Хен

Лето в поместье дедушки Хюнина всегда пахло нагретой на солнце хвоей, старыми книгами и крепким чаем с чабрецом. Для девятнадцатилетнего Кая это место было единственным оазисом спокойствия, где можно было спрятаться от шумного Сеула, кутаться в безразмерные худи и часами рисовать в блокноте, сидя на веранде. Дедушка, отставной генерал Хюнин, человек стальной закалки, но бесконечной доброты к внуку, всегда говорил, что здесь воздух лечит лучше любых таблеток.

Однако в этот раз «лечение» обещало быть иным.

– Кай-я, спустись, пожалуйста! – голос дедушки донесся из гостиной. – К нам приехали старые друзья. Семья Чхве прибыла в полном составе.

Кай вздрогнул, едва не выронив карандаш. Семья Чхве. Он помнил их смутно, обрывками детских воспоминаний: строгие лица, запах дорогих парфюмов и бесконечные разговоры о медицине. Отец Сана был личным врачом генерала еще со времен службы, и их семьи связывала многолетняя дружба, скрепленная не только профессиональным долгом, но и взаимным уважением.

Кай поправил рукава своего светло-голубого худи, отчего те почти полностью закрыли ладони, и нехотя побрел вниз по лестнице. Он чувствовал себя слишком маленьким и мягким для таких встреч. Как бета, он всегда обладал спокойной аурой, но сейчас его сердце почему-то билось быстрее обычного.

В гостиной пахло кожей и чем-то острым, холодным, властным. В центре комнаты, рядом с дедушкой, стоял высокий мужчина. На нем была простая черная рубашка с закатанными рукавами, обнажающими крепкие предплечья, и строгие брюки. Его черные волосы были уложены назад, открывая резкие, почти хищные черты лица.

– А вот и наш младший, – дедушка довольно улыбнулся, кладя руку Каю на плечо. – Кай, ты ведь помнишь Сана? Он теперь не просто сын моего друга, а один из лучших специалистов в их семейной клинике.

Кай поднял глаза и замер. Чхве Сан. Десять лет разницы превратили юношу, которого Кай едва помнил, в сокрушительного доминантного альфу. Его взгляд, темный и пронзительный, казалось, прошивал насквозь, изучая каждую деталь: от мягких светлых кудрей Кая до его чуть дрожащих пальцев.

– Здравствуй, Кай, – голос Сана был низким, с легкой хрипотцой, которая, казалось, вибрировала прямо в воздухе. – Ты очень вырос.

– Здравствуйте, господин Чхве, – тихо ответил Кай, чувствуя, как щеки предательски розовеют. Он поклонился, стараясь не смотреть в эти пугающе красивые глаза.

– Оставь эти формальности, – Сан сделал шаг вперед, и Кай невольно ощутил его ауру — мощную, подавляющую, но при этом странно притягательную. – Мы ведь почти семья. Для тебя я просто Сан.

Дедушка рассмеялся, приглашая всех к столу. Вечер потек за неспешными разговорами. Старшие обсуждали политику и состояние здоровья генерала, а Кай сидел напротив Сана, стараясь максимально сосредоточиться на своем чае. Но каждый раз, когда он поднимал глаза, он натыкался на пристальный взгляд альфы. Сан не скрывал своего интереса. Он наблюдал за тем, как Кай смущенно кусает пухлую нижнюю губу, как он прячет руки в длинных рукавах, как его ресницы подрагивают от каждого громкого звука.

– Кай учится на факультете искусств, – гордо сообщил дедушка, заметив, что гость не сводит глаз с внука. – Очень талантливый мальчик, хотя и слишком скромный.

– Искусство требует тонкой натуры, – Сан медленно отпил из своего бокала, не отрывая взгляда от Кая. – В медицине мы видим тело как механизм. В искусстве — как душу. Мне бы очень хотелось взглянуть на твои работы, Кай.

Кай едва не поперхнулся чаем.

– О, они... они совсем простые. Просто наброски.

– Не скромничай, – Сан чуть улыбнулся, и эта улыбка, вопреки его суровому виду, показалась Каю неожиданно нежной. – Я ценю искренность в творчестве.

После ужина, когда старшие ушли в кабинет курить сигары и обсуждать дела, Кай поспешил на веранду. Ему нужно было вдохнуть прохладный ночной воздух, чтобы прийти в себя. Энергетика Сана была слишком тяжелой для него, она обволакивала, заставляя чувствовать себя беззащитным и в то же время странно особенным.

– Здесь действительно красиво, – раздалось за спиной.

Кай вздрогнул и обернулся. Сан стоял в дверях, прислонившись к косяку. Свет из дома падал на его лицо, подчеркивая острые скулы и линию челюсти.

– Да, дедушка очень любит этот сад, – Кай обхватил себя руками, стараясь унять легкую дрожь. – А вы... вы часто здесь бывали раньше?

– Достаточно часто, чтобы помнить, каким ты был ребенком, – Сан подошел ближе, останавливаясь в паре шагов. – Ты всегда был тихим. Прятался за спиной деда и смотрел на всех огромными глазами. Вижу, эта привычка осталась.

– Я просто не очень привык к большим компаниям, – Кай виновато улыбнулся, глядя на свои кеды. – И я не ожидал, что вы... что вы станете таким.

– Каким «таким»? – Сан сократил расстояние, и теперь Кай чувствовал тепло, исходящее от его тела.

– Таким... строгим. Властным, – Кай запнулся, подбирая слова. – Вы кажетесь человеком, который всегда знает, чего хочет, и получает это.

Сан издал короткий смешок, который больше походил на рычание, но в нем не было злости.

– В моей профессии иначе нельзя. В клинике я отвечаю за жизни. Но здесь, – он сделал еще шаг, оказываясь в личном пространстве Кая, – я просто гость. И, возможно, я действительно знаю, чего хочу.

Кай поднял голову. Сан смотрел на него так, будто видел не просто девятнадцатилетнего парня, а какую-то редкую драгоценность, которую нужно защитить от всего мира. Его рука медленно поднялась, и Сан осторожно, одними кончиками пальцев, коснулся мягкой щеки Кая.

– Ты дрожишь, – констатировал он тихим, обволакивающим голосом. – Тебе холодно или ты меня боишься?

– Я не знаю, – честно прошептал Кай, не в силах пошевелиться. – Ваша аура... она очень сильная.

– Прости, – Сан не убрал руку, его большой палец нежно погладил кожу Кая у самого края губ. – Я не хочу тебя пугать. Наоборот. Мне хочется, чтобы рядом со мной ты чувствовал себя в полной безопасности.

Кай затаил дыхание. Он был бетой, он не должен был так остро реагировать на феромоны альфы, но Сан был доминантом, и его присутствие ощущалось физически, как густой туман.

– Почему вы так смотрите на меня? – спросил Кай, набравшись смелости.

– Потому что ты — самое чистое, что я видел за последние годы, – Сан чуть склонил голову, его взгляд смягчился. – В моем мире много боли, болезней и холодного расчета. А ты... ты пахнешь дождем и тишиной.

Сан медленно убрал руку, но не отстранился.

– Завтра я уезжаю в город по делам клиники, но вернусь к вечеру. Я бы хотел, чтобы ты показал мне свои любимые места в этом лесу. Составишь мне компанию?

Кай кивнул, прежде чем успел обдумать ответ.

– Хорошо. Я... я покажу.

– Вот и славно, – Сан улыбнулся, и на этот раз это была улыбка собственника, который только что поставил невидимую метку на чем-то очень ценном. – Иди спать, Кай. Уже поздно.

– Доброй ночи, Сан, – Кай быстро проскользнул мимо него в дом, чувствуя, как горят щеки.

Поднявшись в свою комнату, он упал на кровать и прижал ладони к лицу. Сердце колотилось как сумасшедшее. Он всегда считал себя обычным, серым, незаметным, но под взглядом Чхве Сана он чувствовал себя так, будто он — центр вселенной.

На следующее утро Кай проснулся от шума мотора. Выглянув в окно, он увидел черный внедорожник Сана, уезжающий по гравийной дорожке. Весь день прошел как в тумане. Кай пытался рисовать, но на бумаге то и дело появлялись резкие линии, напоминающие разворот плеч Сана или его пронзительный взгляд.

Когда солнце начало клониться к закату, окрашивая небо в нежно-розовые и оранжевые тона, Кай вышел к воротам. Он надел свое самое уютное, оверсайз худи песочного цвета и джинсы. В руках он держал блокнот — Сан ведь просил показать работы.

Внедорожник появился ровно в назначенное время. Сан вышел из машины, уже без официального вида: на нем была простая черная футболка, подчеркивающая мускулистое тело, и джинсы.

– Готов? – спросил он, подходя к Каю.

– Да. Здесь есть тропинка к озеру, там сейчас очень красиво, – Кай указал в сторону густых зарослей сосен.

Они шли молча. Лес наполнялся вечерними звуками, стрекотом цикад и шелестом листвы. Сан шел чуть позади, позволяя Каю вести, но тот кожей чувствовал его присутствие.

– Дедушка сказал, что ты хочешь остаться в Сеуле после каникул, – нарушил тишину Сан.

– Да, я хочу найти подработку в галерее или студии, – Кай обернулся, наткнувшись на внимательный взгляд. – Но жилье в городе очень дорогое.

– Моя семья владеет несколькими жилыми комплексами рядом с центром, – спокойно заметил Сан. – И рядом с моей клиникой есть прекрасная студия, которая сейчас пустует.

Кай остановился и удивленно посмотрел на него.

– Вы предлагаете мне...

– Я предлагаю тебе помощь, – Сан подошел вплотную, глядя сверху вниз. – Не как врач или друг семьи. А как человек, который хочет, чтобы ты был поблизости.

– Но мы ведь почти не знаем друг друга, – пролепетал Кай, чувствуя, как пространство между ними снова начинает искрить.

– У нас будет вся жизнь, чтобы это исправить, – Сан протянул руку и взял Кая за ладонь. Его пальцы были длинными и сильными, они уверенно переплелись с тонкими пальцами беты. – Ты ведь чувствуешь это, Кай? Эту тягу.

Кай хотел возразить, сказать, что это просто влияние его альфа-энергетики, но слова застряли в горле. Он действительно чувствовал. С того самого момента, как увидел Сана в гостиной, его тянуло к этому человеку, как к источнику тепла в холодную ночь.

– Я... я боюсь, что вы слишком быстрый для меня, – честно признался Кай, опуская голову.

Сан мягко потянул его за руку, заставляя сделать шаг к себе. Он обнял Кая за талию, притягивая к своей груди. Кай уткнулся носом в его плечо, вдыхая аромат дорогого парфюма, смешанный с запахом кедра и чего-то чисто медицинского, стерильного.

– Я буду идти так медленно, как ты захочешь, – прошептал Сан ему в макушку. – Но я тебя не отпущу. Мои инстинкты редко меня подводят, Кай. А сейчас они кричат о том, что ты — мой.

Они стояли на берегу озера, где вода отражала первые звезды. Кай чувствовал себя маленьким в этих сильных руках, но впервые в жизни эта маленькость не пугала его. Он чувствовал себя защищенным.

– Покажешь мне свои рисунки? – тихо спросил Сан, отстраняясь ровно настолько, чтобы заглянуть Каю в глаза.

Кай кивнул и дрожащими руками открыл блокнот. На первой странице был вчерашний набросок. На нем был изображен мужчина, стоящий в дверном проеме, чьи глаза светились даже на бумаге.

Сан долго смотрел на рисунок, затем перевел взгляд на Кая.

– Значит, ты тоже думал обо мне, – это не был вопрос.

– Вы сложный объект для рисования, – смущенно пробормотал Кай. – Слишком много острых углов.

– Тогда тебе придется изучить меня получше, чтобы рисунок стал идеальным, – Сан коснулся губами лба Кая, оставляя почти невесомый, но обжигающий поцелуй. – Пойдем назад. Дедушка наверняка уже ждет нас к чаю.

Они возвращались к дому, держась за руки. Кай шел, чувствуя, как его привычный, спокойный мир рушится под напором этого властного альфы, но на обломках этого мира начинало расти что-то новое, яркое и пугающе прекрасное.

У самого крыльца Сан остановился и развернул Кая к себе.

– Завтра я уезжаю в Сеул на неделю. Поедешь со мной? Посмотришь студию, погуляем по городу.

Кай посмотрел на светящиеся окна дома, где его дедушка и отец Сана наверняка уже всё решили за них, а потом посмотрел на Сана — на его уверенную улыбку, на его глаза, в которых сейчас отражалась вся нежность мира.

– Поеду, – ответил он, и его голос больше не дрожал.

Сан притянул его к себе и на этот раз поцеловал по-настоящему — властно, собственнически, заставляя Кая приподняться на цыпочки и крепко вцепиться в его плечи. Это был вкус перемен, вкус новой жизни, в которой нежный бета и доминантный альфа-врач станут друг для друга целым миром.

– Хороший мальчик, – прошептал Сан против его губ. – Мой хороший мальчик.

Впереди был шумный Сеул, сложные разговоры и долгие вечера в пустой студии, но сейчас, под сенью старых сосен, Кай знал одно: он больше не боится этих «острых углов». Потому что именно они стали его самой надежной опорой.