Всем своё время

Тяжелый, пропитанный запахом дорогого парфюма и элитного виски воздух вип-зоны казался почти осязаемым. Здесь, за плотными бархатными шторами, шум ночного клуба превращался в глухой, едва различимый ритм, который лишь подстегивал кровь, и без того разгоряченную алкоголем.

Джисон сидел на низком кожаном диване, откинув голову назад. Его зрачки были расширены до предела — то ли от выпитого, то ли от феромонов двух альф, которые буквально зажали его с двух сторон. Минхо, сидевший слева, лениво покручивал в пальцах стакан с остатками льда, его взгляд, обычно острый и проницательный, сейчас горел темным, хищным огнем. Хёнджин же, расположившийся справа, был воплощением нетерпения. Его длинные пальцы то и дело проходились по бедру омеги, сжимая ткань джинсов до хруста.

– Ну что, Хани, – голос Минхо прозвучал вкрадчиво, с той самой хрипотцой, от которой у Джисона по спине пробежал табун мурашек. – Ты весь вечер так старательно строил нам глазки. Думал, мы не заметим, как ты ерзаешь на стуле?

Джисон облизнул пересохшие губы, ощущая, как внутри всё плавится. Алкоголь стер границы страха, оставив только чистое, первобытное желание.

– Я просто хотел... чтобы вам было весело, – прошептал он, едва справляясь с дыханием.

Хёнджин резко подался вперед, перехватывая подбородок омеги и заставляя его смотреть прямо в глаза. Пьяный Хёнджин всегда был другим — более резким, более властным, лишенным своей обычной мягкости.

– Нам будет весело, – отрезал он, и в его голосе проскользнула сталь. – Но сначала ты докажешь, как сильно ты этого хочешь. На колени, Джи.

Джисон не заставил себя ждать. В этом не было принуждения — только жадное согласие. Он сполз с дивана на мягкий ковер, оказываясь перед двумя альфами. Ширинка Хёнджина уже была расстегнута, и омега, не колеблясь, подался вперед.

Работа ртом была отчаянной, почти яростной. Джисон словно пытался разорваться между ними двумя, заглатывая глубоко, до слез в глазах, пока Хёнджин грубо вплетал пальцы в его волосы, направляя движения. Стоило Хёнджину на мгновение отстраниться, как Минхо уже подставлял себя, требуя не меньшего внимания. Джисон метался от одного к другому, его губы онемели, а в горле стоял ком, но он продолжал, чувствуя, как альфы теряют контроль.

– Черт, Хани, ты сегодня просто ненасытный, – выдохнул Минхо, его рука легла на затылок омеги, прижимая сильнее.

Когда предварительные ласки стали невыносимыми, альфы решили, что пора переходить к главному. Они не собирались томить его долго.

Минхо рывком поднял Джисона и перевернул его, заставляя упереться руками в край дивана. Джинсы омеги были безжалостно стянуты. Холодный воздух вип-комнаты на мгновение коснулся разгоряченной кожи, но тут же сменился жаром тел.

– Хёнджин, иди сюда, – скомандовал Минхо, устраиваясь сзади.

Хёнджин не заставил себя просить дважды. Он опустился на диван прямо перед лицом Джисона, предлагая себя. Омега, уже задыхающийся от предвкушения, послушно раскрыл рот, принимая альфу, в то время как Минхо без всяких прелюдий, одним мощным толчком, вошел в него сзади.

Джисон вскрикнул, но звук утонул в Хёнджине. Тело омеги выгнулось дугой, пальцы судорожно вцепились в обивку дивана. Это было слишком — слишком много, слишком глубоко, слишком резко. Но именно этого он и жаждал.

Минхо двигался в размеренном, но сокрушительном темпе. Каждый его толчок отдавался в самой глубине существа Джисона, заставляя его разум окончательно отключиться. Хёнджин же сверху не давал перевести дух, его движения были рваными и агрессивными. Он то и дело оттягивал голову Джисона назад за волосы, чтобы посмотреть, как тот мучается от удовольствия, прежде чем снова толкнуться в его рот.

– Смотри на меня, – рычал Хёнджин. – Смотри, что мы с тобой делаем.

Джисон пытался сфокусировать взгляд, но всё плыло. Он чувствовал себя натянутой струной, которая вот-вот лопнет. Запах альф — горький шоколад Минхо и терпкий мускус Хёнджина — смешался в один дурманящий коктейль, выжигая легкие.

Время потеряло смысл. Пятнадцать минут превратились в час, час — в два. Альфы менялись местами, пробовали новые позы, не давая Джисону ни секунды на передышку. В какой-то момент Хёнджин перехватил инициативу сзади, его движения были жесткими, почти болезненными, что только сильнее распаляло омегу. Минхо же в это время ласкал лицо Джисона, шепча ему на ухо всякие пошлости, от которых щеки пылали жарче огня.

– Ты мой маленький герой, – шептал Минхо, пока Хёнджин вколачивал омегу в матрас дивана. – Еще немного, Хани. Ты же выдержишь для нас?

Джисон мог только согласно мычать, его тело давно превратилось в один сплошной комок нервов. Он кончал уже несколько раз, но альфы словно не знали усталости. Их выносливость, подогретая алкоголем и собственническим инстинктом, казалась бесконечной.

Прошло три часа. Воздух в комнате стал тяжелым от запаха семени и пота. Джисон уже не мог стоять на ногах — он просто лежал на животе, широко разведя колени, пока альфы завершали свой марафон.

Последний рывок был самым мощным. Хёнджин и Минхо, словно сговорившись, достигли пика одновременно. Джисон почувствовал, как его наполняет горячая волна, а следом еще одна — Хёнджин, до этого ласкавший его рот, излился прямо ему на лицо и грудь.

Тишина, наступившая после, была оглушительной. Было слышно только тяжелое, загнанное дыхание троих людей.

Джисон лежал неподвижно, уткнувшись лицом в подушку. Его тело дрожало мелкой дрожью, а кожа была покрыта испариной и белыми пятнами. Он чувствовал себя опустошенным, но это была та самая пустота, которую хочется смаковать. Победа. Он выдержал их двоих. Он заставил этих сильных альф потерять голову.

Минхо первым пришел в себя. Он тяжело опустился рядом, притягивая обмякшее тело омеги к себе. Его рука легла на влажный затылок Джисона.

– Ты как, живой? – тихо спросил он, и в его голосе снова появилась та привычная нежность, скрытая за маской альфы.

Джисон издал невнятный звук, похожий на довольное мурлыканье, и чуть сильнее прижался к его боку.

Хёнджин, вытирая губы тыльной стороной ладони, сел с другой стороны. Его глаза всё еще поблескивали, но агрессия ушла, сменившись ленивым удовлетворением. Он протянул руку и аккуратно убрал прилипшую прядь волос со лба Джисона.

– Кажется, мы его сломали, – усмехнулся Хёнджин, но в его жесте было столько заботы, что слова не звучали обидно.

– Не дождетесь, – прохрипел Джисон, наконец открывая глаза. Они блестели от счастья и пережитого экстаза. – Я просто... отдыхаю перед вторым раундом.

Альфы переглянулись и одновременно рассмеялись.

– Ну уж нет, Хани, – Минхо поцеловал его в висок. – На сегодня с тебя хватит. Нам еще как-то нужно дотащить тебя до машины, чтобы охрана не решила, что мы несем труп.

Джисон закрыл глаза, накрытый волной умиротворения. Ему было всё равно, как они будут выходить из клуба. Сейчас, в этой вип-зоне, под защитой двух своих самых близких людей, он чувствовал себя самым счастливым омегой в мире. Он победил свою жажду, он покорил их страсть.

– Я люблю вас, придурки, – прошептал он, засыпая прямо в их руках.

– Мы тебя тоже, Хани, – ответил Хёнджин, накрывая их всех своим пиджаком. – Мы тебя тоже.