упс

В комнате Иси пахло свежескошенной травой от его спортивной сумки, дорогим парфюмом и тем самым специфическим азартом, который обычно предвещает либо грандиозную драку, либо не менее грандиозный провал. Гюля сидела на краю его кровати, скрестив руки на груди, и сверлила парня взглядом, в котором читалось явное желание поджечь его взглядом.

– Ты же понимаешь, что это статистическая ошибка? – процедила она, поправляя выбившуюся темную прядь. – Ты сжульничал. Невозможно выиграть в приставку три раза подряд, если ты до этого путал кнопки.

Иси, возвышавшийся над ней на добрую голову, лишь усмехнулся. Он небрежно бросил джойстик на пуфик и подошел ближе, нависая над девушкой своей массивной фигурой футболиста. Его каштановые волосы были слегка растрепаны, а в глазах плясали черти.

– Проигрывать нужно уметь с достоинством, Гюль, – протянул он, явно наслаждаясь моментом. – Спор был? Был. Твоя приставка? Твоя. Мой дом? Мой. А теперь... время платить по счетам.

– Ты выглядишь слишком довольным для человека, который через пять минут может лишиться зрения, – парировала она, вскидывая подбородок. – Ну давай, излагай свой список извращенных фантазий. Хочешь, чтобы я помыла твои бутсы? Или, может, приготовила тебе протеиновый коктейль, в который я случайно подсыплю слабительное?

Иси рассмеялся, качнув головой. Он подошел к шкафу и выудил оттуда свою игровую джерси – ярко-синюю, с его номером и фамилией на спине. Ткань выглядела огромной по сравнению с хрупкой фигурой Гюли.

– Желание номер один, – произнес он, бросая футболку ей в лицо. – Ты сейчас наденешь мою джерси. Прямо поверх своего топа, мне плевать. Но мы не пойдем на кухню за едой, как ты надеялась.

Гюля поймала футболку, ощущая запах его антиперспиранта и свежести. Она скривилась, но спорить не стала – долг чести для нее был выше личной неприязни. Через минуту она уже утопала в синтетической ткани, которая доходила ей почти до середины бедра.

– Ну и? – она вызывающе посмотрела на него. – Теперь я выгляжу как твой самый преданный фанат, что само по себе является преступлением против человечества. Дальше что?

– Дальше ты сядешь ко мне на колени, – Иси устроился на широком кожаном диване перед огромным телевизором и похлопал себя по бедрам. – И мы будем смотреть матч моей любимой команды. Не отвлекаясь, не утыкаясь в телефон и не комментируя кривизну ног нападающих.

Гюля замерла. Это было... неожиданно. И слишком близко.

– Ты серьезно? – она приподняла бровь. – Решил поиграть в «счастливую парочку»? Иси, мы ненавидим друг друга с восьмого класса. Ты уверен, что твои колени выдержат вес моего презрения?

– О, я справлюсь, – он хитро прищурился. – Но есть условие. Самое важное. Каждый раз, когда моя команда забивает гол, я буду оставлять на тебе новый засос там, где захочу. Считай это отметкой победителя.

Гюля почувствовала, как к щекам приливает жар, но сарказм, как всегда, сработал быстрее мозга.

– А если они пропустят? – она сделала шаг к дивану, грациозно, словно кошка, готовящаяся к прыжку. – Если твои кумиры облажаются так же, как ты на контрольной по химии?

– А если они пропустят, – голос Иси стал ниже, – ты сама должна будешь меня поцеловать. И не просто чмокнуть в щечку, а так, чтобы я забыл о счёте на табло. Идет?

Гюля на мгновение замолчала, взвешивая риски. С одной стороны, это было унизительно. С другой – она была уверена, что команда, за которую он болеет, сегодня в аутсайдерах.

– Идет, – она решительно шагнула к нему и опустилась на его колени.

Иси обхватил её за талию, притягивая ближе. Гюля кожей чувствовала его тепло и твердость мышц. Это было странно. Они всегда были на расстоянии удара или едкого комментария, а сейчас между ними не осталось и сантиметра воздуха.

– Начинается, – прошептал он ей прямо в ухо, отчего по шее пробежали мурашки.

Первые пятнадцать минут матча прошли в напряженном молчании. Гюля старалась смотреть в экран, но всё, о чем она могла думать – это рука Иси, которая уверенно покоилась на её бедре под огромной футболкой. Его пальцы иногда лениво поглаживали ткань, и это сбивало дыхание сильнее, чем любая пробежка.

– Твой защитник бегает так, будто у него в бутсах кирпичи, – не выдержала она, когда мяч в очередной раз перехватили.

– Цыц, болельщица, – Иси прижал её к себе плотнее. – Смотри на мяч.

И в этот момент стадион на экране взорвался ревом. Нападающий синих прорвался через оборону и красивым ударом отправил мяч в девятку.

– Гол! – Иси победно вскинул свободную руку, а затем его взгляд, потемневший и острый, вернулся к Гюле. – Ну что, Гюль... Один — ноль в мою пользу.

– Это была случайность, – выдохнула она, чувствуя, как его рука перемещается к её ключице.

– Правила есть правила, – он подался вперед.

Его губы коснулись её шеи, чуть ниже уха. Сначала это было мягкое прикосновение, но через секунду Гюля почувствовала острое, требовательное давление. Она непроизвольно вцепилась пальцами в его плечи, сжимая плотную ткань домашней футболки. Жар разлился по телу, и она закусила губу, чтобы не издать ни звука.

Когда он отстранился, на нежной коже красовалось яркое пятно.

– Один есть, – довольно констатировал Иси, возвращая взгляд к телевизору.

– Ты животное, – прошипела она, пытаясь унять дрожь в руках. – Надеюсь, во втором тайме им забьют десяток.

– Посмотрим, – усмехнулся он.

Удача, казалось, услышала её проклятия. Буквально через десять минут судья назначил пенальти в ворота команды Иси. Вратарь прыгнул в левый угол, а мяч пролетел ровно по центру. Сетка колыхнулась.

– Оу, – Гюля медленно повернула голову к парню, на её губах заиграла торжествующая, почти хищная улыбка. – Кажется, счет сравнялся, футболист. Забыл правила?

Иси выглядел искренне расстроенным из-за гола, но когда он посмотрел на Гюлю, в его глазах вспыхнуло нечто иное.

– Я всё помню, – он откинулся на спинку дивана, выжидающе глядя на неё. – Ну? Сделай так, чтобы я забыл о счете.

Гюля помедлила лишь секунду. Ей всегда нравилось доминировать в их словесных перепалках, и этот поцелуй должен был стать её триумфом. Она обхватила его лицо ладонями, чувствуя жесткую щетину, и прильнула к его губам.

Это не был робкий поцелуй. Гюля вложила в него весь свой сарказм, всё накопленное раздражение и ту странную, необъяснимую искру, которая тлела между ними годами. Она слегка прикусила его нижнюю губу, заставляя парня глухо застонать ей в рот. Иси ответил мгновенно, перехватывая инициативу, его руки сжали её талию так сильно, что у неё перехватило дыхание.

Когда они отстранились друг от друга, оба тяжело дышали. На экране футболисты уже вовсю разыгрывали мяч в центре поля, но в комнате воцарилась тишина, нарушаемая только их неровным пульсом.

– О каком счете мы говорили? – хрипло спросил Иси, не сводя глаз с её покрасневших губ.

– О том, в котором ты всё еще проигрываешь по очкам за стиль, – Гюля попыталась вернуть себе привычный холодный тон, но голос предательски дрогнул.

– Ты слишком много болтаешь, – он снова притянул её к себе.

Второй тайм превратился в настоящую пытку. Команды словно сговорились: голы летели один за другим. Иси оставлял метки на её плече, у ключицы, на изгибе шеи, каждый раз действуя всё более уверенно и собственнически. Гюля же, когда мяч оказывался в сетке его ворот, целовала его так, что мир вокруг них буквально переставал существовать.

Её сарказм постепенно выветривался, сменяясь чем-то тягучим и сладким. Флирт перестал быть защитной реакцией и стал языком, на котором они оба наконец-то заговорили честно.

– Знаешь, – прошептала она, когда матч подошел к концу с ничейным счетом, – я всё еще тебя ненавижу.

– Я знаю, – Иси уткнулся лбом в её лоб, тяжело дыша. На его шее виднелись следы её помады, а на её теле – свидетельства его побед. – Эта ненависть – самое интересное, что случалось со мной в этом сезоне.

– Завтра в школе все увидят эти пятна, – Гюля лениво обвела пальцем воротник своей – точнее, его – джерси. – И что я им скажу? Что меня покусал бешеный нападающий?

– Скажешь, что ты проиграла спор, – Иси улыбнулся, и на этот раз в его улыбке не было издевки. – И что реванш назначен на следующие выходные.

Гюля фыркнула, поудобнее устраиваясь у него на груди.

– Только если мы будем играть в то, в чем я хороша.

– И в чем же? – он зарылся пальцами в её темные волосы.

– В доведении тебя до исступления, – она подняла на него взгляд, в котором снова сверкнули привычные искры. – Но, так и быть, джерси я оставлю себе. Тебе она всё равно мала в плечах.

Иси рассмеялся, прижимая её к себе. Телевизор транслировал титры, но ни один из них не спешил тянуться за пультом. В этот вечер счет на табло не имел значения. Значение имел только счет, выжженный поцелуями на их коже.