Сделать невозможное

В лаборатории Эграселя всегда пахло озоном, сушеными травами и чем-то неуловимо сладким — ароматом, который Лололошка научился ассоциировать с безопасностью, домом и бесконечным удовольствием. Солнечные лучи с трудом пробивались сквозь тяжелые шторы, освещая лишь центр комнаты, где на мягких шелковых подушках покоилось сокровище эльфа.

Лололошка тяжело дышал, его пальцы судорожно сжимали простыни. Его некогда стройное, атлетичное тело полуэльфа теперь выглядело иначе. Живот, округлый и тяжелый, свидетельствовал о триумфе науки и одержимости Эграселя. Каждое движение давалось Ло с трудом, но в его глазах, затуманенных негой и преданностью, не было ни капли ропота.

Эграсель навис над ним, его длинные светлые волосы щекотали плечи возлюбленного. Его движения были резкими, властными, полными первобытного желания закрепить свое право собственности.

— Лололошка, мне так жаль, что тебе приходится проходить через эти мучения, — прошептал Эграсель, прижимаясь лбом к его лбу, хотя в его голосе не было и тени истинного раскаяния. — Но моя ревность... она невыносима. Понимаешь?

— Да... Эграсель... — выдохнул Лололошка, выгибаясь навстречу очередному толчку. — Я всё понимаю.

— Пожалуйста, забеременей снова, если понадобится. Рожай моих детей, наших детей, — продолжал эльф, его голос становился всё более страстным. — Я не буду беречь своё семя. У нас будет большая семья. Огромная семья, где каждый будет похож на тебя и на меня. Ты никогда больше не будешь одинок. Тебе больше не нужно будет уходить.

Лололошка всхлипнул, закидывая голову назад. Его тело, измененное годами тонких алхимических манипуляций и магического воздействия, откликалось на каждое слово Эграселя так же остро, как на его прикосновения. Он больше не был тем вольным авантюристом, который мог неделями пропадать в лесах или исследовать опасные руины. Эграсель приучил его к другому. Он создал зависимость — физическую, ментальную, магическую.

— Ты мой хороший эльф, — Эграсель замедлился, нежно оглаживая напряженный живот Лололошки. — Ты ведь слушаешь, что говорит твой муж?

— Всегда... — прошептал Ло, его зрачки расширились, заполняя собой радужку. — Я только твой.

Эграсель улыбнулся. Эта улыбка, которую мир считал символом доброты и бескорыстия, сейчас была полна торжества хищника. Он начал воспитывать Лололошку еще подростком, когда заметил, как ярко сияет этот полукровка. Он не мог позволить этому свету принадлежать кому-то другому или просто рассеяться в мире. Сначала это были «укрепляющие» зелья, затем — особые ритуалы связи, и, наконец, венец его гения — способ, позволивший мужчине-полуэльфу вынашивать жизнь.

Друзья Лололошки, те немногие, кто еще пытался навестить его, видели лишь счастливую пару. Они не замечали, как Ло вздрагивает от каждого шороха, если Эграселя нет рядом. Они не видели, как его тело начинает ломить от невыносимой жажды, которую может утолить только близость с его создателем.

— Тебе не больно, любовь моя? — спросил Эграсель, вновь ускоряя темп, заполняя Лололошку собой до краев.

— Нет... это... это правильно, — Ло вцепился в плечи эльфа, оставляя красные следы на безупречной коже. — Мне нужно больше... Эграсель, пожалуйста.

— Конечно. Я дам тебе всё, что ты хочешь. Ты никогда не покинешь эту комнату, если я того не пожелаю. Мир слишком опасен для тебя в таком состоянии.

Эграсель знал, что Лололошка больше не рвется в походы. Его «эксперименты» теперь ограничивались алхимическим столом в углу этой самой спальни, и то лишь под присмотром. Свободолюбивый герой был мертв, его место заняло существо, чей мир сузился до размеров одной личности.

Когда пик наслаждения накрыл их обоих, Лололошка закричал, содрогаясь в руках Эграселя. Его тело, привыкшее к этой сладкой пытке, жадно впитывало каждую каплю внимания.

Спустя долгое время, когда дыхание выровнялось, Эграсель бережно укрыл Лололошку одеялом из тончайшей шерсти. Он сел рядом, перебирая темные кудри возлюбленного.

— Ты ведь знаешь, что завтра придут старейшины? — тихо спросил Эграсель.

Лололошка заметно напрягся, прижимаясь ближе к боку мужа.

— Зачем? Они... они заберут меня?

— О, нет, — Эграсель рассмеялся, и этот смех был мягким, как шелк. — Никто не посмеет забрать тебя у меня. Они придут, чтобы восхититься моим успехом. Они думают, что я спас наш род, найдя способ продолжения династии. Они не знают, что это только для нас. Только для тебя.

— Я не хочу, чтобы они смотрели, — пробормотал Ло, пряча лицо в изгибе шеи Эграселя.

— Тогда они не увидят ничего лишнего, — пообещал эльф, целуя его в висок. — Ты будешь сидеть здесь, в безопасности. Я принесу тебе самое вкусное вино из лесных ягод и новые записи по теории маны. Тебе ведь нравится изучать их со мной?

— Да... — Лололошка закрыл глаза, чувствуя, как тяжесть в животе приятно напоминает о его предназначении. — С тобой всё нравится.

Эграсель смотрел на него с обожанием, граничащим с безумием. Он добился своего. Лололошка, великий путешественник, теперь зависел от него даже в самом элементарном — в дыхании, в движении, в желании. Каждая клетка этого тела была переписана Эграселем.

— Ты мой величайший эксперимент, — прошептал эльф, когда Ло начал погружаться в сон. — И моя самая большая любовь.

Лололошка что-то невнятно пробормотал во сне, инстинктивно ища руку Эграселя. Он не чувствовал себя пленником. В его извращенном мире, созданном гениальным эльфом, эта зависимость была высшей формой близости.

Эграсель не мог оставить Ло даже на минуту. Даже когда он выходил в соседнюю комнату за реактивами, он чувствовал, как невидимая нить связи натягивается, заставляя сердце биться чаще. Он приучил Ло к этому, но и сам стал рабом своей одержимости.

Он посмотрел на раздутый живот Лололошки и приложил к нему ладонь. Там, внутри, билось новое сердце — гарантия того, что Ло никогда не уйдет. Первая из многих гарантий.

— Мы будем вместе вечно, — пообещал он тишине лаборатории. — И никто никогда не поймет, как глубоко зашли мои изыскания.

За окном шумел лес, мир продолжал жить своей жизнью, не подозревая, что один из его величайших героев добровольно растворился в тени своего возлюбленного, обменивая свободу на сладкий яд зависимости и тяжесть новой жизни под сердцем.

Эграсель лег рядом, притягивая Лололошку к себе. Завтра будет новый день, полный новых экспериментов, новых ласк и новой, еще более крепкой привязанности. И Лололошка будет счастлив, потому что Эграсель так решил. А хороший эльф всегда должен слушать, что говорит его муж.