Шону, студент третьего курса, учится вместе с Вонхо, Минхёк, Кихён, Хёнвон, Чжухон, I.M. Лия, первокурсница на курсе лингвистики.

Университетское кафе в обеденное время напоминало растревоженный улей, но в самом дальнем углу, за массивным дубовым столом, царила атмосфера военного совета. Сон Хёну, которого друзья и весь кампус звали просто Шону, сидел, низко опустив голову и сосредоточенно размешивая уже остывший кофе. Его широкие плечи, обычно внушающие трепет первокурсникам, сейчас казались ссутуленными под тяжестью невидимого груза.

— Хёну, если ты еще раз вздохнешь так тяжело, в кафе случится локальный тайфун, — Минхёк, вечно энергичный и шумный, отобрал у него ложку. — Сэр, доложите обстановку. Объект в поле зрения?

Шону медленно поднял взгляд и кивнул в сторону окна. Там, за столиком у самого выхода, сидела Лия. Она была первокурсницей лингвистического факультета и казалась существом из совсем другого мира — хрупкая, с фарфоровой кожей и огромными глазами, она сейчас увлеченно что-то записывала в блокнот, обложка которого была усыпана наклейками с пушистыми котятами. Рядом с ней стоял стакан с клубничным латте, украшенный горой взбитых сливок.

— Она такая... маленькая, — пробормотал Шону, и в его голосе прозвучало столько нежности, что Кихён, сидевший рядом, картинно схватился за сердце.

— Мы поняли, она — восьмое чудо света, — констатировал Кихён, поправляя очки. — Но ты на третьем курсе, Шону. Ты староста потока, лучший спортсмен и человек, который может взглядом заставить замолчать целую аудиторию. Почему ты боишься просто подойти и сказать «привет»?

— Я боюсь её напугать, — честно признался Шону. — Я большой, угрюмый, а она... она как одуванчик. Вдруг я скажу что-то не то, и она решит, что я странный?

— Ты и так странный, — хохотнул Чжухон, толкнув в бок I.M., который что-то печатал в телефоне. — Ты уже три месяца носишь в рюкзаке пачки пластырей с рисунками, антисептик для рук с запахом персика и шоколадные батончики, которые она любит, но ни разу не решился ей их отдать!

— Я просто забочусь, — буркнул Шону, слегка покраснев. — У неё часто развязываются шнурки, и она постоянно забывает зонт.

— Вот именно! — воскликнул Вонхо, отрываясь от своего протеинового коктейля. — Ты для неё как негласный ангел-хранитель. Но пора выходить из тени, друг. Если ты не сделаешь шаг, за неё возьмется какой-нибудь наглый первокурсник.

Хёнвон, который до этого момента казался спящим, внезапно открыл один глаз и лениво произнес:

— План такой. Мы создаем ситуацию. Шону, ты «случайно» оказываешься рядом, когда у неё что-то случается. Мы обеспечим тылы.

— Какую ситуацию? — подозрительно прищурился Шону.

— Обернись, — скомандовал Минхёк.

Лия в этот момент как раз собирала свои вещи. Она аккуратно сложила блокнот в сумку, поправила розовый кардиган и потянулась за своим латте.

— Сейчас она пойдет к выходу, — прошептал Чжухон. — Шону, вставай. Твой выход. Просто предложи ей донести книги. Или... о, смотри!

У Лии из кармана выпал маленький брелок в виде розового кролика. Она этого не заметила и направилась к дверям.

— Действуй! — скомандовал Кихён, буквально выталкивая Шону из-за стола.

Шону, чувствуя себя слоном в посудной лавке, двинулся наперерез. Его сердце колотилось где-то в районе горла. Он быстро наклонился, поднял пушистого кролика и сделал несколько широких шагов, нагоняя девушку уже у самых дверей.

— Эй... Лия! — его голос прозвучал громче, чем он планировал.

Девушка вздрогнула и обернулась. Когда она увидела перед собой высокого, широкоплечего третьекурсника, её глаза стали еще больше. Шону на мгновение замер, пораженный тем, насколько она была красивой вблизи — от неё пахло чем-то сладким, похожим на ваниль и весну.

— Да? — тихо отозвалась она, глядя на него снизу вверх.

— Ты... это... — Шону протянул ей брелок на раскрытой ладони. — Ты уронила. Это твой кролик.

Лия посмотрела на свою ладонь, потом на брелок, и её лицо осветилось такой искренней улыбкой, что у Шону подкосились колени.

— Ой, спасибо большое! — она бережно взяла игрушку, и её пальцы на мгновение коснулись его кожи. — Это подарок мамы, я бы очень расстроилась, если бы потеряла его. Вы такой внимательный... Сон Хёну, верно?

Шону застыл.

— Ты знаешь моё имя? — выдохнул он.

— Конечно, — Лия чуть смущенно опустила взгляд. — Вы же на доске почета в спортивном зале. И... я видела, как вы на прошлой неделе придержали дверь для целой группы первокурсников, которые тащили макеты. Это было очень мило.

За дальним столиком банда друзей едва сдерживала победные возгласы. Минхёк показывал большие пальцы, а Чжухон делал вид, что вытирает слезы радости.

— Я просто... я хотел спросить, — Шону судорожно соображал, что делать дальше. — У тебя следующий урок в третьем корпусе?

— Да, лингвистический анализ, — кивнула она.

— Там на лестнице сейчас ремонт, — соврал Шону, вспомнив, что Вонхо упоминал что-то подобное (хотя ремонт был в другом крыле). — Давай я тебя провожу? Там легко запутаться в переходах. И... у тебя сумка тяжелая.

Лия посмотрела на свой небольшой рюкзачок, который весил от силы пару килограммов, а потом на серьезное, даже суровое лицо Шону, в глазах которого, однако, читалась почти детская надежда.

— Было бы здорово, — согласилась она, делая шаг к нему. — Спасибо большое за заботу, Хёну-оппа.

Слово «оппа» подействовало на Шону как разряд дефибриллятора. Он выпрямился, расправил плечи и, стараясь шагать как можно медленнее, чтобы она за ним успевала, направился к выходу.

Когда они вышли на улицу, подул прохладный осенний ветер. Лия поежилась, плотнее запахивая кардиган. Шону тут же остановился.

— Тебе холодно? — спросил он с такой тревогой, будто наступил ледниковый период.

— Немного, — призналась она. — Я не думала, что так похолодает к обеду.

Не говоря ни слова, Шону начал расстегивать свою огромную университетскую куртку.

— Нет-нет, что вы, вам же самому будет холодно! — замахала руками Лия.

— Я занимаюсь плаванием и регби, — отрезал Шону, накидывая куртку ей на плечи. — Мой организм вырабатывает достаточно тепла. А ты можешь простудиться.

Куртка была ей велика раза в три. Лия буквально утонула в ней, рукава свисали далеко ниже кистей, но она выглядела в этом наряде настолько трогательно, что Шону захотелось спрятать её в карман и никогда не выпускать в этот жестокий мир.

— Спасибо, — прошептала она, вдыхая запах его парфюма — смесь хвои и свежести. — Она такая теплая.

Они шли по аллее кампуса. Шону внимательно следил за каждым её шагом, словно она шла по минному полю.

— Осторожно, здесь скользко, — предупредил он, хотя на асфальте была лишь маленькая лужица.

— Осторожно, ветка, — добавил он через минуту, хотя ветка была высоко над их головами.

Лия тихонько хихикнула.

— Вы всегда такой заботливый, Хёну?

— Только с теми, кто мне... — он осекся, почувствовав, как краснеют уши. — Кто кажется мне хрупким.

— Значит, я кажусь вам хрупкой? — она остановилась и заглянула ему в лицо.

Шону тоже остановился. Он посмотрел на её маленькое личико, обрамленное мехом его куртки, на её добрые глаза и понял — сейчас или никогда. Друзья, которые, конечно же, крались за ними на расстоянии тридцати метров, затаили дыхание, спрятавшись за кустами сирени.

— Лия, — начал он, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Я не очень умею красиво говорить. Я технарь, а не лингвист. Но я... я наблюдаю за тобой с начала семестра. Не потому, что я странный, а потому, что ты... ты как свет в этой скучной библиотеке. Я хотел подойти раньше, но боялся, что ты испугаешься такого громилу, как я.

Лия молчала, и сердце Шону начало медленно проваливаться в кроссовки.

— Испугаюсь? — наконец повторила она. — Хёну-оппа, вы самый добрый человек в этом университете. Все знают, что вы подкармливаете бездомных котов за столовой и всегда помогаете младшим ребятам с проектами. Я... я тоже на вас смотрела.

Шону моргнул.

— Правда?

— Да, — она подошла чуть ближе и коснулась его руки. — Я специально садилась в кафе так, чтобы видеть ваш стол. Но вы всегда были так заняты своими друзьями, что я не решалась подойти.

В кустах послышался приглушенный звук — это Минхёк пытался закрыть рот Чжухону, чтобы тот не закричал «Да ладно!».

Шону почувствовал, как огромная тяжесть спадает с его плеч. Он широко улыбнулся — той самой редкой, «глаза-полумесяцы» улыбкой, от которой у половины девушек университета замирало дыхание.

— Значит... — он замялся. — Может, мы могли бы сходить куда-нибудь в субботу? Я знаю место, где делают самые лучшие в городе блинчики с ягодами. И там есть стена с мягкими игрушками.

Глаза Лии засияли.

— Я обожаю блинчики! И игрушки! Я с удовольствием пойду.

— Тогда договорились, — Шону почувствовал прилив небывалой храбрости. Он полез в карман брюк и выудил оттуда тот самый леденец, который носил с собой уже неделю. — Это тебе. Чтобы лекция прошла слаще.

Он протянул ей конфету в яркой обертке. Лия взяла её, словно это был драгоценный камень.

— Спасибо. Вы самый лучший, — она внезапно поднялась на цыпочки и быстро поцеловала его в щеку. — До встречи в субботу, Хёну!

Она развернулась и побежала к корпусу, придерживая полы его огромной куртки, абсолютно забыв, что её нужно вернуть.

Шону стоял посреди аллеи, прижав руку к щеке, и глупо улыбался небу. Из кустов тут же выскочила «группа поддержки».

— Мы это сделали! — завопил Минхёк, запрыгивая Шону на спину. — Видели? Видели этот поцелуй?

— Оппа, вы такой внимательный, — передразнил Кихён, вытирая воображаемую слезу. — Наш медведь наконец-то нашел свою принцессу.

— Она ушла в моей куртке, — блаженно произнес Шону, не обращая внимания на подколы.

— Это стратегическая победа, — философски заметил I.M., поправляя рюкзак. — Теперь у неё есть повод встретиться с тобой снова, чтобы вернуть вещь. Хотя, зная тебя, ты купишь ей еще пять таких курток.

— Куплю, — подтвердил Шону, наконец приходя в себя. — И зонт. И еще тех леденцов.

Вонхо обнял друга за мощные плечи.

— Пойдем, «грозный» регбист. Тебе нужно подготовиться к субботе. И, ради всего святого, не надевай на свидание спортивный костюм.

Шону шел вслед за друзьями, чувствуя, как внутри него разливается тепло. Он посмотрел на здание лингвистического факультета, где за одним из окон сейчас сидела маленькая девушка в его огромной куртке, и понял, что этот учебный год обещает быть самым лучшим в его жизни. Потому что теперь у него была не только цель, но и тот самый «одуванчик», которого он будет защищать от всех ветров мира.