наша тайна

Школьные коридоры во время перемены напоминали разворошенный муравейник, где каждый пытался выжить и заявить о себе. Даша шла в окружении подруг — Маши, Сони и Вероники. Они не спеша направлялись к кабинету математики, обсуждая какую-то очередную сплетню, но Даша слушала вполсила. Её рыжий каскад волос мягко пружинил в такт шагам, а голубые глаза рассеянно скользили по лицам одноклассников.

Вдруг из-за угла, словно вихрь, вылетела мужская компания. Даня, возвышающийся над всеми со своим ростом сто девяносто один сантиметр, о чём-то бурно спорил с Ромой и Пиздуловым. Его кудрявые русые волосы, за которые его все ласково или насмешливо звали «Рыжим», были всклокочены, а в глазах плясали черти.

Стоило ему заметить Дашу, как на его лице появилась ехидная ухмылка. Он молниеносно выхватил из кармана маленький пластиковый водный пистолетик. Короткий щелчок — и струйка воды прицельно ударила Даше прямо в плечо.

– Что за чёрт? – вскрикнула она, почувствовав, как холодная влага пропитывает ткань любимой кофты.

Она резко обернулась и тут же встретилась взглядом с Даней. Он стоял, небрежно крутя игрушку на пальце, и выглядел донельзя довольным собой. При посторонних они всегда вели себя как кошка с собакой: он задирал её, она огрызалась, и никто, кроме них двоих, не знал, что происходит, когда гаснет свет в школьных рекреациях.

– Что случилось? – обеспокоенно спросила Маша, заметив пятно на одежде подруги.

– Да в меня Рыжий из пистолетика стреляет, тупой блин, – буркнула Даша, стараясь скрыть предательский румянец.

Даня лишь усмехнулся, но взгляд отводить не спешил. Он смотрел на неё в упор, игнорируя своих друзей и шум вокруг. В этом взгляде не было злости — только странная, обжигающая нежность, которую он так тщательно прятал за маской школьного хулигана.

Маша, которая никогда не отличалась ангельским терпением, нахмурилась. Она знала, что Даша часто «терпит» выходки Дани, и решила вступиться. Достав свой собственный водный пистолет (в ту неделю это было повальное увлечение в школе), она несколько раз выстрелила в ответ, попав Дане по куртке.

– Получи, придурок! – бросила Маша.

Но Даня даже не шелохнулся. Он не посмотрел на Машу, не вытер воду. Он продолжал прожигать Дашу взглядом, словно в этом переполненном коридоре существовала только она одна. Даша чувствовала этот жар кожей. Она знала, что за этой напускной грубостью скрывается тот Даня, который вчера вечером нежно перебирал её рыжие пряди и шептал, что никогда её не отпустит.

Уроки тянулись бесконечно долго. Геометрия сменялась литературой, но мысли Даши были далеко. Она готова была отдать всё, что угодно, лишь бы этот день скорее закончился. Когда прозвенел последний звонок, она не спешила уходить. Пока подруги обсуждали планы на вечер, Даша медленно складывала учебники.

В этот момент к ней подошёл учитель математики.

– Даша, выручи, пожалуйста. Зайди в подсобку, там в дальнем шкафу должны быть новые мелки и чистая тряпка. Дежурные всё растащили.

Даша кивнула и направилась в конец коридора. Подсобка была тесным помещением, забитым старой мебелью, картами и коробками. Когда она переступила порог, сердце ёкнуло. Там уже кто-то был.

Соня Чуркина — девочка, чьё имя в школе ассоциировалось с вечной охотой за парнями — стояла у окна, скрестив руки на груди. Она тоже бегала за Даней, впрочем, как и за половиной футбольной команды.

– Ты Дане не пара, поняла меня, чушка рыжая? – прошипела Соня, стоило двери закрыться. – Он только мой! И сейчас он придёт сюда, у нас свидание. Так что проваливай, пока я тебе волосы не выдрала.

Даша замерла. Внутри неё поднялась волна жгучей ревности и обиды. «Он придёт сюда? К ней?» — эта мысль больно кольнула в груди. Ей хотелось вцепиться Соне в лицо, доказать, что Даня принадлежит только ей, но строптивый характер и привычка держать лицо взяли верх.

– Ага, хорошо, – холодно ответила Даша, проходя мимо неё к шкафу. – Дай мне только взять то, что нужно, и я уйду. Развлекайтесь.

Голос её дрогнул, и она ненавидела себя за это. В этот момент дверь подсобки распахнулась, и на пороге появился Даня. Он заполнил собой всё пространство, его тень легла на пол, заставляя Соню Чуркину расплыться в приторной улыбке.

– Вот это встреча! – промурчал он, глядя прямо на Дашу. – Ну-ка, что это мы тут делаем, Дашенька?

Он подошёл ближе, игнорируя застывшую в ожидании Соню. Его голос вибрировал от скрытой насмешки и чего-то ещё, более глубокого.

– Данечка, я тут тебя жду, а она... – начала было Соня, пытаясь коснуться его плеча.

Даня резко обернулся, и его лицо моментально стало холодным и злым.

– Фу, ну а ты что тут забыла? А? – он поморщился, словно увидел что-то крайне неприятное. – Я же сказал, чтобы ты ко мне не подходила. Выметайся отсюда, Чуркина. Живо.

Соня, покраснев от унижения, что-то пролепетала и пулей вылетела из подсобки. Даня тут же захлопнул дверь на защелку и повернулся к Даше. В тесном пространстве между стеллажами стало нестерпимо жарко.

– Ну и? – он прижал её к стенке, нависая всем своим огромным ростом. – Ревнуешь, Рыжая?

– Руки не распускай! – Даша попыталась оттолкнуть его, хотя сердце колотилось так, что, казалось, выпрыгнет из груди. – Ты мне даже не парень официально, чтобы так себя вести!

Даня только усмехнулся. Его ладони, большие и горячие, легли прямо ей на грудь, накрывая её через тонкую ткань кофты. Даша ахнула, но он не собирался её отпускать. Напротив, его левая рука скользнула ей за спину, притягивая почти вплотную к себе.

– Я не уберу руки, – прошептал он ей в самые губы, – ведь они нуждаются в твоём теле.

– Но не обязательно лапать меня за грудь! – возмутилась она, хотя дыхание уже сбилось. – И вообще, скажи мне, что я тебе такого сделала, что твои друзья говорят, будто мне стоит встать перед тобой на колени и извиниться за всё моё упрямство?

Даня почувствовал, как внутри него разливается вязкое возбуждение. Её возмущение, её строптивость всегда действовали на него как красная тряпка на быка.

– Ну а почему не отсосать? – нагло спросил он, приподняв бровь. – Ладно, шучу. Но я был бы совсем не против твоих искренних извинений... и прикосновений.

Он не дал ей ответить, накрыв её рот своим в страстном, почти грубом поцелуе. Даша на мгновение замерла, пытаясь сохранить остатки гордости, но бабочки в животе, о которых писали в дешёвых романах, вдруг стали реальностью. Она обмякла в его руках, отвечая на поцелуй с той же жадностью.

Её рука, словно живя собственной жизнью, скользнула вниз, минуя ремень его брюк. Когда она коснулась его через ткань, Даня глухо застонал прямо ей в губы. Она начала медленно поглаживать его, чувствуя, как он напрягается под её пальцами.

– Ты несносный, – прошептала она, отстранившись лишь на миллиметр.

– А ты только моя, – ответил он, кусая её за нижнюю губу. – И попробуй только еще раз послушать такую, как Чуркина.

В этой душной подсобке, среди коробок с мелом и старых учебников, их вражда окончательно рассыпалась в прах, уступая место тому, что они так долго и безуспешно пытались скрыть от всего мира.