уу

Урок физики в 9-м «Б» всегда напоминал минное поле, особенно когда Айгюн ханум пребывала в благостном расположении духа. Для большинства учеников это означало легкий опрос, но для Иси и Гюли это предвещало очередную порцию публичного сватовства, от которого хотелось либо провалиться сквозь линолеум, либо совершить акт вандализма над школьным имуществом.

Иси сидел на задней парте, вытянув свои длинные ноги футболиста далеко в проход. Его новенькие кроссовки так и просились на поле, а не под парту, заваленную учебниками. Он раздраженно откинул со лба каштановую челку и бросил взгляд на Гюлю, которая сидела впереди него через два ряда. Она что-то усердно черкала в тетради, и по тому, как дергались ее плечи, Иси понял: она опять рисует на него шаржи.

– Итак, класс, сегодня мы закрепим тему взаимодействия тел, – Айгюн ханум, поправив очки в массивной оправе, лукаво посмотрела на класс. – Иси, дорогой, иди-ка к доске. И Гюля, доченька, составь ему компанию.

По классу пронесся дружный смешок. Кто-то с задних рядов демонстративно заулюлюкал.

– Айгюн ханум, при всем уважении к законам Ньютона, я боюсь, что наше взаимодействие с Гюлей приведет к аннигиляции кабинета, – Иси нехотя поднялся, возвышаясь над партами. Свои пятнадцать лет он встретил резким скачком роста, и теперь даже самые высокие парни в классе смотрели на него снизу вверх.

Гюля медленно повернулась, поправляя иссиня-черную прядь волос. В ее глазах плясали чертики, а на губах застыла та самая ухмылка, которую Иси ненавидел больше всего на свете.

– Не бойся, Иси, – пропела она, грациозно вставая с места. – Аннигиляция требует наличия материи и антиматерии. А в твоем случае мы имеем дело с вакуумом в районе черепной коробки. Так что физика в безопасности.

– Очень смешно, – буркнул Иси, проходя мимо нее к доске. – Ты это в сборнике анекдотов за девяносто пятый год вычитала?

– Нет, просто посмотрела на твою последнюю контрольную, – парировала Гюля, останавливаясь рядом с ним у меловой доски.

Айгюн ханум, сложив руки на груди, с материнским восторгом наблюдала за этой перепалкой. Для нее, как и для всей школы, их взаимная ненависть была лишь «милыми бранящимися», которые обязательно поженятся через десять лет.

– Посмотрите, какая пара, – вздохнула учительница, обращаясь к классу. – Даже спорят в унисон. Иси, возьми мел. Запиши условие задачи о силе трения. А Гюля будет проверять твои расчеты. Ведь в жизни вы тоже будете друг друга направлять, верно?

– В жизни я буду направлять его только в сторону выхода, – вполголоса заметила Гюля, забирая у Иси тряпку. – Руки убери, футболист. Ты мелом мажешься так, будто это автозагар.

– Слушай, язва, ты можешь хоть пять минут помолчать? – Иси сжал мел так сильно, что тот хрустнул. – Из-за твоего флирта с сарказмом у нас вся школа думает, что мы влюблены.

Гюля картинно прижала руку к сердцу, сделав шаг ближе к нему. Иси невольно замер. Она была на голову ниже, и ему приходилось смотреть на нее сверху вниз, что обычно придавало уверенности, но сейчас лишь заставляло его нервничать. От нее пахло какой-то сладкой жвачкой и назло всему миру — очень приятными духами.

– Влюблены? Иси, детка, не льсти себе, – прошептала она так, чтобы слышал только он. – Ты для меня — как задача по физике со звездочкой. Нудная, непонятная и вызывающая желание закрыть учебник навсегда. Но признай, без меня твоя жизнь была бы такой же серой, как твои оценки по литературе.

– Мои оценки — это мое дело, – огрызнулся он, начиная быстро писать формулы на доске. – И вообще, почему ты всегда лезешь?

– Потому что смотреть на твои попытки казаться умным — это мое любимое хобби, – Гюля повернулась к классу и громко произнесла. – Айгюн ханум, посмотрите! Иси забыл коэффициент трения. Видимо, между нами его слишком мало, всё идет как по маслу.

Класс взорвался хохотом. Айгюн ханум засияла, как начищенный самовар.

– Ох, Гюля, ну какая же ты острая на язык! Иси, не красней так, это тебя только красит. Идите на места, голубки. Ставлю обоим «отлично» за волю к сотрудничеству.

Иси едва не швырнул мел в лоток. Он быстрым шагом направился к своей парте, чувствуя, как горят уши. Гюля шла следом, победно покачивая бедрами, и, проходя мимо него, нарочно задела его плечом.

– Не споткнись о собственное эго, – бросил он ей в спину.

– Не волнуйся, оно у меня хотя бы есть, в отличие от твоей техники паса, – не оборачиваясь, ответила она.

***

После уроков Иси сидел на трибуне школьного стадиона, затягивая шнурки на бутсах. Тренировка должна была начаться через десять минут, но мысли были заняты совсем не футболом. Эта девчонка выводила его из себя так, как никто другой. Почему именно она? В школе было полно девчонок, которые вешались на него, писали в соцсетях и приходили на матчи. Но Гюля... Гюля смотрела на него так, будто он был досадным недоразумением в ее идеально выстроенном мире острот.

– Эй, Ромео! Мяч не потеряй! – крикнул его друг по команде, пробегая мимо.

– Заткнись, Эмин! – крикнул Иси, вскакивая на ноги. – Еще одно слово про «Ромео», и ты будешь играть вратарем без перчаток.

Он вышел на поле, надеясь выплеснуть злость в игре. Но стоило ему получить пас, как краем глаза он заметил знакомую фигуру у ворот стадиона. Гюля стояла там вместе с подругами, о чем-то весело болтая. Она была в короткой джинсовке, и ее темные волосы блестели на солнце.

Иси засмотрелся на секунду дольше, чем следовало. В этот момент защитник из другой команды пошел в подкат. Иси едва успел перепрыгнуть, потерял равновесие и неловко завалился на газон, проехавшись коленом по траве.

– Красивый полет! – раздался звонкий голос с бровки. – Десять баллов за артистизм, ноль за координацию!

Гюля стояла у забора, сложив руки на груди. Подруги хихикали за ее спиной.

Иси поднялся, отряхивая грязь с формы. Колено неприятно саднило. Он подошел к ограждению, чувствуя, как внутри закипает праведный гнев.

– Тебе что, делать нечего? Иди домой, учи свои параграфы.

– Я уже всё выучила, – Гюля подошла ближе, так что их разделяла только металлическая сетка. – Решила посмотреть, как наш «звездный форвард» целует землю. Знаешь, земля тебе к лицу, Иси. Очень гармонично смотритесь.

– Ты невыносима, – процедил он, тяжело дыша. – Почему ты не можешь просто оставить меня в покое?

Гюля вдруг замолчала. Ее взгляд на мгновение стал серьезным, и саркастичная ухмылка исчезла. Она подошла вплотную к сетке, вцепившись в нее пальцами.

– А ты почему не можешь перестать на меня так смотреть? – спросила она тихо, так, что подруги не могли услышать.

– Как «так»? – Иси опешил.

– Будто я — единственная проблема в твоей жизни, которую ты не можешь решить силой мышц, – она снова прищурилась, и маска сарказма вернулась на место. – Ладно, играй дальше, неудачник. Не забудь помыть коленку, а то Айгюн ханум расстроится, если ее любимый зять подхватит заразу.

Она развернулась и ушла, оставив Иси стоять у сетки с бешено колотящимся сердцем.

***

На следующий день в школе царил хаос. Классный руководитель, та самая Айгюн ханум, объявила, что школа участвует в городском проекте «Танцы поколений», и от их класса должны выступить двое.

– Я уже всё решила, – заявила она, сияя ярче софитов. – Иси и Гюля. Вы оба статные, красивые, и между вами такая химия! Это будет лучший вальс в истории школы.

– Вальс? С ним? – Гюля вскочила с места, ее голос сорвался на возмущенный писк. – Айгюн ханум, я скорее соглашусь танцевать с кактусом. У него хотя бы иголки предсказуемые!

– А я не собираюсь оттаптывать ноги этой язве, – Иси ударил кулаком по столу. – У меня тренировки, сборы, я не могу тратить время на... это!

– Это не обсуждается, – отрезала учительница, внезапно включая режим строгого педагога. – Либо вы танцуете, либо я пересматриваю ваши годовые оценки по физике и поведению. Иси, это касается и твоего допуска к соревнованиям.

В классе воцарилась гробовая тишина. Иси и Гюля переглянулись. В ее глазах он прочитал чистую, неразбавленную ярость, смешанную с обреченностью. В его собственных глазах было то же самое.

– Хорошо, – процедила Гюля, садясь на место. – Но если он наступит мне на ногу, я засуну его футбольный мяч ему в...

– Гюля! – прикрикнула Айгюн ханум, но тут же смягчилась. – Вот и славно. Репетиция сегодня после уроков в актовом зале.

***

Актовый зал встретил их пыльными лучами солнца и запахом старых кулис. Иси стоял посреди сцены, чувствуя себя максимально нелепо в своей спортивной куртке. Гюля появилась через пять минут, переодетая в леггинсы и футболку. Она выглядела непривычно собранной.

– Итак, – начала она, подходя к нему. – Давай сразу договоримся. Мы делаем это быстро, четко и без лишних разговоров. Ты ставишь руки сюда и сюда, – она указала на свою талию и плечо. – И постарайся не дышать так громко, как будто ты только что пробежал марафон.

– Я футболист, у меня объем легких большой, – огрызнулся Иси, но послушно положил руки на ее талию.

Его ладони ощутили тепло ее тела через тонкую ткань футболки. Это было странно. Он сотни раз сталкивался с парнями на поле, толкался, падал, но это прикосновение было другим. Гюля была хрупкой. По-настоящему хрупкой, несмотря на свой длинный язык.

Она положила руку ему на плечо. Вторая ее ладонь легла в его руку.

– Ну, чего замер? – спросила она, и в ее голосе впервые за долгое время не было издевки. – Веди. Ты же мужчина, или только на поле умеешь командовать?

– Я не умею вальсировать, Гюля, – признался он, глядя ей прямо в глаза.

– Я знаю, – она вздохнула. – Просто смотри на меня. И слушай ритм. Раз-два-три, раз-два-три...

Они начали двигаться. Сначала неуклюже, Иси постоянно сбивался, едва не наступая на ее белые кеды. Гюля каждый раз шипела, но продолжала вести его.

– Знаешь, – сказал он через десять минут, когда они более-менее поймали темп. – А ты не такая уж и злая, когда молчишь.

– А ты не такой уж и тупой, когда не пытаешься казаться крутым, – парировала она, но тут же осеклась. – То есть... ты всё еще бесишь меня. Просто сейчас меньше.

– Почему мы вообще друг друга ненавидим? – Иси сам удивился своему вопросу.

Гюля остановилась. Они всё еще стояли в позиции танца, не разрывая контакта.

– Потому что так проще, – ответила она, глядя на пуговицу на его куртке. – Все ждут от нас шоу. Учителя, одноклассники... Если мы перестанем ругаться, им станет скучно. А нам придется признать, что...

– Что? – Иси наклонился чуть ближе.

Гюля подняла голову. Ее саркастичный блеск в глазах сменился чем-то глубоким и тревожным.

– Что все эти шуточки Айгюн ханум попадают в цель, – прошептала она. – А я ненавижу быть предсказуемой.

Иси почувствовал, как внутри что-то оборвалось. Он смотрел на ее губы, на крошечную родинку возле уха, и понимал, что ненависть — это просто очень удобная ширма. За ней было гораздо сложнее прятать то, как у него перехватывало дыхание каждый раз, когда она входила в класс.

– Значит, мы продолжим играть? – спросил он, чувствуя, как его пальцы чуть сильнее сжали ее талию.

– Продолжим, – кивнула она, и на ее лице снова появилась привычная ухмылка. – Но только на публике. А здесь... здесь ты можешь наступить мне на ногу еще раз, и я тебя не убью.

– Какая щедрость, – усмехнулся Иси. – Ну что, Гюля, попробуем еще раз? Только теперь я буду вести.

– Мечтай, футболист, – она дернула его за руку, вовлекая в новый круг. – В этой паре мозг — я, а значит, и веду я.

Они кружились по пустому залу, два подростка, которые слишком сильно ненавидели друг друга, чтобы не влюбиться. А за дверью актового зала, прижав ухо к замочной скважине, Айгюн ханум довольно улыбалась, поправляя очки. Физика — наука точная, и против законов притяжения не попрешь.