Перерождение

Смерть пахла гарью, кровью и озоном. Последнее, что помнил Джеймс Бьюкенен Барнс — это как рассыпалось в прах безумие Таноса, а его собственное тело, измотанное десятилетиями войн, наконец-то обрело покой. Он ожидал темноты. Он ожидал искупления или ада. Но вместо этого он получил оглушительный плач, запах паленого дерева и невыносимое жжение в области лба.

Прошло одиннадцать лет.

Баки, теперь официально звавшийся Гарри Поттером, сидел в купе «Хогвартс-экспресса», глядя в окно на проплывающие мимо холмы. Он был маленьким для своего возраста, но под мешковатой одеждой скрывались литые мышцы, нехарактерные для ребенка. Сыворотка суперсолдата никуда не делась — она переродилась вместе с ним, укрепляя кости и ускоряя рефлексы.

Его левая рука, скрытая под рукавом куртки, привычно отзывалась приятной тяжестью. В девять лет, когда стихийная магия вошла в резонанс с его биологией, произошел несчастный случай — выброс силы буквально аннигилировал его конечность. Но мироздание, казалось, имело на Барнса свои планы. В ту же ночь в его комнате в чулане под лестницей из воздуха соткалась она — вибраниумная рука, подарок из Ваканды, который он оставил в другом мире. Теперь она была частью его плоти, идеально подогнанная магией под детский размер.

Дверь купе с грохотом отъехала в сторону. На пороге стоял рыжий вихрастый мальчишка.

– Здесь не занято? Везде уже полно народу, – выдохнул он, переводя дух.

– Садись, – коротко бросил Баки. Солдатская привычка говорить мало и по делу осталась с ним.

– Я Рон, кстати. Рон Уизли.

– Гарри. Просто Гарри.

Рон уставился на него с любопытством, которое быстро сменилось тревогой, когда Баки потянулся за книгой, и край металлической перчатки, отливающей матовым черным блеском с золотыми прожилками, показался из-под манжеты.

– Ого... Это что, протез? – Рон округлил глаза. – У магов обычно делают из серебра или дерева, если кости нельзя восстановить...

– Это особенная вещь, – отрезал Баки, не желая пускаться в объяснения.

Спустя полчаса к ним заглянула девочка с копной густых каштановых волос и крайне самоуверенным видом.

– Вы не видели жабу? Мальчик по имени Невилл ее потерял, – заявила она тоном, не терпящим возражений. Её взгляд упал на книгу в руках Баки. – «Теория высших преобразований»? Но это же программа пятого курса! Ты не можешь этого понять.

Баки медленно поднял глаза. Гермиона Грейнджер замерла. В глазах этого мальчика не было детского задора. Там была усталость человека, видевшего слишком много смертей.

– Понимать и зазубривать — разные вещи, – спокойно ответил он. – Контроль над материей начинается с понимания её структуры.

Гермиона нахмурилась, явно задетая за живое. Её стремление к контролю и перфекционизм столкнулись с кем-то, кто явно не вписывался в её картину мира.

– Я Гермиона Грейнджер. А ты?

– Гарри Поттер.

Девочка ахнула, и Баки мысленно поморщился. Он ненавидел свою славу здесь так же сильно, как ненавидел звание Зимнего Солдата.

***

Большой зал встретил их сотнями свечей и шепотом. Баки шел в строю первокурсников, привычно сканируя помещение на предмет угроз. Выходы, возможные позиции снайперов (хотя здесь стоило опасаться палочек), слабые места в защите. Его взгляд задержался на преподавательском столе.

Человек в черном, с сальными волосами и крючковатым носом, смотрел на него с такой смесью ненависти и боли, что Баки невольно напрягся. Северус Снейп. Сержант Барнс за свою долгую жизнь научился различать людей: этот человек был сломлен, заперт в клетке собственных страхов и ошибок, и свою слабость он привык маскировать агрессией.

Подошла очередь распределения.

– Поттер, Гарри! – провозгласила профессор Макгонагалл.

Зал затих. Баки спокойно сел на табурет. Шляпа едва коснулась его головы, как в его сознании раздался тихий голос:

– О... Какая мощь. Какая дисциплина. Вижу сотни сражений, солдат. Вижу верность, которую не сломить даже пытками. Гриффиндор? Там ценят храбрость... Но твоя храбрость иного рода. Ты не ищешь славы, ты ищешь знания, чтобы выжить и защитить. Слизерин? Нет, ты слишком прямолинеен для их интриг. Твой разум — твое главное оружие.

– Мне всё равно, – мысленно ответил Баки. – Просто дай мне закончить это.

– Что ж... Пусть будет РЕЙВЕНКЛО!

Стол умников взорвался аплодисментами. Рон Уизли у стола Гриффиндора выглядел так, будто ему в кашу подсыпали дохлых мух, а Гермиона, уже успевшая сесть к львам, разочарованно поджала губы. Она явно рассчитывала, что «Герой» будет под её присмотром.

Ужин прошел в спокойствии, пока к столу Рейвенкло не подошел Снейп. Он двигался бесшумно, словно тень, и остановился прямо за спиной Баки.

– Поттер, – прошипел он, и этот голос был подобен скрежету ножа по стеклу. – Наша новая знаменитость решила, что синий цвет ему к лицу? Надеюсь, ваши умственные способности соответствуют факультету, а не вашему... сомнительному происхождению.

Баки медленно повернулся. Он не вскочил, не испугался. Он посмотрел на Снейпа снизу вверх, но профессору показалось, что на него смотрит ствол заряженного пистолета.

– Профессор Снейп, я полагаю? – голос Баки был дисциплинированно ровным. – Мои способности — это то, что я продемонстрирую на практике. Надеюсь, ваше преподавание так же эффективно, как и ваше умение эффектно появляться.

Снейп сузил глаза. Желчь подступила к горлу. Он ожидал увидеть наглого Поттера или испуганного мальчишку, но перед ним был... боец. И эта левая рука, которую мальчик даже не пытался спрятать — матовый черный металл, который, казалось, поглощал свет свечей.

– Минус пять баллов с Рейвенкло за дерзость, – выплюнул Снейп. – И за то, что вы носите это... уродство напоказ. В приличном обществе такие дефекты принято маскировать.

Баки почувствовал, как внутри шевельнулась старая ярость, но он подавил её. Он прошел через Гидру. Словесные уколы учителя химии — это ничто.

– Это не дефект, сэр, – Баки слегка приподнял железную руку, и послышался едва уловимый тихий гул вибраниума. – Это напоминание о том, что даже когда тебя ломают, ты можешь стать крепче. Странно, что вы, как мастер зелий, не цените закалку материала.

Снейп на мгновение лишился дара речи. В глубине его черных глаз промелькнуло нечто, похожее на узнавание — не личности, но боли. Однако он лишь резко развернулся, взметнув полы мантии, и ушел.

***

Первая неделя в Хогвартсе была странной. Баки быстро стал объектом пересудов. Рейвенкловцы уважали его за тишину и феноменальную память, но опасались его странной ауры.

В один из вечеров, когда Баки тренировался в пустом классе (ему нужно было поддерживать форму, несмотря на малый рост), в дверях появилась Гермиона.

– Ты неправильно держишь палочку, – заявила она вместо приветствия. – В книге «Стандартные заклинания» сказано, что кисть должна быть расслаблена.

– Книги пишут для большинства, Грейнджер, – ответил Баки, не оборачиваясь. Он отрабатывал резкий выпад. – В реальном бою расслабленная кисть означает, что ты потеряешь оружие при первом же ударе.

– Это школа, а не поле боя! – возмутилась она, заходя внутрь. Её перфекционизм требовал, чтобы всё было по правилам. – И почему ты на Рейвенкло? Ты ведь Гарри Поттер! Ты должен был быть на Гриффиндоре, с нами. Профессор Макгонагалл говорит, что ты очень талантлив, но ты... ты ведешь себя так, будто тебе здесь всё не нравится.

Баки остановился и посмотрел на неё. Гермиона выглядела искренне расстроенной. За её высокомерием скрывалось простое желание быть лучшей и принадлежать к чему-то важному.

– Мне нравится тишина, Гермиона. И мне нравится, что здесь меня не заставляют прыгать через огненные кольца ради чужого одобрения.

– Но та рука... – она указала на металл. – Я читала про магические протезы. Таких не существует. Это не гоблинская работа и не человеческая. Откуда она?

– Подарок от друзей из прошлой жизни, – коротко ответил он.

В этот момент в коридоре послышался шум. Рон Уизли вбежал в класс, запыхавшийся и бледный.

– Гарри! Гермиона! Там... там Малфой пристал к Невиллу, и они начали дуэль, но что-то пошло не так! Заклятие отрикошетило в рыцарские доспехи, и они ожили!

Баки среагировал мгновенно. Дисциплина солдата взяла верх.

– Рон, беги за профессорами. Гермиона, за мной, но держись позади. Это приказ.

Грейнджер хотела было возразить против «приказа», но тон Баки был таким, что она лишь кивнула и бросилась следом.

В коридоре третьего этажа царил хаос. Огромный железный рыцарь, объятый странным фиолетовым пламенем, крушил стены тяжелым мечом. Невилл вжался в угол, а Малфой, растерявший весь свой лоск, лежал на полу, придавленный обломком статуи.

– Назад! – крикнул Баки, выбегая вперед.

Он не стал использовать палочку. Магия в этом теле еще не была достаточно стабильной для мощных щитов. Он использовал то, что никогда его не подводило.

Баки рванул к доспехам. Его скорость, усиленная сывороткой, была невероятной для ребенка. Когда рыцарь замахнулся мечом, Баки поднырнул под удар и с силой ударил левым кулаком в сочленение доспеха.

Раздался звон металла о металл. Вибраниум поглотил кинетическую энергию удара и вернул её в десятикратном размере. Нагрудник рыцаря просто лопнул.

– Гермиона! «Локомотор Вис» на обломки! – скомандовал Баки.

Она, дрожащими руками, но с поразительной точностью, выполнила заклинание, создавая заграждение.

Баки тем временем запрыгнул рыцарю на плечи. Его железная рука сомкнулась на шлеме. Одним резким, выверенным движением он вырвал голову доспеха вместе со стержнем магического ядра. Металлическое чудовище замерло и с грохотом рассыпалось.

В коридоре воцарилась тишина, нарушаемая только тяжелым дыханием детей.

– Поттер! – раздался ледяной голос Снейпа.

Профессор стоял в конце коридора, палочка была наготове. Рядом с ним была Макгонагалл. Они увидели только финал — как одиннадцатилетний мальчик с металлической рукой буквально растерзал заколдованный доспех.

– Объяснитесь, – потребовал Снейп, подходя ближе. Его взгляд метался от обломков к Баки. – Вы решили разрушить замок в первую же неделю?

– Я устранял угрозу, сэр, – Баки выпрямился, убирая прядь волос со лба. Шрам в виде молнии слабо покалывал. – Драко Малфой нуждается в медицинской помощи. Невилл Лонгботтом в шоке.

Гермиона выступила вперед, её голос дрожал, но она говорила уверенно:

– Профессор, Гарри спас их! Если бы не он, этот рыцарь бы...

– Молчать, мисс Грейнджер, – оборвал её Снейп, но в его глазах уже не было той чистой агрессии. Там было глубокое, почти испуганное недоумение. Он посмотрел на Баки — не на сына Джеймса Поттера, а на нечто иное. – Идите в свою башню, Поттер. Нам предстоит долгий разговор с директором.

Баки лишь кивнул. Он знал, что этот мир потребует от него многого. Но пока у него была его сталь и его воля, он был готов.

– Пойдем, Рон, Гермиона, – сказал он негромко.

Рон, всё еще ошарашенный, подошел к нему.

– Слушай, Гарри... Это было круто. Страшно, но круто. Научишь меня так бить?

Баки едва заметно улыбнулся — впервые за долгое время.

– Сначала научись не ронять палочку, Уизли.

Гермиона шла рядом, то и дело бросая взгляды на его левую руку. Она уже планировала поход в библиотеку, чтобы найти всё о вибраниуме, которого не существовало в этом мире, и о мальчике, который был слишком взрослым для своих лет.

Джеймс Барнс вернулся на войну. Но на этот раз он знал, за что сражается. Не за идеологию, не за приказы, а за тех, кто шел рядом с ним. Даже если эти «солдаты» едва доставали ему до плеча.