко и, вытерев его о футболку, протянул новому знакомому. – Ты надолго здесь?

– Не знаю, – честно ответил Зак, принимая фрукт. – Как только приведу дом в порядок, выставлю на продажу и уеду. Город – это моё. Там хотя бы нет гидов, которые лезут не в своё дело.

– Город – это скучно, – Льюис откусил кусок от другого яблока, которое чудесным образом появилось у него во второй руке. – Там все одинаковые. А здесь... здесь ты как на ладони. Синий на сером. Очень эффектно.

Зак посмотрел на него. Льюис сидел, вытянув свои длинные ноги, и смотрел на закат, который начинал окрашивать небо в розовые тона. В этот момент он не казался таким уж болтливым и невыносимым.

– Почему ты остался здесь? – вдруг спросил Зак. – С твоей энергией ты мог бы... не знаю, вести туры где-нибудь в горах или в большом городе.

Льюис на мгновение замолчал. Его улыбка стала чуть менее яркой, но не исчезла.

– В горах слишком много правил, – ответил он тише. – А здесь я сам себе хозяин. Плюс, кто-то же должен следить, чтобы такие, как ты, не разнесли деревню в первый же день.

– Я ничего не разнесу, – проворчал Зак, но в его голосе уже не было прежней дерзости.

– Посмотрим, – Льюис поднялся и потянулся, хрустнув суставами. – Ну, вандал, мне пора. Завтра приду проверить, не съел ли тебя чердак. Там, кстати, живет очень придирчивое привидение. Любит синий цвет, так что будь осторожен.

– Иди уже, – Зак махнул рукой, скрывая невольную улыбку.

Льюис пошел к калитке, насвистывая какой-то странный мотив. У самого забора он обернулся.

– Кстати, тумбочку жалко. Она могла бы послужить отличным гробом для хомяка. Спокойной ночи!

Зак остался один на крыльце своего старого, полупустого дома. Тишина деревни больше не казалась такой гнетущей. Он посмотрел на сломанную мебель, на свои испачканные ладони и поймал себя на мысли, что завтрашнее утро может быть не таким уж и плохим. Если, конечно, рыжий гид снова решит зайти и испортить его своим сомнительным юмором.

Зак зашел в дом, и на этот раз половицы скрипнули как-то почти приветливо. Или ему просто так показалось.