Запах Лаванды

В школьном туалете пахло хлоркой, старой побелкой и безнадегой — привычный коктейль для любого, кто не вписывался в иерархию Элтингвилла. Билл Дикки, человек, чье эго обычно занимало всё доступное пространство, сейчас казался самому себе непривычно маленьким. Его руки, привыкшие сжимать редкие выпуски «Мстителей» или джойстик приставки, теперь смыкались на спине Дарьи Морган.

Она была холодной. Даже через плотную ткань огромной толстовки он чувствовал, как её мелко трясет. Это была не та яростная дрожь, с которой она обычно бросалась на него в спорах о «Звездных войнах», а тихая, изможденная вибрация надломленного механизма.

– Дикки... – её голос прозвучал глухо, уткнувшись в его плечо. – Что ты творишь? Отвали.

Но в её словах не было прежнего яда. Она не оттолкнула его. Напротив, её пальцы судорожно вцепились в его куртку, сминая дешевый полиэстер.

– Заткнись, Морган, – пробормотал Билл, сильнее прижимая её к себе. – Просто... просто помолчи хоть минуту. Ты выглядишь как персонаж из самого паршивого выпуска «Карателя», до того как он начинает всем мстить.

Он почувствовал, как она судорожно вздохнула. Запах лаванды — тонкий, успокаивающий, совершенно не вяжущийся с этим грязным местом — заполнил его легкие. Билл осторожно коснулся губами её макушки. Это было странно. Это было неправильно. Это шло вразрез со всем кодексом их вражды, но когда он увидел эти багровые пятна на её шее, что-то внутри него, тщательно скрываемое за слоями цинизма и гиковской спеси, треснуло.

– Это он? – спросил Билл, отстранившись ровно настолько, чтобы заглянуть ей в глаза. – Твой брат?

Дарья быстро отвела взгляд, пытаясь натянуть рукава толстовки еще ниже, хотя скрывать уже было нечего. Синяки на запястьях, похожие на жуткие браслеты, горели на её бледной коже.

– Какая тебе разница? – огрызнулась она, но голос дрогнул. – Иди делай свои обзоры на фигурки или что вы там в своем клубе дебилов обсуждаете. Не лезь не в свое дело.

– Моя мать делает так же, – внезапно произнес Билл.

Слова вылетели прежде, чем он успел их обдумать. Он никогда не говорил об этом вслух. Ни Джошу, ни Джерри, ни тем более покойному Элвису. В клубе Элтингвилла не было места для реальности — там были только параметры силы, уровни маны и каноничность сюжетов.

Дарья замерла. Она подняла на него глаза, в которых застыли невыплаканные слезы. В этот момент они оба выглядели не как фанатичные спорщики, а как двое побитых детей в нелепых декорациях средней школы.

– Она... она использует не только слова? – тихо спросила Дарья.

Билл криво усмехнулся, поправляя очки, которые все еще сползали на кончик носа.

– Когда я не соответствую её ожиданиям. А я никогда им не соответствую. Знаешь, синяки под одеждой — это классика. Она говорит, что это «воспитание».

– Мой брат называет это «учением жизни», – Дарья коснулась своей шеи, поморщившись. – Сказал, что я слишком много умничаю. Что я позорю семью своими книжками и этим... придурковатым видом.

Билл почувствовал, как в груди закипает ярость, которую он обычно приберегал для сценаристов, портивших его любимые франшизы. Но это было другое чувство. Намного острее.

– Он кусок дерьма, – констатировал Билл. – Даже по меркам второстепенных злодеев из комиксов восьмидесятых. У него нет мотивации, кроме того, что он просто ничтожество.

Дарья издала короткий, сухой смешок, который тут же перешел в прерывистый вздох.

– Спасибо, Дикки. Твои аналогии как всегда... специфичны.

– Я серьезно, Морган. – Он снова взял её за плечи, на этот раз осторожнее. – Ты не должна туда возвращаться сегодня. Пока он там.

– А куда мне идти? – Она посмотрела на него с вызовом, за которым скрывалось полное отчаяние. – К тебе? Представляю лицо твоей мамаши, когда она увидит девчонку в твоей комнате. Она решит, что ты украл её из магазина комиксов в натуральную величину.

Билл нахмурился. Перспектива привести кого-то домой, особенно Дарью, действительно сулила катастрофу. Но оставить её в таком состоянии было еще хуже.

– У нас сегодня собрание клуба в подвале, – быстро проговорил он. – Парни будут заняты спорами о том, может ли Бэтмен победить Железного человека с подготовкой в десять минут. Они тебя даже не заметят, если ты сядешь в углу с книгой. Там есть запасной выход через прачечную, мать не увидит.

Дарья недоверчиво прищурилась.

– Ты предлагаешь мне прятаться в подвале с четырьмя главными девственниками школы?

– Пятью, – поправил Билл на автомате. – И вообще, это лучше, чем получать по шее от твоего дегенерата-брата. У меня там есть аптечка. И... и новые выпуски «Песочного человека». Тебе же нравится Гейман?

Дарья замолчала. Она смотрела на него так, словно видела впервые. Исчезла маска самодовольного всезнайки, исчезла вечная ухмылка. Перед ней стоял просто парень, который знал, что такое боль, и который — о боги — только что её поцеловал (пусть и в макушку).

– Ладно, – наконец прошептала она. – Но если хоть один из вас пошутит про мой внешний вид, я сожгу ваш алтарь «Звездных войн».

– По рукам, – кивнул Билл.

Он протянул ей руку, и на мгновение она замешкалась. Затем её ладонь, маленькая и холодная, легла в его.

Они вышли из туалета, стараясь держаться на расстоянии, чтобы не привлекать внимания школьных патрульных. Коридоры казались бесконечными лабиринтами, полными опасностей, но сейчас, когда у Билла была цель, он чувствовал себя почти героем. Не великим воином, нет. Скорее тем самым нелепым помощником, который в критический момент находит в себе силы сделать что-то правильное.

Когда они добрались до дома Билла, солнце уже клонилось к закату, окрашивая пригород в тревожные оранжевые тона. Билл жестом приказал Дарье пригнуться за живой изгородью.

– Машина матери на подъезде, – шепнул он. – Жди, пока она зайдет. Потом за мной, к боковой двери.

– Ты всегда такой параноик? – тихо спросила Дарья, прижимаясь к холодной земле.

– В этом доме паранойя — единственный способ выживания, – отрезал он.

Дождавшись, пока хлопнет входная дверь и послышатся тяжелые шаги миссис Дикки на первом этаже, они проскользнули в подвал. Внутри пахло старой бумагой, пылью и дешевыми чипсами. Это было святилище Клуба Элтингвилла.

Билл быстро включил настольную лампу, стараясь не шуметь. В углу действительно громоздились стопки комиксов, а на полках за стеклом застыли фигурки супергероев, словно стражи этого странного убежища.

– Садись здесь, – он указал на старое кресло-мешок. – Я сейчас принесу мазь и лед.

Дарья опустилась в кресло, чувствуя, как напряжение последних часов начинает понемногу отпускать. Она огляделась. Здесь всё было пропитано одержимостью, но в этой одержимости был порядок, которого так не хватало в её жизни.

Билл вернулся через пару минут с тюбиком мази и пакетом замороженного горошка, обернутым в кухонное полотенце.

– Это лучшее, что я нашел, – извинился он. – Приложи к шее.

Он сел на пол рядом с ней и открыл тюбик. Его пальцы слегка дрожали, когда он осторожно коснулся её запястья, чтобы нанести мазь на синяки. Дарья вздрогнула от холода лекарства, но не отстранилась.

– Почему ты помогаешь мне, Дикки? – спросила она, когда молчание стало слишком тяжелым. – Мы же ненавидим друг друга. Ты три недели назад довел меня до крика, доказывая, что «Чудо-женщина» — это пропаганда.

Билл замер, не поднимая глаз от её руки.

– Ненависть — это тоже форма признания, Морган. Ты единственный человек в этом городе, который понимает, о чем я вообще говорю. Если тебя... если с тобой что-то случится, мне не с кем будет спорить. Мир станет чертовски скучным.

Дарья посмотрела на его склоненную голову, на растрепанные волосы и дешевую оправу очков.

– Значит, я для тебя просто достойный оппонент? – в её голосе проскользнула едва заметная улыбка.

– Ты — Дарья Морган, – Билл наконец поднял взгляд. Его глаза за линзами казались огромными и серьезными. – Ты заноза в заднице, ты невыносимая всезнайка и ты... ты не заслуживаешь того, чтобы тебя трогали эти уроды. Даже если один из них — твой брат.

Он снова взял её за руку, на этот раз просто держа её в своей.

– Знаешь, – тихо сказала Дарья, – лаванда — это запах мыла, которое я купила на свои сэкономленные деньги. Брат говорит, что это воняет «девчоночьим дерьмом». А мне кажется, что так пахнет безопасность.

– Хороший запах, – подтвердил Билл. – Намного лучше, чем запах потных футболистов в коридоре.

Они просидели так некоторое время, в тишине подвала, нарушаемой только гудением старого холодильника наверху. В этот момент границы их маленьких миров стерлись. Не было клуба, не было вражды, не было социальных ролей. Были только двое подростков, создавших свой собственный, крошечный и очень хрупкий союз против мира взрослых, который оказался слишком жестоким.

Внезапно наверху раздался грохот — миссис Дикки что-то уронила на кухне и начала громко причитать. Билл и Дарья синхронно втянули головы в плечи.

– Нам нужно придумать план, – прошептал Билл. – Ты не можешь просто вернуться туда завтра, как будто ничего не было.

– У меня есть идеи, – Дарья выпрямилась, и в её глазах снова блеснул тот самый огонек, который Билл так часто видел во время их дебатов. – Если твой клуб действительно так хорош в стратегии, как вы хвастаетесь, то, возможно, пришло время применить эти навыки в реальности.

Билл ухмыльнулся. Настоящей, хищной ухмылкой Билла Дикки.

– О, Морган. Ты даже не представляешь, на что способен обиженный гик с планом. Мы устроим твоему брату такой «сюжетный поворот», который он не забудет до конца своих дней.

Дарья впервые за весь день улыбнулась по-настоящему. Она придвинулась ближе к Биллу, и на мгновение их плечи соприкоснулись. В холодном подвале, окруженные вымышленными героями, они чувствовали себя сильнее, чем когда-либо.

– Только учти, – добавила она, – план должен быть каноничным.

– Никаких других и не держим, – ответил Билл, открывая чистую тетрадь и доставая ручку. – Итак, пункт первый: сбор разведданных...

В этот вечер Клуб Элтингвилла приобрел нового участника, хотя официально об этом никогда не будет объявлено. Но синяки начали заживать, а запах лаванды теперь навсегда ассоциировался у Билла не с мылом, а с чем-то, ради чего стоило рискнуть даже своей коллекцией редких комиксов.