...

Вечер в Монако пах дорогим парфюмом, солью Лигурийского моря и катастрофой, которая только что начала обретать очертания в голове Джорджа Расселла.

Джордж сидел на террасе своего пентхауса, облаченный в шелковый халат цвета «полуночный синий» — оттенок, который, как он считал, идеально подчеркивал его скулы и статус главной дивы паддока. Перед ним стоял бокал розового вина, а в руках покоился разблокированный айфон.

Проблема была в том, что бокал был уже четвертым по счету, а Расселл в состоянии легкого опьянения становился опасно деятельным. Его британский юмор, обычно сдержанный и вежливый, в такие моменты приобретал остроту бритвы и непредсказуемость лотереи.

– О, боги, они действительно используют этот шрифт? – пробормотал Джордж, листая закрытую внутреннюю сеть «Red Bull Racing», доступ к которой он получил совершенно случайно.

Пару часов назад на благотворительном ужине Кристиан Хорнер, расщедрившись после пары коктейлей, хвастался новой системой взаимодействия с фанатами и персоналом. Джордж, обладающий памятью как у суперкомпьютера (и грацией породистой кошки), подсмотрел QR-код администратора на планшете, который Кристиан неосторожно оставил на столе.

Один клик. Одна аутентификация через FaceID (который, на удивление, принял лицо Джорджа за лицо одного из младших менеджеров — «Они все на одно лицо в этих своих белых рубашках», подумал Расселл). И вот он — святая святых. Панель управления официальным сообществом «Red Bull Connect».

Джордж икнул и хитро прищурился.

– Ну что, «быки», время провести ребрендинг. Slay, George, slay.

Первым делом он сменил аватарку сообщества. Вместо агрессивного красного быка на фоне солнца теперь красовалось селфи самого Джорджа в зеркале спортзала. Без рубашки, разумеется. С подписью: «Настоящий чемпион выглядит так. Записывайтесь на ноготочки».

– Так-то лучше, – удовлетворенно кивнул он, отпивая вина. – Эстетика — это то, чего этой команде всегда не хватало. Слишком много синего, слишком мало стиля.

Затем его взгляд упал на раздел «Технические обновления». Там висел свежий пост о новом диффузоре, который должен был привезти Максу еще две десятые в Барселоне. Джордж забавно наморщил нос и нажал кнопку «Редактировать».

«Спешим сообщить нашим дорогим болельщикам, – застучали его пальцы по экрану, – что наш новый диффузор — это чудо инженерной мысли. Он сделан из экологически чистого переработанного картона и укреплен слезами Серхио Переса. Мы обнаружили, что целлюлоза лучше взаимодействует с воздушным потоком, особенно если побрызгать её лаком для волос сильной фиксации».

– Гениально, – прошептал Джордж. – Я просто спасаю их репутацию. Это же британский постмодернизм.

Но вино требовало большего. Вино требовало драмы. А какая драма в Формуле-1 может быть круче, чем запретная любовь?

Джордж зашел в раздел «Новости пилотов» и создал новый закрепленный пост. Заголовок гласил: «Сенсационное признание Макса Ферстаппена».

– Так, – он на секунду задумался, покусывая губу. – Макс, дорогой, ты мне потом спасибо скажешь.

«Дорогие фанаты, – писал «Макс» (руками Джорджа), – я долго скрывал это, но больше не могу молчать. Моя доминация в чемпионате — это лишь попытка привлечь внимание одного конкретного человека. Каждую ночь я смотрю на презентации Mercedes и плачу, потому что Джордж Расселл слишком идеален. Его британский акцент лишает меня сна, а его презентации в Power Point — это то, о чем я мечтаю перед гонкой. Я официально заявляю, что готов уйти из Формулы-1 и закончить карьеру прямо сейчас, чтобы не мешать Джорджу завоевать титул. Моё сердце принадлежит ему, а мой болид — это просто кусок железа по сравнению с его харизмой».

Джордж перечитал написанное. В глазах немного двоилось, но текст казался ему вершиной эпистолярного жанра. Он нажал «Опубликовать» и для верности забанил трех самых активных модераторов команды, подписав причину бана: «Недостаточно стильный прикид для этого чата».

Утро в Монако началось не с кофе, а с того, что телефон Джорджа едва не взорвался от уведомлений.

Расселл проснулся, чувствуя легкую тяжесть в голове и необъяснимое предвкушение. Он лениво потянулся, нащупал гаджет и открыл социальные сети. Его имя было в мировых трендах.

«Макс Ферстаппен влюблен в Расселла?»
«Red Bull перешли на картонные детали?»
«Почему на официальной странице Хорнера висит фото Джорджа в трусах?»

Джордж подскочил на кровати, едва не запутавшись в шелковых простынях.

– Ой, – вырвалось у него. – Кажется, я немного переборщил с британским гостеприимством.

В этот момент в дверь его номера начали неистово стучать.

– Джордж! Открывай, я знаю, что ты там! – Голос принадлежал Тото Вольффу. И судя по интонации, Тото был в шаге от того, чтобы лично сломать наушники об чью-то голову.

Джордж накинул халат, поправил прическу перед зеркалом («Даже в эпицентре скандала нужно выглядеть на все сто», – напомнил он себе) и открыл дверь.

На пороге стоял Тото, красный от гнева, а за его спиной маячил Льюис Хэмилтон, который из-за всех сил пытался не заржать в голос, глядя в свой телефон.

– Джордж, скажи мне, пожалуйста, – Тото вошел в комнату, размахивая планшетом, – почему мне звонит Кристиан Хорнер и орет так, что у меня заложило ухо? Почему он утверждает, что ты захватил их внутреннюю сеть и объявил о помолвке с Ферстаппеном?

Джордж сложил руки на груди и принял свой самый невинный вид.

– Тото, ну что за обвинения? Я просто помогал им с имиджем. Ты же видел их старую аватарку? Это был прошлый век.

– Прошлый век? – Тото едва не задохнулся. – Ты написал, что их диффузор сделан из картона! Акции их поставщиков упали на четыре процента за утро!

– Но это же была шутка, – Джордж изящно опустился в кресло. – Британский юмор, Тото. Очень тонкий. Как слой лака на том самом картоне.

– А Макс? – Льюис наконец не выдержал и подал голос, заходя в комнату. – Джордж, ты серьезно написал, что он уходит из гонок, потому что ты слишком красивый?

– Ну а разве я не прав, Льюис? – Расселл вскинул бровь. – Посмотри на меня. Я — воплощение эстетики. Если Макс не может сосредоточиться на апексе, потому что думает о моих скулах, это его проблема как профессионала, а не моя.

Тото потер переносицу, пытаясь сохранить остатки самообладания.

– Хорнер требует твоей дисквалификации. Он говорит, что ты взломал их систему безопасности.

– Я ничего не взламывал, – фыркнул Джордж. – У них пароль был «Max123». Ладно, шучу, я просто зашел через админский доступ, который Кристиан сам мне практически в руки вложил. Это была проверка на бдительность. И они её провалили.

В этот момент телефон Джорджа снова завибрировал. На экране высветилось: «Входящий видеовызов: Макс Ферстаппен».

– О, – Джордж продемонстрировал экран Тото и Льюису. – Кажется, мой главный фанат хочет выразить свое восхищение.

Он нажал «Принять». Лицо Макса на экране было багровым. Он явно находился в моторхоуме, и на заднем плане было слышно, как Кристиан Хорнер что-то кричит в трубку другого телефона.

– Расселл! – прорычал Макс. – Какого черта?! Мой отец только что спросил меня, когда свадьба! Ты хоть понимаешь, что ты натворил?

Джордж лучезарно улыбнулся, поднеся телефон поближе к лицу, чтобы свет падал идеально.

– Здравствуй, Макс. Ты сегодня выглядишь... напряженным. Тебе стоит попробовать маски с гиалуроновой кислотой, стресс плохо влияет на кожу.

– Я тебя убью на трассе, – пообещал Ферстаппен, игнорируя совет по уходу. – Удали это немедленно! И верни нам доступ! Ты забанил нашего главного инженера!

– Он прислал мне дикпик? – уточнил Джордж.

– Что?! Нет! – выкрикнул Макс.

– Ах, нет. Я забанил его, потому что он носит сандалии с носками. В моем паблике — а теперь это мой паблик, Макс, смирись — действует строгий дресс-код.

– Это не твой паблик, это официальный канал Red Bull! – Макс, казалось, был близок к нервному тику. – Весь мир обсуждает, что наш диффузор из картона! Адриан Ньюи заперся в туалете и отказывается выходить!

Джордж сокрушенно вздохнул.

– Бедный Адриан. Скажи ему, что картон — это очень легкий материал, я просто хотел подчеркнуть их стремление к снижению веса болида.

– Джордж, – Тото отобрал у него телефон. – Макс, успокойся. Мы сейчас всё исправим. Джордж вернет пароли и напишет опровержение.

– Опровержение? – Расселл вскочил с кресла. – Тото, это убьет охваты! Ты видел статистику? У них за час прибавилось два миллиона подписчиков. Все хотят знать подробности нашего с Максом «романа».

– Мне плевать на охваты! – рявкнул Тото. – Отдавай телефон.

Джордж нехотя протянул гаджет.

– Ладно, ладно. Но учтите, мир еще не готов к такой правде.

Через десять минут доступ был восстановлен, а скандальные посты удалены. Однако интернет помнил всё. Скриншоты с селфи Расселла на странице Red Bull разлетелись по сети быстрее, чем Макс проезжает круг в Спа.

Когда Тото и Льюис ушли, оставив Джорджа под домашним арестом до конца дня, Расселл снова взял телефон. Он открыл личные сообщения в той самой сети, которые он предусмотрительно не стал трогать при Тото.

Там висело одно непрочитанное сообщение от Макса, отправленное всего минуту назад.

«Ладно, Расселл. Про картон было обидно. Но селфи из зала... скинь оригинал в нормальном качестве. Для архива команды, конечно».

Джордж довольно хмыкнул и откинулся на подушки.

– Британия не просто правит морями, – прошептал он, начиная печатать ответ. – Британия правит чужими админками.

Он сделал еще один глоток вина. В конце концов, быть дивой — это тяжелый труд, но кто-то же должен его выполнять. Особенно если этот кто-то выглядит в шелковом халате так чертовски хорошо.

– И всё-таки, – добавил он вслух, глядя на пустой бокал, – диффузор из картона — это была отличная идея. Нужно предложить Тото на следующей летучке. С презентацией в Power Point, разумеется.