наша тайна

Коридоры школы во время большой перемены всегда напоминали растревоженный улей. Гул голосов, топот сотен ног и хлопанье дверей сливались в единый шум, который Даша обычно не замечала. Она шла рядом с Машей, задыхаясь от смеха — подруга только что в красках расписала нелепую ситуацию, произошедшую на истории.

Рыжие волосы Даши, подстриженные аккуратным каскадом, подпрыгивали в такт её шагам. Она смеялась, запрокинув голову, пока боковым зрением не уловила знакомый силуэт. Из-за угла, вальяжной походкой лидера, выходил Даня в окружении своей неизменной свиты: Ромы, Кирилла и Андрея.

Даня. Высокий, под сто девяносто, с копной кудрявых русых волос, за которые его за глаза прозвали «Рыжим», хотя его шевелюра была скорее золотисто-ореховой. Его голубые глаза, обычно холодные и колючие для всех окружающих, всегда действовали на Дашу как магнит. Она на секунду засмотрелась на него, забыв, как переставлять ноги.

– Ой! – вскрикнула Даша, когда Маша, не заметив заминки подруги, случайно наступила ей на развязавшийся шнурок.

Равновесие было потеряно мгновенно. Даша нелепо взмахнула руками и приземлилась прямо на колени посреди коридора.

– Ай, бляха... – прошипела она, потирая ушибленную коленку.

Рома, шедший по правую руку от Дани, тут же залился громким гоготом.

– Смотрите, каскадница приземлилась! – выкрикнул он, и остальные парни подхватили этот смешок.

Даня не смеялся в голос. Он остановился в паре метров, засунув руки в карманы брюк. На его губах заиграла едва заметная улыбка, а в голубых глазах, устремленных на Дашу, промелькнуло нечто такое, чего он никогда не позволял себе при друзьях — нежность. Он тихо хихикнул, глядя на неё сверху вниз, но этот смех не был обидным. Он был... ласковым.

Маша, присевшая рядом, чтобы помочь подруге подняться, тоже прыснула:

– Ну ты и растяпа, Даш!

Она наклонилась к самому уху Даши и прошептала так, чтобы не услышали парни:

– Я знаю, что ты на Даню засмотрелась, поэтому и грохнулась. Видела бы ты, как он на тебя сейчас смотрит... глаз не сводит.

Даша резко обернулась. Даня действительно смотрел прямо на неё — открыто, мягко, почти влюбленно. Но стоило их взглядам встретиться, как он мгновенно преобразился. Лицо приняло привычное надменное выражение, а взгляд стал колючим.

Когда компания парней поравнялась с ними, Даня, даже не замедлив шаг, бросил через плечо:

– Ну ты и растяпа конечно, дурында.

Его голос звучал грубовато, но Даша знала: это маска. Она была готова простить ему любую колкость, лишь бы он продолжал замечать её существование.

В столовой было душно и пахло выпечкой. Маша, пребывая в игривом настроении, решила подшутить над парнями, которые сидели за соседним столом. Она незаметно схватила пакетик сахара и, целясь в Кирилла, запустила его через плечо.

– Ой... – прошептала Маша, когда пакетик, описав дугу, угодил прямо в затылок Роме.

Рома резко обернулся. В этот момент Даша как раз начала вставать со своего места, и гневный взгляд парня упал именно на неё.

– Ах ты рыжая бестия! – рявкнул Рома и, недолго думая, швырнул свой пакетик сахара в ответ.

Снаряд пролетел мимо, но заварушка уже началась. Леша, сидевший с другой стороны, решил поддержать друга и, подхватив с тарелки жирный творожный сырник, запустил им в Дашу.

Шлепок. Белая масса размазалась по груди Даши, оставляя жирное пятно на её любимом нежно-голубом лонгсливе.

В столовой на секунду воцарилась тишина. Даша замерла, глядя на испорченную вещь. В горле встал ком, а на глаза навернулись слезы. Это было не просто обидно — это было унизительно.

– Ты чего, Ром? Она же просто... – начал было Кирилл, но не успел договорить.

Даня, до этого безучастно ковырявшийся в тарелке, подорвался с места как пуля. Его лицо исказилось от ярости. В два шага он преодолел расстояние до своих друзей и с силой грохнул ладонью по столу.

– Какого хрена вы творите?! – его голос прозвучал как раскат грома.

– Да она сама начала! – огрызнулся Рома, хотя в его глазах уже читалось сомнение. – Пусть получает удовольствие от своих поступков!

– Долбаебы, это не она сделала, а её подруга! – Даня едва не сорвался на крик, нависая над Ромой. – А вы тупые дегроиды, раз не видите очевидного! Глаза разуйте!

Пока Даня в пух и прах разносил своих приятелей, Даша, не выдержав, развернулась и бросилась прочь из столовой. Она не плакала — гордость не позволяла лить слезы при всех, но сердце колотилось где-то в горле.

Она добежала до лестничного пролета, тяжело дыша, и остановилась у окна. Сзади послышались быстрые шаги.

– Даша, стой!

Она обернулась. Даня стоял перед ней, тяжело дыша. Он выглядел растерянным, что совсем не вязалось с его образом «крутого парня». Он вытащил из кармана чистый хлопковый платок и протянул ей.

– На, вытрись... – Он отвел взгляд в сторону, неловко переминаясь с ноги на ногу. – Я... они не хотели, чтобы так получилось. Прости их.

Даша взяла платок. Его пальцы на секунду коснулись её руки, и по телу пробежал электрический разряд. Она посмотрела на него — на этого высокого, нескладного, вечно колючего парня, который только что заступился за неё перед всей школой.

Благодарность и любовь переполнили её. Не отдавая себе отчета в том, что делает, Даша приподнялась на цыпочки, притянула его за воротник куртки и быстро, но нежно поцеловала в щеку.

– Спасибо, Дань, – прошептала она и, прежде чем он успел что-то сказать, развернулась и убежала вверх по лестнице.

Даня остался стоять в пустом коридоре. Он медленно поднял руку и коснулся щеки, которая всё еще горела от прикосновения её губ. На его лице медленно расплылась глупая, абсолютно счастливая улыбка.

***

– Ты сделала ЧТО?! – Маша едва не подпрыгнула на месте, когда Даша шепотом пересказала ей события на лестнице. – Даша, ты герой! Ты сделала первый шаг! Я знала, что он к тебе неровно дышит!

– Тише ты, – Даша покраснела до корней волос. – Это просто благодарность.

– Ага, конечно, благодарность в щечку, – хихикнула Маша. – Ладно, иди переодевайся, а я на улице подожду. В школе дышать нечем, а на крыльце хоть воздух есть.

Уроки закончились, и Даше нужно было зайти в раздевалку, чтобы сменить испачканный лонгслив на запасную футболку, которая всегда лежала в шкафчике.

В раздевалке было пусто и сумрачно. Даша подошла к своему шкафчику, начала расстегивать пуговицы, как вдруг свет с негромким щелчком погас.

– Эй! – воскликнула она, замирая. – Включите свет! Не смешно!

В тишине послышался скрип двери. Кто-то вошел внутрь. Сердце Даши пропустило удар.

– Кто здесь? – её голос дрогнул. – Если это шутка, то она дурацкая!

Вместо ответа её резко схватили за плечи и прижали к стене. Голова несильно стукнулась о металлический шкафчик, издав глухой звук. Незнакомец притиснул её так плотно, что Даша почувствовала жар чужого тела и услышала тяжелое дыхание прямо у себя над макушкой.

Но страх исчез мгновенно, как только до неё долетел знакомый аромат парфюма — терпкий, с нотками цитруса и табака.

– Даня? Это ты?.. – выдохнула она в темноту.

– Да, это я, – раздался его низкий, вибрирующий голос. – Только тихо.

– Почему тихо? – спросила она шепотом, чувствуя, как подкашиваются ноги.

– Я сказал — тихо! – оборвал он её, и в его голосе послышалось нарастающее напряжение.

Даша открыла рот, чтобы что-то возразить, но не успела. Даня перехватил её запястья, поднял её руки вверх, прижимая их к стене, и накрыл её губы своими.

Это не было похоже на тот робкий поцелуй в щеку. Это был напор, страсть и долгое сдерживаемое желание. Даша охнула, теряя связь с реальностью.

– Тихо, – повторил он, отрываясь от её губ лишь на мгновение. – Я поцелую тебя еще раз, только молчи.

– Я просто... – попыталась вставить Даша, но он снова заглушил её слова поцелуем, более глубоким и требовательным.

– Мне... – Даша чувствовала, как кружится голова.

Снова поцелуй. Он словно не мог надышаться ею.

– Надо переодеться... – едва слышно выговорила она.

Даня подошел еще ближе, буквально вжимаясь в неё всем телом. Даша почувствовала его возбуждение, и эта близость заставила её сердце биться в сумасшедшем ритме. Она не оттолкнула его. Напротив, она готова была отдать ему всё, что он попросит, прямо здесь, в этой темной раздевалке.

Его ладони, горячие и чуть шершавые, скользнули под край её испорченного лонгслива. Даня действовал решительно: одной рукой он попытался стянуть ткань вверх, а другой бесцеремонно, но с каким-то собственническим трепетом коснулся её груди.

Даша часто и прерывисто задышала, из её горла вырвался тихий, невольный стон.

– Я... я сама... – прошептала она, когда он помог ей освободиться от одежды.

Даня на мгновение замер, глядя на её силуэт в полумраке, а затем снова приник к её губам, не убирая руки. Даша, дрожащими пальцами нащупала на скамейке чистую вещь и быстро натянула её на себя, чувствуя, как горят щеки.

Эмоции переполнили её. Испугавшись собственной реакции и той власти, которую он имел над ней, Даша вывернулась из его рук и бросилась к выходу из раздевалки.

Она уже почти добежала до конца коридора, ведущего к выходу, когда Даня, оказавшийся невероятно быстрым, настиг её. Он схватил её за руку, разворачивая к себе. Его глаза в свете тусклых коридорных ламп казались почти черными.

– Не убегай в такой момент, – выдохнул он, глядя ей прямо в глаза с какой-то дикой, непривычной улыбкой. – Ты меня этим еще больше заводишь, дурында.