Мой маленький мальчик

Утро в доме Кимов всегда начиналось с тишины, но эта тишина была особенной — густой, пропитанной запахом антисептиков, овсяной каши и едва уловимым ароматом детской присыпки. Сокджин проснулся первым, как и всегда. Он мягко откинул одеяло и первым же делом посмотрел на маленькое возвышение посреди огромной кровати.

Чимин спал, свернувшись крошечным калачиком. В свои пятнадцать лет он выглядел едва ли на пять: тонкие запястья, бледная, почти прозрачная кожа, через которую просвечивали синеватые венки, и копна мягких светлых волос, разметавшихся по подушке. Его дыхание было прерывистым и свистящим — последствия очередного ночного приступа кашля.

Сокджин осторожно коснулся лба мальчика тыльной стороной ладони.

– Ох, малыш, опять горячий, – прошептал он с нескрываемой тревогой.

Чимин зашевелился, его длинные ресницы дрогнули, и он открыл большие, затуманенные сном и болезнью глаза. Увидев Джина, он слабо улыбнулся, но тут же зажмурился от резкого света, пробивающегося сквозь шторы.

– Доброе утро, Сокджин-ним... – голос мальчика был едва слышным шелестом.

– Доброе утро, мой маленький, – Джин аккуратно подхватил его под спину, помогая сесть. Чимин был настолько легким, что казался невесомым, словно состоял из воздуха и пуха. – Как ты себя чувствуешь? Горлышко болит?

– Немножко... – Чимин виновато опустил взгляд, словно его болезнь была его личной виной. – Простите, я опять... доставляю вам хлопот.

– Глупости, – строго, но с любовью отрезал Джин, прижимая мальчика к себе. – Ты никогда не бываешь в тягость. Сейчас придет Намджун-и, посмотрит тебя.

В дверях показался высокий силуэт. Намджун, потирая переносицу и поправляя очки, вошел в комнату с фонендоскопом в руках. За его спиной маячил Чонгук — его мощная фигура в дверном проеме всегда внушала трепет, но сегодня его взгляд был на удивление мягким, хоть он и старался сохранять привычную холодность.

– Снова температура? – Намджун вздохнул, присаживаясь на край кровати. – Привет, Чимини. Давай-ка я тебя послушаю.

Чимин инстинктивно вжался в плечо Сокджина, его маленькие пальчики судорожно вцепились в домашнюю кофту старшего. Прошлое, полное боли и криков тех, кто должен был его любить, оставило глубокие шрамы на его психике. Для Чимина любой взрослый, кроме его шести хёнов, был угрозой, но даже к ним он иногда проявлял пугливую осторожность.

– Чимин-а, нужно, чтобы Намджун тебя осмотрел, – тихо сказал Чонгук, делая шаг в комнату. – Не бойся. Мы здесь.

– Я... я постараюсь, – пролепетал мальчик, медленно отпуская ткань кофты Джина. – Извините, Намджун-ним.

Намджун действовал быстро и профессионально. Он привык к тому, что Чимин боится резких движений.

– Дыши глубже, малыш. Вот так, молодец. В легких всё еще чисто, но горло очень красное. Джин-хён, нужно продолжать ингаляции и усилить питьевой режим. Его организм слишком слаб, чтобы бороться самому.

– Я понял, – кивнул Сокджин, поглаживая Чимина по светлой макушке. – Юнги уже готовит отвар?

– Юнги-хён сидит на кухне и ворчит, что из-за шума блендера не может сосредоточиться, но на самом деле он уже полчаса вымеряет температуру воды для чая с точностью до градуса, – усмехнулся Чонгук, подходя ближе. Он протянул руку и осторожно, кончиками пальцев, коснулся бледной щеки Чимина. – Ты должен поесть сегодня, ясно? Хотя бы немного.

Чимин кивнул, хотя мысль о еде вызывала у него тошноту. Его психологическое развитие замерло где-то в дошкольном возрасте — защита разума от ужасов прошлого. Он часто не понимал сложных вещей, любил мягкие игрушки и полностью зависел от заботы Джина.

– Я хочу на ручки... – вдруг прошептал Чимин, протягивая тонкие руки к Сокджину.

Джин без лишних слов подхватил его, устраивая на бедре так, словно Чимину было не пятнадцать, а всего лишь год. Мальчик уткнулся носом в шею хёна, вдыхая знакомый запах домашнего уюта. Только так, в объятиях Джина, он чувствовал себя в полной безопасности.

Когда они спустились в гостиную, там уже вовсю кипела жизнь. Хосок, как всегда, сиял ярче солнца.

– А вот и наш маленький принц! – воскликнул он, подскакивая к ним и легонько щекоча Чимина за бок. – Как спалось, Чимини? Смотри, что я тебе нашел!

Хосок вытащил из-за спины новую плюшевую собачку с большими ушами. Глаза Чимина радостно расширились.

– Это... мне? Вы уверены, Хосок-ним?

– Конечно, тебе! – Хосок широко улыбнулся. – Только с одним условием: ты выпьешь всё лекарство, которое даст Намджун.

Чимин прижал игрушку к груди, его личико на мгновение посветлело. Но идиллия была прервана появлением Тэхёна. Тэхён был «шероховатым» — он часто говорил прямо, иногда слишком громко, но его внимательность не знала границ.

– Опять носишь его на руках, хён? – Тэхён подошел к ним, неся в руках теплые шерстяные носки. – У него ноги ледяные, а ты его босиком тащишь. Дай сюда.

Тэхён бесцеремонно перехватил одну ножку Чимина и начал натягивать носок. Чимин дернулся от неожиданности, его губа задрожала.

– Простите... я забыл надеть тапочки... – глаза мальчика наполнились слезами.

– Эй, эй, ты чего? – Тэхён замер, подняв взгляд на Чимина. Его голос мгновенно стал мягче. – Я не ругаюсь. Я просто не хочу, чтобы ты еще сильнее заболел. Посмотри на меня, Чимини.

Мальчик шмыгнул носом и посмотрел на Тэхёна. Тот аккуратно вытер слезинку с его щеки.

– Я просто ворчливый хён, не обращай внимания. Носки колючие, зато теплые. Потерпишь?

– Да, Тэхён-ним... спасибо.

Юнги, сидевший в углу дивана с книгой, не отрывая взгляда от страниц, негромко произнес:

– Чай на столе. Джин-хён, я добавил туда немного меда, только убедись, что у него нет аллергии. И хватит стоять в дверях, сквозняк идет.

Сокджин усадил Чимина за стол, продолжая придерживать его одной рукой. Мальчик был настолько слабым, что иногда просто заваливался на бок, если его не поддерживали.

– Давай, солнышко, пару ложечек каши, – уговаривал Джин, поднося ложку к губам Чимина.

– Я не хочу... пожалуйста... – Чимин упрямо сжал губы. В такие моменты в нем просыпался тот самый маленький бунтарь, который был единственным способом защиты в его прошлой жизни.

– Чимин, – голос Чонгука прозвучал строго. Младший хён стоял у окна, скрестив руки на груди. – Намджун-хён сказал, что если ты не будешь есть, придется ставить капельницу. Ты ведь не хочешь иголку в руку, верно?

Чимин вздрогнул. Воспоминания о больницах, где его оставляли одного, были слишком свежи. Он посмотрел на Джина ищущим взглядом.

– Он прав, малыш, – тихо подтвердил Сокджин. – Совсем чуть-чуть. Ради меня.

Чимин вздохнул, его плечи поникли. Он послушно открыл рот, принимая еду. Каждый глоток давался ему с трудом, но он видел, как расслабляется лицо Сокджина, и это было для него лучшей наградой.

После завтрака наступило время самой неприятной процедуры — осмотра горла и приема горьких таблеток. Чимин сидел на коленях у Джина в большой гостиной.

– Так, теперь открой рот пошире, – Намджун включил маленький фонарик.

Чимин зажмурился и послушно открыл рот.

– Молодец. Почти закончили. Теперь таблетку.

Когда Чимин увидел белую пилюлю, он внезапно оттолкнул руку Намджуна.

– Нет! Она невкусная! Я не буду! – его голос сорвался на плач. – Вы хотите меня отравить! Как они!

В комнате повисла тяжелая тишина. Все знали, о ком он говорит. Его биологические родители часто давали ему снотворное, чтобы он не плакал и не мешал им, и эти лекарства всегда вызывали у него тошноту и кошмары.

– Чимин-а, посмотри на меня, – Сокджин обхватил лицо мальчика ладонями, заставляя его сфокусироваться на своем лице. – Посмотри в мои глаза. Ты мне веришь?

Чимин всхлипнул, глядя в добрые, полные слез глаза старшего.

– В-верю...

– Я бы никогда, слышишь, никогда не дал тебе ничего, что может причинить вред. Это лекарство поможет твоему горлышку не болеть. Я выпью его вместе с тобой, хочешь?

Джин взял вторую витаминку со стола и демонстративно положил ее в рот.

– Видишь? Все хорошо. Теперь ты.

Чимин, дрожа всем телом, взял таблетку из рук Намджуна и быстро проглотил ее, запивая водой. Тэхён тут же подскочил к нему и сунул в руку дольку сладкого мандарина.

– Вот, заешь горечь. Ты герой, Чимини. Настоящий смельчак.

Мальчик уткнулся лбом в грудь Сокджина, его маленькое тело постепенно расслаблялось. Стресс и болезнь вымотали его окончательно.

– Я хочу спать... – прошептал он.

– Конечно, маленький. Пойдем, я отнесу тебя, – Сокджин легко поднял его.

– Хён, может, я? – предложил Чонгук. – Тебе тоже нужно отдохнуть, ты всю ночь с ним возился.

Сокджин покачал головой.

– Нет, Чонгук-и. Он сейчас успокоится только со мной. Идите, займитесь своими делами. Юнги, спасибо за чай. Хосок, спасибо за игрушку.

Джин медленно поднялся по лестнице, прижимая к себе спящего на ходу ребенка. В спальне он уложил Чимина на кровать, но тот не отпускал его руку даже во сне.

– Сокджин-ним... вы не уйдете? – пробормотал Чимин, не открывая глаз.

– Я здесь, малыш. Я никуда не уйду. Я буду сидеть рядом, пока ты не проснешься.

Сокджин сел в кресло у кровати, не выпуская крошечную ладонь Чимина из своей. Он смотрел на это хрупкое создание и чувствовал, как в груди щемит от нежности и боли. Чимин был их общим сокровищем, их маленьким разбитым зеркалом, которое они по кусочкам склеивали каждый день.

Спустя час в комнату тихо вошел Юнги. Он принес поднос с обедом для Сокджина.

– Поешь, хён. Ты сам скоро свалишься от истощения, – негромко сказал он, ставя поднос на тумбочку.

– Спасибо, Юнги-я. Как он? – Джин кивнул на Чимина.

– Температура вроде спадает. Намджун говорит, что к вечеру ему станет лучше. Тэхён и Хосок внизу строят крепость из подушек. Говорят, когда Чимин проснется, они устроят «королевский пир».

Юнги подошел к кровати и поправил одеяло у ног Чимина. Его обычно холодное лицо смягчилось.

– Он такой маленький, – вздохнул Юнги. – Иногда мне кажется, что если я на него слишком громко прикрикну, он просто рассыплется.

– Он сильнее, чем кажется, – отозвался Джин. – Он выжил там, где другие бы сдались. Теперь наша задача — просто дать ему повод хотеть просыпаться каждое утро.

Чимин во сне улыбнулся и крепче сжал пальцы Сокджина. Ему снилось что-то хорошее — возможно, поле подсолнухов или большой торт, который они пекли все вместе на прошлых выходных. В этом доме, окруженный шестью хёнами, он больше не был тем испуганным мальчиком из темного подвала. Здесь он был любимым сыном, младшим братом и самым ценным человеком на свете.

Сокджин тихонько запел колыбельную, и его голос мягко заполнил комнату, сплетаясь с мерным дыханием спящего мальчика. Впереди было еще много трудностей, болезней и страхов, но пока они вместе, маленькое сердце Чимина будет биться спокойно и уверенно.