Придумай сам

Запах свежекрашеного пола, старой резины и хлорки — это был мир Никиты Юрьевича. Высокий, широкоплечий, с разворотом плеч, которому позавидовал бы любой пловец, он казался воплощением суровой дисциплины. Его рост в сто девяносто сантиметров заставлял учеников невольно выпрямлять спины, а резкий, порой грубоватый голос пресекал любые попытки сорвать урок. Но стоило Никите Юрьевичу остаться одному в тренерской, как эта броня давала трещину.

Он поправил очки в тонкой оправе, которые надевал только для работы с бумагами, и тяжело вздохнул. В свои тридцать он всё еще краснел, если кто-то смотрел на него слишком долго. Дылда-омега — это звучало как оксюморон, насмешка природы. Он привык прятать свою мягкость за напускной грубостью и свистком на груди.

Дверь в спортзал скрипнула. Никита не оборачивался, заполняя журнал.

– Уроки закончились, секция волейбола через полчаса, – бросил он, не глядя на вошедшего.

– А я не на волейбол, Никит, – раздался низкий, бархатистый голос, от которого у физрука по спине пробежал холодок.

Никита замер. Он узнал этот голос. Сергей. Старший брат одного из его учеников, успешный бизнесмен и человек, который последние два месяца методично разрушал его спокойствие. Сергей был альфой во всех смыслах этого слова: уверенный, властный, пахнущий дорогим парфюмом и кожей.

– Для вас я Никита Юрьевич, – отрезал физрук, наконец повернувшись. Он постарался придать лицу максимально суровое выражение, но кончики ушей предательски порозовели.

Сергей стоял, прислонившись к дверному косяку, и с нескрываемым удовольствием рассматривал мужчину перед собой. Спортивные штаны подчеркивали длинные ноги Никиты, а белая футболка натягивалась на широкой груди.

– Ну зачем так официально? – Сергей сделал шаг вперед, сокращая дистанцию. – Мы же не в классе. Я пришел пригласить тебя на ужин. Снова.

– Я занят. У меня отчеты, – Никита уткнулся в журнал, чувствуя, как внутри всё сжимается от волнения.

– Ты говоришь это восьмой раз за две недели, – Сергей подошел вплотную к столу и накрыл ладонью руку Никиты, которой тот судорожно сжимал ручку. – Хватит прятаться за этими бумажками. Ты ведь тоже этого хочешь.

– Чего «этого»? – Никита вскинул голову, его глаза сверкнули гневом, за которым скрывался страх. – Вашего самомнения? Или вашей наглости?

– Моего внимания, – мягко поправил Сергей. – И того, как у тебя сбивается дыхание, когда я подхожу ближе.

Никита хотел огрызнуться, толкнуть его, выставить вон, но рука Сергея была теплой и тяжелой. Физрук почувствовал, как его собственная воля начинает таять. Он был выше Сергея на полголовы, но сейчас чувствовал себя маленьким и беззащитным.

– Уходите, – почти прошептал Никита, теряя свою обычную суровость.

– Уйду. Только если ты пообещаешь, что сегодня вечером я за тобой заеду. В восемь. И никаких отговорок про школьные журналы.

Сергей наклонился к самому уху Никиты, и тот невольно втянул носом его запах. Терпкий, мужской, доминирующий.

– Жду тебя у входа, Никита, – прошептал Сергей и, прежде чем физрук успел что-то ответить, быстро коснулся губами его щеки.

Никита остался стоять в пустом зале, прижимая ладонь к лицу. Сердце колотилось так, будто он только что пробежал марафон.

***

Вечерний город кутался в сумерки. Никита стоял у ворот школы, нервно поправляя воротник куртки. Он чувствовал себя нелепо. Он — взрослый мужчина, учитель, сильный и независимый, — ждал свидания с человеком, который заставлял его чувствовать себя беспомощным подростком.

Черный внедорожник мягко затормозил рядом. Стекло опустилось, и Сергей улыбнулся ему той самой улыбкой, которая обещала одновременно и спасение, и гибель.

– Ты пришел. Я почти поверил, что ты сбежишь через черный ход.

– Я не трус, – буркнул Никита, забираясь в салон. Кожаные сиденья тихо скрипнули под его весом.

– Я знаю. Ты просто слишком серьезный, – Сергей тронул машину с места. – Расслабься. Я не кусаюсь. Если только ты сам об этом не попросишь.

Никита вспыхнул и отвернулся к окну. Весь вечер прошел как в тумане. Ресторан был тихим и уютным, Сергей вел себя безупречно: шутил, рассказывал истории, не давя и не пытаясь доминировать открыто. Но Никита чувствовал это напряжение — невидимую нить, которая натягивалась между ними всё сильнее.

– Почему ты выбрал физкультуру? – спросил Сергей, когда они уже заканчивали ужин. – С твоими данными ты мог бы быть моделью или профессиональным атлетом.

– Мне нравится работать с детьми, – честно ответил Никита, согревая в руках бокал с вином. – И мне... мне нравится порядок. В зале всё просто. Есть правила, есть свисток, есть результат.

– А в жизни правил нет? – Сергей внимательно смотрел на него.

– В жизни я часто не понимаю, какую роль должен играть, – Никита вдруг замолчал, испугавшись собственной откровенности. – Слишком много ожиданий от человека моего роста и вида.

– А ты не играй, – Сергей перегнулся через стол и взял его за руку. – Просто будь собой. Со мной тебе не нужно быть суровым учителем.

Когда они вернулись к дому Никиты, в машине повисла тяжелая тишина. Физрук понимал, что сейчас наступит момент истины. Он посмотрел на Сергея — тот не торопился выходить или прощаться.

– Спасибо за вечер, – тихо сказал Никита, коснувшись ручки двери.

– Это всё? – Сергей усмехнулся, и в его глазах блеснул опасный огонек. – Я два месяца добивался этого свидания не для того, чтобы просто сказать «пожалуйста».

– А для чего? – голос Никиты дрогнул.

Сергей медленно потянулся к нему, обхватил ладонью затылок и притянул к себе. Поцелуй был требовательным, властным, не оставляющим места для сомнений. Никита сначала замер, широко распахнув глаза, но через секунду его сопротивление сломалось. Он ответил, судорожно вцепившись в плечи Сергея, выдыная в его губы всё то напряжение, которое копил неделями.

– Поднимемся к тебе? – выдохнул Сергей, отстранившись всего на миллиметр.

Никита лишь кивнул, не в силах вымолвить ни слова.

Квартира встретила их тишиной и запахом чистоты. Как только дверь закрылась, Сергей прижал Никиту к стене. Разница в росте теперь не имела значения. Никита чувствовал себя ведомым, и, к своему ужасу и восторгу, это было именно то, чего он подсознательно жаждал.

– Ты такой красивый, когда перестаешь хмуриться, – шептал Сергей, расстегивая пуговицы на рубашке Никиты. – Мой большой, стеснительный Никита.

– Я... я не... – попытался возразить физрук, но его слова перешли в тихий стон, когда губы Сергея коснулись его шеи.

– Тсс, – Сергей мягко, но настойчиво подтолкнул его в сторону спальни. – Сегодня я буду решать, что ты должен делать. Ты мне доверяешь?

Никита посмотрел в его глаза — уверенные, темные от желания. В них не было насмешки, только восхищение и жажда обладания.

– Да, – выдохнул он, позволяя себе наконец-то сдаться.

В спальне горел только тусклый свет уличного фонаря. Никита чувствовал себя неловко, когда одежда упала на пол. Его тело, натренированное и мощное, сейчас казалось ему слишком громоздким. Но Сергей касался его так, словно он был драгоценным фарфором.

– Не прячься от меня, – Сергей повалил его на кровать, нависая сверху. – Смотри на меня.

Никита подчинился. Он видел, как Сергей медленно раздевается, не сводя с него глаз. Каждое движение было пропитано уверенностью хищника, который наконец-то загнал свою добычу, но не собирается ее убивать — он собирается ее любить.

Когда Сергей вошел в него, Никита вскрикнул, выгибаясь в спине. Это было остро, запредельно и так правильно, что из глаз брызнули слезы.

– Тише, родной, – Сергей переплел их пальцы, прижимая ладони Никиты к подушке. – Я здесь. Ты со мной.

– Пожалуйста... – Никита сам не знал, о чем просит, но его тело реагировало на каждое движение Сергея с первобытной жадностью.

Грубый, серьезный физрук исчез. Остался только мужчина, который плавился под руками того, кто оказался сильнее. Сергей доминировал мягко, но неумолимо, направляя их обоих к пику. Он заставлял Никиту открываться, произносить вслух то, что тот боялся даже думать, подчиняться каждому приказу.

– Скажи, чей ты? – выдохнул Сергей, ускоряя темп.

– Твой... – Никита зажмурился, чувствуя, как мир рассыпается на искры. – Я твой, Сергей.

Финал наступил одновременно. Никита содрогнулся всем телом, чувствуя, как внутри разливается жар, а сознание на мгновение гаснет. Он уткнулся лицом в плечо Сергея, тяжело и хрипло дыша.

Прошло несколько минут, прежде чем тишину нарушил голос Сергея. Он не отстранился, продолжая обнимать Никиту, поглаживая его по широкой спине.

– Ты как? – спросил он нежно.

Никита поднял голову. Очки давно улетели куда-то на пол, волосы были растрепаны, а на щеках горел румянец. Он выглядел абсолютно счастливым и непривычно беззащитным.

– Я... – Никита замялся, а потом вдруг слабо улыбнулся. – Я думаю, что завтра на уроке буду очень добрым учителем.

Сергей рассмеялся и поцеловал его в кончик носа.

– Ну уж нет. Твои ученики не должны знать, какой ты на самом деле милашка. Это будет нашим секретом.

Никита прижался к нему крепче, чувствуя, как внутри воцаряется долгожданный покой. Он всё еще был дылдой, всё еще был грубоватым физруком для всего мира, но здесь, в этих руках, он наконец-то нашел свое место. И это место было идеальным.