Хен

Ночной Сеул дышал тяжелым, влажным воздухом, пропитанным запахом бензина и дешевого парфюма. Кан Тэхён заглушил мотор своего матового черного байка, чувствуя, как адреналин после быстрой езды всё еще покалывает кончики пальцев. Ему был двадцать один, впереди — диплом факультета спорта и, возможно, профессиональный ринг, но сегодня его главной задачей было не дать своему лучшему другу Джисону окончательно разрушить свою жизнь.

Тэхён стянул шлем, встряхнув светлыми волосами. В свои годы он выглядел как модель, сошедшая с обложки журнала, если бы не костяшки пальцев, вечно сбитые о боксерскую грушу, и холодный, оценивающий взгляд борца.

– Тэхён-а! Ну наконец-то! – Джисон вывалился из дверей клуба «Vantablack», пошатываясь и широко улыбаясь. От него разило виски. – Я думал, ты променял меня на свою железную лошадку.

– Я здесь только потому, что обещал твоей матери, что ты вернешься домой целым, – Тэхён вздохнул, поправляя кожаную куртку. – Пошли внутрь. Выпьешь воды, и поедем.

Клуб встретил их оглушительным басом и вспышками стробоскопов. Тэхён не любил такие места — слишком много людей, слишком мало кислорода. Он предпочитал тишину спортзала или рев мотора на пустой трассе. Но Джисон уже пробирался к барной стойке, и Тэхёну ничего не оставалось, кроме как следовать за ним, лавируя между танцующими телами.

Проблемы начались спустя двадцать минут. Джисон, чья способность находить неприятности была сродни таланту, умудрился опрокинуть стакан с напитком на ботинок какого-то крупного мужчины в вип-зоне.

– Эй, парень, ты хоть знаешь, сколько стоят эти туфли? – прорычал незнакомец, поднимаясь с дивана. Его друзья, такие же шкафоподобные типы, тут же окружили Джисона.

– Простите... я... ик... я вытру! – Джисон полез в карман за салфеткой, но только сильнее разозлил мужчину, едва не ткнувшись ему лицом в колено.

Тэхён оказался рядом мгновенно. Он мягко, но решительно отодвинул друга себе за спину. Его тело напряглось, приняв привычную боксерскую стойку — ноги на ширине плеч, центр тяжести смещен.

– Извините моего друга, он перебрал, – голос Тэхёна прозвучал ровно и твердо, перекрывая музыку. – Мы сейчас же уйдем.

– Уйдете? – Мужчина сплюнул на пол. – После того как этот щенок испортил мне вечер? Пусть встает на колени и лижет подошву, тогда, может, отпущу.

Тэхён прищурился. В его глазах вспыхнул опасный огонек.

– Я сказал, мы уходим. А если хочешь сатисфакции — попробуй получить её от меня.

Атмосфера вокруг них мгновенно накалилась. Тэхён уже приготовился к первому удару, зная, что против троих у него мало шансов, но он не привык отступать. Однако прежде чем первый кулак взлетел в воздух, толпа внезапно расступилась.

По залу пронеслась странная волна тишины, словно кто-то выключил звук. Со стороны главного входа шли трое.

Впереди шел мужчина, чье присутствие буквально подавляло волю. На нем была простая черная футболка, обтягивающая мощные плечи и грудь, и карго-штаны. Вся его правая рука была покрыта сложной вязью татуировок, исчезающих под воротом. Его лицо казалось высеченным из гранита: острые скулы, прямой нос и глаза, которые видели слишком много смертей, чтобы бояться пьяной драки в клубе.

– Что здесь происходит? – Голос был низким, с хрипотцой, и в нем слышалась привычка отдавать приказы, которые не обсуждаются.

Зачинщик драки внезапно побледнел. Его самоуверенность испарилась, как дым.

– Генерал Чон... – пробормотал он, делая шаг назад. – Мы просто... этот малец...

Чон Чонгук — а это был именно он, легендарный боевой офицер, о суровости которого ходили легенды даже в гражданских кругах — медленно перевел взгляд на Тэхёна. Его глаза скользнули по лицу студента, по его напряженным плечам и сбитым костяшкам.

– Малец? – Чонгук усмехнулся, и эта усмешка не сулила ничего хорошего. – Я вижу здесь только одного человека, который готов драться, и трех трусов, которые нападают толпой.

Рядом с Чонгуком стояли двое его спутников. Один, с бледной кожей и кошачьим разрезом глаз, Юнги, лениво осматривал помещение, засунув руки в карманы. Второй, высокий и широкоплечий Намджун, просто стоял, скрестив руки на груди, но его спокойствие было пугающим.

– Господин Чон, мы не хотели проблем, – начал было зачинщик, но Чонгук прервал его коротким жестом.

– Вон отсюда. Пока я не вспомнил, что сегодня не на службе и могу позволить себе немного лишнего.

Мужчин как ветром сдуло. Тэхён, всё еще не расслабляясь, смотрел на своего спасителя. Он слышал о Чон Чонгуке. В университете на факультете спорта его имя произносили с придыханием — как символ абсолютной физической и ментальной силы.

– Ты в порядке, студент? – Чонгук подошел ближе. От него пахло дорогим табаком, кедром и чем-то металлическим.

Тэхён выпрямился, стараясь не выглядеть слишком впечатленным, хотя его сердце колотилось о ребра, как пойманная птица.

– В порядке. Спасибо за вмешательство, хотя я бы справился.

Юнги, стоявший чуть позади, негромко фыркнул.

– Справился бы он. Против троих кабанов? Оптимистично.

– Я боксер, – коротко ответил Тэхён, глядя прямо в глаза Чонгуку.

Генерал приподнял бровь. Его взгляд стал изучающим. Он медленно обошел Тэхёна по кругу, словно оценивал породистого жеребца или новое вооружение.

– Боксер, значит. Техника неплохая, стойка правильная. Но в уличной драке правила не работают, парень. Тебя бы просто завалили массой.

– Это мы бы еще посмотрели, – огрызнулся Тэхён, чувствуя, как внутри закипает странное раздражение пополам с азартом.

Чонгук остановился прямо перед ним. Разница в возрасте и опыте ощущалась физически. Тэхён был высоким, но Чонгук казался монументальным. Татуировки на его руке казались живыми в свете софитов.

– Упрямый, – констатировал Чонгук. – Как тебя зовут?

– Кан Тэхён.

– Твой друг едва стоит на ногах, Тэхён. Увози его домой, пока он не нашел себе новых приключений. В этом городе не всегда буду я, чтобы разгонять мусор.

– Я не просил вас об одолжении, – Тэхён закинул руку Джисона себе на плечо. – Но спасибо. Наверное.

Он уже собирался уйти, когда рука Чонгука — тяжелая и горячая — легла ему на плечо. Тэхён замер.

– Тэхён, – негромко произнес генерал. – На факультете спорта преподает мой старый знакомый. Я зайду на следующей неделе посмотреть на твою «технику». Надеюсь, ты в ринге так же хорош, как на словах.

Тэхён почувствовал, как по спине пробежал холодок. Это не был страх. Это было предвкушение чего-то огромного и неизбежного, что только что ворвалось в его жизнь вместе с этим человеком.

– Приходите, господин генерал, – Тэхён дернул плечом, сбрасывая его руку, и одарил Чонгука своей самой дерзкой улыбкой. – Постараюсь вас не разочаровать.

Чонгук проводил его взглядом до самого выхода. Когда огни байка Тэхёна вспыхнули на улице и парень умчался в ночь, Намджун подошел к другу.

– Чонгук, ты серьезно? Решил приударить за студентом или реально хочешь проверить его хук?

Чонгук достал из кармана зажигалку, крутя её в пальцах.

– У него глаза волка, Джун. В наше время это редкость. Хочу посмотреть, сломается он или станет сильнее, если на него надавить.

– Ты всегда любил опасные игры, – заметил Юнги, направляясь к бару. – Главное, не заиграйся. Этот парень выглядит так, будто сам может кого угодно сломать.

Чонгук ничего не ответил. Он всё еще чувствовал под пальцами тепло кожаной куртки Тэхёна и видел тот дерзкий блеск в его глазах. Генерал знал: эта встреча была только началом. В Сеуле собиралась гроза, и, кажется, он только что нашел человека, который не побоится выйти ей навстречу без зонта.

***

На следующее утро Тэхён проснулся с тяжелой головой, хотя сам не выпил ни капли. Образ генерала Чона преследовал его даже во сне. Эти татуировки, этот голос... В нем была какая-то первобытная сила, которая одновременно пугала и притягивала.

Тэхён поднялся с кровати и подошел к окну. Его мотоцикл стоял во дворе, блестя на солнце.

– Генерал, значит... – прошептал он, сжимая кулаки.

Он знал, что тренировка в понедельник будет особенной. Ему нужно было стать быстрее. Сильнее. Чтобы, когда Чон Чонгук придет в зал, он увидел не просто «мальца», а равного противника.

Тэхён еще не знал, что для Чонгука он уже стал кем-то гораздо более важным, чем просто случайный парень из клуба. Генерал привык побеждать на поле боя, но сердце молодого боксера было крепостью, которую не взять штурмом. Её нужно было завоевывать.

И Чонгук, судя по всему, был готов начать эту осаду.