Запрет на любовь

Санкт-Петербург встретил Злату Соловьеву непривычным для Орла размахом и влажным, просоленным воздухом. Город казался ей огромным живым организмом, который дышал в унисон с миллионами людей. Для девочки, выросшей в стенах детского дома, где личное пространство ограничивалось тумбочкой и кроватью, Питер был одновременно мечтой и пугающей неизвестностью.

Злата привыкла быть незаметной. Десять лет гимнастики научили ее не только гибкости тела, но и невероятной выдержке. Она умела замирать, когда на нее кричали воспитатели, умела молчать, когда сверстники зло подшучивали над ее успехами. Ее длинные, иссиня-черные волосы, которые она начала красить еще в тринадцать, были своего рода щитом — за ними можно было спрятаться. При росте в сто шестьдесят пять сантиметров она казалась хрупкой, но под тонкой кожей скрывались стальные мышцы, натренированные годами изнурительных тренировок.

Поступление в спортивный университет на бюджет стало ее билетом в новую жизнь. Воспитатели, которые втайне гордились способной сиротой, помогли с документами, и вот теперь, тридцатого августа, Злата уже обживалась в общежитии. Чтобы не просить лишнего у государства и иметь хоть какие-то карманные деньги, она сразу нашла подработку в частном детском саду «Лучик». Работа с детьми ей давалась легко: малыши чувствовали ее доброту и спокойствие.

Вечер выдался теплым. В семь часов солнце еще золотило верхушки деревьев и отражалось в панорамных окнах элитных новостроек. Злата вышла за ворота садика, поправляя лямку рюкзака. Она шла вдоль парковки, погруженная в мысли о предстоящей учебе, когда тишину двора нарушил резкий топот и грубый смех.

Трое парней в темных толстовках и медицинских масках вылетели из-за угла. Они не просто бежали — они дурачились, толкая друг друга. Один из них, самый рослый, с силой пихнул Злату в плечо. Девушка не успела среагировать, ее ноги в легких кедах скользнули по асфальту, и она со всего размаху влетела спиной в капот припаркованного черного внедорожника.

В ту же секунду раздался глухой удар — кто-то из парней бросил в сторону машины тяжелый камень, который с противным скрежетом проехался по лакированной поверхности.

– Эй, смотрите, какая кукла! – крикнул один из нападавших, но, услышав, как взвыла сигнализация, компания мгновенно испарилась в подворотнях.

Злата осталась стоять, прижавшись к холодному металлу. Сердце колотилось где-то в горле. Она тяжело дышала, пытаясь осознать, что произошло. Машина продолжала надрывно орать, привлекая внимание всей округи.

Прошло не больше трех минут, когда двери ближайшего подъезда распахнулись. На крыльцо вышел парень. Злата невольно сжалась, почувствовав исходящую от него ауру угрозы. Высокий, широкоплечий, в черной футболке, открывающей татуированные руки. На его шее виднелись замысловатые узоры, уходящие под ворот. Лицо парня было холодным, словно высеченным из гранита, а сбитые в кровь костяшки пальцев красноречиво говорили о том, чем он занимается в свободное время.

Артем Игнатов был зол. Тренировка прошла паршиво, отец снова звонил с наставлениями из другого города, и единственное, чего он хотел — это забрать младшую сестру Киру из сада и поехать домой. Но звук сработавшей сигнализации его «зверя» вывел его из равновесия.

– Чо произошло тут? – Его голос, низкий и хриплый, ударил по нервам Златы сильнее, чем недавний толчок.

Он подошел вплотную, игнорируя личное пространство. Заметив глубокую царапину от камня на капоте, Артем сузил глаза. Его взгляд метнулся к девушке, которая дрожала, прижимая рюкзак к груди.

– Я... я не причем тут, – голос Златы сорвался на шепот. – Меня какие-то парни толкнули в сторону машины... они бросили что-то и убежали.

Артем медленно обошел машину, рассматривая повреждение. Камень оставил не просто след — он содрал краску до металла.

– Ага. Так я и поверил, – Артем усмехнулся, но в этой усмешке не было ни капли веселья. – Щас вызовем ментов, они быстро разберутся, кто кого толкал.

– П-пожалуйста, не надо, – Злата почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы. Страх из детства — страх перед властью, перед обвинениями, от которых некому защитить, — сковал ее тело. – Это не я... Да господи, регистратор посмотрите!

Артем тяжело вздохнул, закатив глаза. Он ненавидел женские слезы, считая их дешевым способом манипуляции. Его раздражало всё: этот вечер, эта ситуация и эта девчонка с огромными испуганными глазами.

– Да замолчи ты! – рявкнул он.

Злата вздрогнула и отшатнулась, едва не упав снова. Она зажмурилась, ожидая удара или нового потока грубости. В детском доме крик всегда предшествовал наказанию.

– Артем! Ты чего кричишь на девушку?

Из дверей садика выбежала маленькая девочка с забавными хвостиками. Кира Игнатова подлетела к брату и дернула его за руку.

– Она хорошая! Это Злата, она сегодня со мной в «Лего» играла, пока ты опаздывал!

Артем замер. Его взгляд смягчился лишь на мгновение, когда он посмотрел на сестру, но тут же снова стал ледяным, когда он перевел его на Злату.

– Она работает в твоем саду? – спросил он у Киры, не отрывая глаз от «подозреваемой».

– Да! Она самая добрая, – Кира подошла к Злате и взяла ее за руку. – Злата, ты почему плачешь? Артем тебя обидел? Я его отругаю!

Злата попыталась улыбнуться сквозь слезы, вытирая щеки тыльной стороной ладони.

– Нет, Кирюш, всё хорошо. Просто испугалась.

Артем молча достал из кармана телефон, зашел в приложение и открыл удаленный доступ к видеорегистратору. Несколько секунд он быстро прокручивал запись. На экране было четко видно, как трое подростков пробегают мимо, один толкает девушку на капот, а другой швыряет камень, прежде чем все они скрываются из виду.

Тишина на парковке стала гнетущей. Артем убрал телефон в карман джинсов. Он чувствовал легкий укол совести — редкое для него чувство. Девчонка действительно была ни при чем, а он наорал на нее так, будто она лично разбила ему лобовое стекло бейсбольной битой.

– Ладно, – буркнул он, глядя куда-то в сторону. – Видел. Не ты.

– Мог бы и извиниться, – вставила свои пять копеек Кира, грозно подбоченясь.

Артем посмотрел на сестру, затем на Злату. Сказать «извини» для него было сложнее, чем выстоять десять раундов на ринге.

– Живешь где? – вместо извинений спросил он.

– В общежитии... на Большом проспекте, – тихо ответила Злата, стараясь не смотреть ему в лицо. Ее все еще потряхивало.

– Садись. Довезу.

– Нет, спасибо, я на автобусе, – Злата сделала шаг назад. Она хотела оказаться как можно дальше от этого пугающего парня.

– Это был не вопрос, – Артем открыл заднюю дверь для сестры. – В это время в автобусах полно неадекватов. А ты и так на сегодня свой лимит приключений исчерпала. Садись вперед.

Злата посмотрела на Киру, которая активно закивала головой, и на Артема. Его лицо по-прежнему ничего не выражало, но в голосе уже не было той ярости. Понимая, что спорить с ним бесполезно, а страх перед ночными улицами после нападения только усилился, она обошла машину и села на пассажирское сиденье.

В салоне пахло дорогим парфюмом, кожей и чем-то терпким, мужским. Артем сел за руль, завел двигатель, и машина плавно тронулась с места.

– Я Артем, – внезапно произнес он, когда они выехали на главную дорогу. – А это, как ты уже поняла, Кира. Мелкая и вредная.

– Я не вредная! – донеслось с заднего сиденья.

Злата слабо улыбнулась.

– Я знаю. Кира очень послушная девочка. Меня зовут Злата.

– Злата, – повторил он, словно пробуя имя на вкус. – Из другого города приехала?

– Из Орла. Поступила в университет имени Лесгафта.

Артем мельком взглянул на ее профиль. Тонкие черты лица, черные волосы, спадающие до пояса, и эта странная, тихая покорность в осанке. Она не была похожа на тех девушек, которые обычно крутились вокруг него в универе — ярких, шумных, жаждущих внимания. В ней была какая-то скрытая глубина и... грусть?

– Спортивный, значит, – он хмыкнул. – На кого?

– Художественная гимнастика. Десять лет занималась.

– Понятно. А я боксер. Так что, если те придурки еще раз появятся — скажи Кире, она мне передаст.

Злата удивленно посмотрела на него. Артем Игнатов, который пять минут назад готов был вызвать полицию, теперь предлагал защиту?

– Почему вы решили мне помочь? – сорвалось у нее с губ прежде, чем она успела подумать.

Артем на мгновение сжал руль крепче. Он и сам не знал ответа. Может, дело было в том, как она вздрогнула от его крика — так вздрагивают те, кто привык к ударам. Или в том, что Кира смотрела на нее с обожанием.

– Считай, что я компенсирую моральный ущерб за крик, – отрезал он, закрывая тему.

Остаток пути прошел в тишине, которую нарушала только Кира, рассказывающая о том, какой рисунок она нарисовала сегодня в садике. Когда внедорожник остановился у серого здания общежития, Злата почувствовала странное облегчение, смешанное с легким уколом любопытства.

– Спасибо, что подвезли, – сказала она, открывая дверь.

– Завтра в семь вечера заканчиваешь? – спросил Артем, не глядя на нее.

– Да, а что?

– Заберу. Кира просила, чтобы ты завтра помогла ей с каким-то проектом из гербария. А мне всё равно ее забирать.

Он не дождался ответа, нажал на газ, и черная машина скрылась в сумерках питерских улиц. Злата стояла на тротуаре, глядя вслед удаляющимся красным огням. Она еще не знала, что этот вечер стал началом истории, которая перевернет ее жизнь, и что холодный боксер с разбитыми костяшками станет тем, кто научит ее больше не бояться громких звуков.

Зайдя в свою комнату, она подошла к зеркалу. На плече виднелся небольшой синяк от удара о машину, но в глазах впервые за долгое время вместо привычного страха светилось что-то похожее на надежду. Питер оказался не таким уж и холодным, если знать, где искать тепло.

А в это время Артем Игнатов, ведя машину по ночному городу, поймал себя на мысли, что впервые за долгое время он запомнил имя девушки с первого раза. Злата. Золото в черном омуте волос.

– Она тебе понравилась, да? – хитро спросила Кира из своего кресла.

– Спи уже, мелочь, – буркнул Артем, но в зеркале заднего вида отразилась тень улыбки, которую он так тщательно скрывал от всего мира.