З8ольь

Солнце медленно сползало за горизонт, окрашивая верхушки вековых сосен в цвет запекшейся крови. Воздух в лесу становился тяжелым, пропитанным ароматом хвои, сухой земли и близкой ночной прохлады. Пожарная вышка возвышалась над этим зеленым океаном, словно одинокий маяк в застывшем шторме.

Зак сидел на пожухлой траве у самого подножия лестницы. Его ярко-синие волосы, которые он подкрашивал с особым усердием даже здесь, в глуши, сейчас казались почти черными в сгущающихся сумерках. Он обхватил колени руками и наблюдал за Ваней.

Иван, высокий и широкоплечий, с волосами цвета меди, которые сейчас казались золотыми, тащил охапку тяжелых березовых дров. Мышцы на его руках перекатывались под тонкой тканью футболки, а на лбу выступили капли пота. Он двигался легко, несмотря на груз, словно эта физическая работа была для него естественной, как дыхание.

– Тяжело? – тихо спросил Зак, когда Ваня поравнялся с ним.

– Да брось, – Иван широко улыбнулся, даже не сбив дыхания. – Это же разминка. Зато ночью не замерзнем, обещают заморозки на почве. Ты бы шел наверх, Зак, а то комарня съест.

Зак кивнул, но не пошевелился. Он чувствовал себя странно маленьким и хрупким в этом суровом мире лесничества. В его голове все еще эхом отдавался дневной разговор с Льюисом.

Днем, когда они вдвоем дежурили на верхней площадке, Льюис, как обычно, не затыкался ни на минуту. Он травил анекдоты, подшучивал над строгой Анджелиной и в какой-то момент перевел тему на «прошлую жизнь».

– Слушай, Зак, – сказал тогда Льюис, щуря свои карие глаза от яркого света. – Вот мы тут торчим, на деревья смотрим. А ты кем вообще хотел стать, когда вырастешь? Ну, кроме того, чтобы перекраситься в цвет неба?

Зак тогда замялся, вертя в пальцах старую зажигалку.

– Фотомоделью, – выдохнул он, ожидая смеха.

Но Льюис не засмеялся. Он лишь присвистнул, потирая веснушчатый нос.

– Серьезно? И как успехи?

– Никак, – горько усмехнулся Зак. – Ходил на кастинги в городе. Трижды. Сказали, что лицо «недостаточно фактурное» и роста не хватает. Да и вообще... хлюпик я для их стандартов.

– Да ну их к лешему, – отмахнулся Льюис. – Зато ты у нас самый стильный пожарный в радиусе ста километров.

Теперь, сидя внизу и глядя на Ваню, Зак понимал, что слова Льюиса были просто вежливой попыткой подбодрить. Здесь, среди дикой природы, ценилась сила, выносливость и практичность.

Наверху, на смотровой площадке, мелькнул силуэт Анджелины. Она была сосредоточена, медленно обводя биноклем горизонт. Ее белые, крашенные в платиновый блонд волосы были собраны в тугой хвост, а макияж, который она наносила каждое утро несмотря ни на что, оставался безупречным. Она была красивой той холодной, строгой красотой, которая заставляла людей выпрямлять спину в ее присутствии.

– Зак, ты чего там застрял? – донесся сверху звонкий голос Льюиса. – Иди сюда, я тут график погоды заканчиваю, мне нужно, чтобы кто-то подтвердил, что я не пририсовал нам лишний циклон!

Зак вздохнул, поднялся и начал медленный подъем по железным ступеням. Каждый шаг отдавался глухим звоном.

Когда он поднялся наверх, в тесной каюте вышки царила привычная суета перед сном. Ваня уже сбросил дрова у печки-буржуйки и теперь умывался из подвесного рукомойника. Льюис сидел за столом, заваленным картами и журналами, что-то старательно черкая карандашом.

– Ну вот, гляди, – Льюис ткнул пальцем в блокнот, когда Зак подошел ближе. – Завтра будет ясно, ветер северный. Идеальный день, чтобы ничего не горело.

– Ты это каждый раз говоришь, – заметила Анджелина, откладывая бинокль и заходя внутрь. – А потом мы полночи смотрим на зарево у горизонта.

– Ой, Лина, не будь такой занудой, – Льюис подмигнул ей. – Мои прогнозы точнее, чем у гидрометцентра, потому что я вкладываю в них душу!

Анджелина прошла мимо Зака, обдав его ароматом дорогих духов, которые казались здесь совершенно инородными. Она остановилась у зеркала и начала аккуратно снимать макияж.

Зак невольно засмотрелся на ее отражение. Она была такой уверенной. Ваня был таким сильным. Льюис был таким... живым. А он? Он просто парень с синими волосами, который не подошел ни одному модельному агентству и теперь прячется в лесу, потому что здесь не нужно проходить кастинги.

– Эй, Зак, – Ваня подошел к нему и тяжело опустил руку на плечо. – Ты какой-то бледный сегодня. Не заболел?

– Нет, просто устал, – соврал Зак, стараясь не смотреть Ивану в глаза.

– Ты сегодня почти не ел, – добавила Анджелина, не оборачиваясь. – Если свалишься с голодным обмороком, тащить тебя вниз будет Ваня, а у него и так спина ноет после этих дров.

– Я справлюсь, – тихо ответил Зак.

– Слушайте, – Льюис вдруг вскочил со стула, его глаза азартно блеснули. – Раз уж нам всем не спится, давайте во что-нибудь сыграем? В карты на желания?

– Только не твои желания, Льюис, – фыркнула Анджелина. – В прошлый раз ты заставил Ваню кукарекать на всю тайгу.

– Зато как аутентично вышло! – рассмеялся Льюис. – Ну же, Зак, ты с нами?

Зак посмотрел на своих друзей. Они были такими разными, но в этой тесной комнатке, подвешенной между небом и землей, они казались единым целым.

– Давайте, – согласился он, пытаясь выдавить улыбку.

Они уселись в круг прямо на полу. Свет керосиновой лампы дрожал, отбрасывая длинные тени на стены. Льюис раздал карты с ловкостью фокусника.

– Итак, – Льюис хитро прищурился. – Кто проигрывает первым, тот рассказывает свой самый постыдный секрет.

Игра шла быстро. Ваня играл сосредоточенно, Анджелина — расчетливо, а Льюис постоянно жульничал, что, впрочем, все замечали, но не подавали виду ради веселья. Зак постоянно отвлекался. Он смотрел на свои руки — тонкие пальцы, отсутствие мозолей, которые были у Вани.

– Бито! – воскликнула Анджелина, выкидывая козырного туза. – Зак, ты проиграл.

Зак вздрогнул, осознав, что у него на руках осталась целая веер карт.

– Ну, – Льюис подался вперед, подпирая подбородок кулаками. – Мы ждем. Какой твой секрет? Только чур честно!

Зак замялся. Ему хотелось сказать что-то смешное, как сделал бы Льюис, или что-то незначительное. Но тяжесть в груди, копившаяся весь день, требовала выхода.

– Я... я до сих пор храню отказ из агентства «Vogue», – произнес он едва слышно. – В бумажнике. Ношу его с собой как напоминание о том, что я никуда не гожусь.

В комнате воцарилась тишина. Было слышно только, как потрескивают дрова в печке, которую Ваня уже успел разжечь.

– Ого, – Льюис первым нарушил молчание, и в его голосе не было привычной насмешки. – Весьма... самокритично.

– Зак, – Анджелина повернулась к нему, ее лицо смягчилось. – Ты же понимаешь, что индустрия моды — это не про красоту? Это про стандарты, которые придумывают люди в скучных костюмах.

– Она права, – кивнул Ваня. – Ты здесь, с нами. Ты видишь дым там, где другие видят просто туман. Ты внимательный. И ты... ну, ты выглядишь круто. Эти волосы — я бы никогда не решился на такое.

– Да ты бы в синем цвете выглядел как перезрелая слива, Вань, – вставил Льюис, пытаясь вернуть беседу в привычное русло. – А Заку идет. Это типа... как его... индивидуальность!

Зак почувствовал, как к горлу подкатил комок.

– Я просто чувствую себя бесполезным здесь, – признался он, глядя в пол. – Ты, Ваня, таскаешь эти бревна, будто они из ваты. Ты, Льюис, можешь развеселить даже мертвого медведя. Лина... Лина просто идеальна во всем. А я? Я просто смотрю, как вы живете.

Анджелина протянула руку и коснулась его ладони. Ее пальцы были прохладными.

– Ты думаешь, я идеальна? – она грустно усмехнулась. – Я крашусь каждое утро в пять часов, потому что боюсь увидеть свое настоящее лицо в зеркале. Я боюсь, что если я перестану быть «красивой картинкой», то стану никому не нужна. У каждого из нас свои страхи, Зак.

– А я шучу, потому что если я замолчу, то начну думать о том, что мне двадцать два, а я сижу в лесу и разговариваю с белками вместо того, чтобы строить карьеру, – добавил Льюис, почесав затылок. – Мы все тут немного... поломанные. Поэтому мы и здесь.

Ваня просто молча сжал плечо Зака.

– Мы команда, – сказал он басом. – Сила не только в мышцах. Ты наш «глаз». Ты замечаешь мелочи, которые мы пропускаем.

Зак поднял глаза. В свете лампы его друзья не казались больше недосягаемыми идеалами. Они были просто людьми — со своими слабостями, страхами и надеждами.

– Спасибо, – прошептал он.

– Ну всё, хватит соплей! – Льюис хлопнул в ладоши. – Зак, раз уж ты проиграл, у меня есть второе задание. Доставай свой телефон.

– Зачем? – удивился Зак.

– Мы будем делать тебе портфолио, – Льюис вскочил и схватил фонарик. – Лина, тащи свою косметичку, если там есть что-то блестящее. Вань, ты будешь осветителем.

– Сейчас? – Зак опешил. – Посреди ночи?

– Самое лучшее время для «фактурных» снимков! – Льюис уже вовсю командовал. – Давай, вставай к окну. Там луна как раз вышла.

Следующий час прошел в суматохе. Анджелина, вооружившись кистями, что-то подправила на лице Зака, подчеркнув его скулы и глубину голубых глаз. Ваня, серьезно нахмурившись, держал два мощных фонаря под разными углами, создавая драматичные тени. Льюис, изображая профессионального фотографа, ползал по полу, выбирая ракурсы.

– Да! Вот так! Посмотри чуть левее, будто ты видишь лесного духа! – кричал Льюис. – Зак, ты просто космос! Синий космос!

Зак сначала чувствовал себя неловко, но потом... он начал ловить кураж. Вспышки телефона, смех друзей, запах дыма и холодный свет луны — все это смешалось в какой-то удивительный момент абсолютного счастья. Он не был «недостаточно хорош». Он был на своем месте.

Когда они наконец закончили и повалились на свои койки, Льюис долго листал получившиеся снимки.

– Слушай, – сказал он, протягивая телефон Заку. – Если ты после этого не отправишь их в какое-нибудь другое агентство, я сам это сделаю под твоим именем.

Зак посмотрел на экран. С фотографии на него глядел парень с пронзительными голубыми глазами, чьи синие волосы сияли в искусственном свете фонарей. На фоне темного леса и грубых стен вышки он выглядел не хрупким, а магическим.

– Знаешь, – тихо сказал Зак, укрываясь одеялом. – Может, я и отправлю. Но позже. Сейчас мне здесь нравится.

– Еще бы, – пробормотал Ваня, уже засыпая. – Завтра твоя очередь за водой идти к ручью. А это три километра вниз и вверх.

– Я справлюсь, – улыбнулся Зак в темноту.

Он закрыл глаза, слушая мерное дыхание друзей и шум ветра в кронах деревьев. Ему больше не было грустно. Он понял, что красота — это не то, что одобряют на кастингах. Это то, как на тебя смотрят люди, которые тебя ценят.

И в эту ночь Заку впервые за долгое время не снились подиумы. Ему снился лес, яркие искры костра и три человека, которые верили в него больше, чем он сам.