игра-жизнь

Даня привык к шуму. Шум преследовал его повсюду: крики фанаток у входа в клуб, басовитые вибрации битов в студии, бесконечные уведомления в социальных сетях. Сотни девушек мечтали оказаться в его постели, писали признания в любви и караулили у подъезда, не подозревая, что их кумир чувствует к ним лишь вежливое безразличие. Его всегда тянуло к силе, к стальному характеру и власти, которую невозможно купить за просмотры на YouTube.

Той ночью Даня искал тишины. Парк, обычно заполненный молодежью и скейтерами, встретил его пугающим безмолвием. Фонари горели через один, отбрасывая длинные, ломаные тени на пустые аллеи. Воздух казался слишком густым, пропитанным запахом озона и дорогого табака. Свернув за угол старого павильона, Даня замер.

В центре площади стоял матово-черный внедорожник. Вокруг него, словно статуи, застыли люди в строгих костюмах, и тусклый свет фонарей отражался от вороненой стали пистолетов в их руках. Даня не успел сделать и шага назад.

– Стоять! – Рявкнул кто-то слева.

Сильные руки перехватили его, вывернули запястья и с силой прижали грудью к холодному, влажному от росы капоту машины. Металл обжег кожу через тонкую футболку. Даня почувствовал, как к его затылку прижалось холодное дуло.

– Что ты здесь делаешь в такое время? – Раздался над ухом спокойный, леденящий душу голос. – Неужели не знаешь, что в этот момент просыпается мафия? Жить надоело?

Даня замер, не пытаясь сопротивляться. Страх сковал мышцы, но разум работал четко. Он узнал этот голос. О Никите, главе преступного синдиката, в городе ходили легенды. Его имя произносили шепотом, а те, кто решался перейти ему дорогу, бесследно исчезали.

– Я всегда гуляю в данное время, – голос Дани едва заметно дрогнул, но он старался дышать ровно. – Здесь обычно много народу.

Никита, стоявший за его спиной, медленно убрал пистолет и схватил Даню за волосы, заставляя его запрокинуть голову и посмотреть себе в глаза. Мафиози замер. Он смотрел на лицо парня, чьи треки тайно слушал в машине, чьи клипы знал наизусть. Его личная одержимость, скрытая от глаз подчиненных, сейчас была в его руках — буквально.

– Неужели? – Никита усмехнулся, и в его глазах вспыхнул опасный огонек.

– Да, – ответил Даня, стиснув зубы от боли в корнях волос.

Никита почувствовал, как внутри него вскипает горячая волна. Это сопротивление, эта гордость в глазах рэпера, оказавшегося в ловушке, возбуждали сильнее любого наркотика. Он обернулся к своим людям, не отпуская Дани.

– В машину его. И в подвал. Живо.

***

Подвал загородного особняка Никиты не был похож на пыточную из фильмов. Это было чистое, хорошо освещенное помещение с тяжелой дубовой дверью и массивной кроватью, привинченной к полу.

Даня сидел на краю матраса, когда дверь распахнулась. Никита вошел один, сняв пиджак и расстегнув верхние пуговицы рубашки. Его взгляд больше не был холодным — он был голодным.

– Ты ведь понимаешь, Даня, что отсюда просто так не уходят? – Никита подошел вплотную, возвышаясь над ним.

– И что ты сделаешь? – Даня поднял голову, внезапно почувствовав, как страх сменяется странным азартом. – Убьешь меня?

Никита резко схватил его за горло, не сжимая до хрипа, но давая почувствовать свою власть.

– Я сделаю тебя своим, – прошептал он, толкая Даню на кровать.

То, что последовало за этим, было далеко от нежности. Никита брал то, что хотел, с грубостью, присущей человеку, привыкшему ломать чужие судьбы. Он сорвал с Дани одежду, игнорируя слабые попытки оттолкнуть его. Ремни, сдавливающие запястья, холодные прикосновения и резкие, властные движения — Никита доминировал абсолютно, наслаждаясь каждым стоном, вырывающимся из уст рэпера.

Даня, вопреки всему, чувствовал, как его собственное тело предает его. Эта первобытная сила, эта абсолютная власть Никиты была именно тем, чего он всегда подсознательно искал. Когда боль смешалась с первым удовольствием, он перестал бороться.

Спустя час, когда тяжелое дыхание обоих заполнило комнату, Никита лежал рядом, уткнувшись лицом в шею Дани. Его пальцы, еще недавно сжимавшие плечи парня до синяков, теперь осторожно поглаживали его по волосам.

– Ты сумасшедший, – выдохнул Даня, глядя в потолок.

– Я твой самый преданный фанат, – тихо ответил Никита, и в его голосе не осталось и следа той ледяной стужи.

***

Прошел год.

Для всего мира Даня оставался завидным холостяком и иконой хип-хопа. Для криминального мира Никита оставался безжалостным лидером, не знающим жалости. Но в стенах их общего дома все менялось.

Даня сидел в кресле, лениво перелистывая блокнот с новыми текстами. Никита, только что вернувшийся с тяжелых переговоров, где он едва не пристрелил конкурента, вошел в комнату. Его лицо было серым от усталости, а на костяшках пальцев виднелась свежая ссадина.

– Подойди сюда, – не оборачиваясь, произнес Даня.

Глава мафии, перед которым трепетал весь город, послушно подошел и опустился на колени у ног рэпера. Он положил голову на колени Дани, позволяя тому запустить пальцы в свои волосы.

– Сложный день? – Даня слегка потянул за пряди, заставляя Никиту зашипеть от удовольствия и боли.

– Они идиоты, – пробормотал Никита, закрывая глаза. – Не умеют слушать. Только силу понимают.

– Как и ты год назад? – Даня усмехнулся, его голос стал ниже. – На колени, щенок. Ты ведь знаешь, что я не люблю, когда ты приносишь грязь с работы домой.

Никита вздрогнул. Вне дома он был богом и судьей, но здесь, наедине с Даней, он жаждал подчинения. Это была его единственная слабость, его убежище. Он любил, когда Даня брал на себя контроль, когда его слова жалили сильнее пуль.

– Прости, хозяин, – прошептал Никита, чувствуя, как внутри все сжимается от предвкушения.

В этот момент дверь в гостиную распахнулась без стука. На пороге стоял Артём — их общий друг, человек, который когда-то официально представил их друг другу на закрытой вечеринке, хотя они уже были «знакомы» после той ночи в парке. Артём был единственным, кто знал их тайну, и единственным, кого Никита не смел тронуть за такую дерзость.

– Ой, я опять не вовремя? – Артём весело прищурился, рассматривая картину: грозный мафиози у ног поп-звезды. – Ребят, я тут притащил новые чертежи для клуба, но вижу, у вас тут свои «переговоры» в разгаре.

Никита мгновенно преобразился. Он поднялся с колен, его лицо снова превратилось в непроницаемую маску, а взгляд стал холодным и расчетливым.

– Артём, я тебе когда-нибудь голову откручу за привычку входить без стука, – процедил он, поправляя рубашку.

– Ой, да ладно тебе, Ник, – Артём бесцеремонно уселся на диван и закинул ноги на журнальный столик. – Ты же знаешь, я предсказуем только в одном — в своей непредсказуемости. Кстати, Даня, твои фанатки сегодня штурмовали студию. Одна даже пыталась пролезть через вентиляцию. Не хочешь им сказать, что ты уже занят... очень серьезным «бизнесменом»?

Даня рассмеялся, откладывая блокнот.

– И подставить Никиту под удар их ревности? Нет, уж лучше пусть думают, что я одинок. Безопасность моего «щенка» мне дороже.

Никита бросил на Даню быстрый, пылающий взгляд, в котором смешались обожание и скрытая угроза. Он подошел к Артёму и выхватил у него из рук папку с документами.

– Говори по делу, – отрезал он. – У нас мало времени.

Артём ухмыльнулся, переводя взгляд с одного на другого. Он знал, что как только он уйдет, эти двое снова вернутся к своей опасной игре, где границы между властью и подчинением стирались, оставляя место только для их странной, темной и бесконечно крепкой связи.

– Ладно, ладно, суровый босс, – Артём поднял руки в притворном жесте защиты. – К делу, так к делу. Но Даня, серьезно, напиши трек про подвалы. У тебя это явно хорошо получается вдохновляться.

Даня лишь загадочно улыбнулся, глядя на Никиту. Тот едва заметно кивнул, и в этом жесте было больше нежности, чем любой из его фанаток когда-либо удастся увидеть. Их тайна была надежно скрыта за бронированными дверями и золотыми дисками, в мире, где любовь была самой опасной игрой из всех возможных.