Сын

В гостиной особняка семьи Сон царил уютный полумрак, нарушаемый лишь неоновыми отблесками от экрана смартфона. Сон Юкио, развалившись на диване в позе, которая заставила бы любого мануального терапевта впасть в депрессию, был полностью поглощен битвой в Mobile Legends. Его пальцы порхали над стеклом с невероятной скоростью — сказывались годы тренировок и природная ловкость, унаследованная от отца.

Юкио был воплощением противоречий. Его фарфоровая кожа, доставшаяся от прабабушки по отцовской линии, казалась почти прозрачной в свете экрана, а короткие, иссиня-черные волосы, напоминавшие саму ночь, беспорядочно топорщились. Но стоило ему поднять взгляд, как в глаза бросалась фамильная черта, усиленная генетикой: небесно-голубые глаза, глубокие и пронзительные, в которых, казалось, плясали искры подавленной мощи.

В свои шестнадцать он уже перерос многих сверстников. Атлетическое телосложение, проколотые уши и татуировка на плече, которую он сделал в порыве бунтарства, превращали его в полную противоположность старшему брату. Если Сухо был тихим омутом, предпочитающим холст и кисти шуму толпы, то Юкио был ураганом. Бунтарь, танцор, боец и душа любой компании, он не давал родителям скучать ни минуты.

– Черт, ну куда ты лезешь, танк?! – прошипел Юкио, когда его персонаж угодил в засаду. – Игрис, ты это видел? Они просто сливают катку!

Из тени в углу комнаты бесшумно соткался высокий силуэт в багряных доспехах. Верный рыцарь Игрис, официально назначенный личной охраной младшего сына Монарха Теней, лишь склонил голову. В отличие от Берру, который буквально души не чаял в Сухо и постоянно донимал того своей опекой, Игрис предпочитал молчаливое присутствие рядом с Юкио. Возможно, старый рыцарь видел в этом неугомонном подростке ту же искру неукротимой воли, что когда-то вела его господина.

– Молодой господин, – голос Игриса прозвучал в сознании Юкио ровно и спокойно. – Ваше сердцебиение участилось. Возможно, стоит отвлечься от магического кристалла и вернуться к тренировкам?

– Еще пять минут, Игрис, – Юкио усмехнулся, не отрываясь от экрана. – После той «вечеринки» в Рио, когда я очнулся на вершине статуи Христа-Искупителя, предки посадили меня под домашний арест. У меня из развлечений только этот телефон и твои лекции о тактике ведения боя в Средневековье.

Игрис промолчал, но в его позе чувствовалось легкое неодобрение. История с «пьяным телепортом» стала легендой в теневом мире. Сон Джин Ву тогда не на шутку разозлился, наложив строжайшее табу на любой алкоголь для младшего сына. И дело было не только в морали — силы Юкио, запечатанные отцом еще в десятилетнем возрасте, имели неприятную привычность просачиваться наружу, когда парень терял контроль.

Джин Ву до сих пор помнил тот день. Десятилетний Юкио, плачущий над телом своего убитого монстром питомца, и волна чистой, первобытной ярости, которая едва не снесла половину квартала. Тогда Юкио случайно ранил своего отца — единственного человека на планете, которого невозможно было ранить. Именно тогда Монарх понял: сила его младшего сына слишком нестабильна для этого мира.

– Скука смертная, – Юкио наконец отбросил телефон и потянулся, так что суставы хрустнули. – Друзья разъехались на каникулы, Сухо опять рисует свои шедевры в студии... Слушай, Игрис, а давай спарринг? Только чур без твоих мечей, чисто на кулаках.

– Ваш отец запретил мне провоцировать всплески вашей энергии, – напомнил рыцарь, хотя его рука непроизвольно легла на эфес.

– Да ладно тебе, старик! Мы просто разомнемся. Обещаю, я буду паинькой.

Юкио вскочил на ноги, демонстрируя грацию хищника. В нем было столько жизни, столько бьющей через край энергии, что даже стены дома, казалось, вибрировали в такт его движениям. Именно он делал семью Сон «живой». Пока Сухо воплощал собой спокойствие и рассудительность Джин Ву, Юкио был его страстью, его огнем и его тенью, которая отказывалась подчиняться правилам.

***

В это же самое время, в другом измерении, скрытом от глаз даже самого могущественного Монарха, за этой сценой наблюдали трое.

Это была иная версия реальности. Здесь Сон Джин Ву выглядел чуть старше, в его глазах светилась мудрость веков, а рядом с ним стояла Ча Хэ Ин, чья рука нежно покоилась на его плече. Между ними стоял их сын Сухо — в этом мире он был единственным ребенком. До этого момента.

– Посмотри на него, – тихо произнесла Хэ Ин, глядя на мерцающий экран межпространственного разлома, через который они наблюдали за жизнью в параллельной реальности. – Он такой... яркий.

– Он — это то, чем я мог бы стать, если бы не груз ответственности с самого начала, – отозвался Джин Ву, не отрывая взгляда от Юкио. – В нашем мире у нас только Сухо. Но там... там у нас есть он. Юкио.

Сухо из этой реальности с любопытством рассматривал своего «брата», которого у него никогда не было.

– Он совсем не похож на меня, – заметил Сухо. – Он бунтарь. И у него глаза прабабушки. Отец, почему в нашей реальности его нет?

Джин Ву вздохнул, и в этом вздохе послышался шелест тысячи теней.

– Каждая реальность — это дерево с множеством ветвей, сын. Где-то мы делаем один выбор, где-то другой. В том мире Юкио — это душа их семьи. Он тот, кто заставляет их смеяться и злиться одновременно. Он — их хаос и их радость.

– Он выглядит одиноким сейчас, – добавила Хэ Ин, заметив, как Юкио на мгновение замер, глядя в окно на заходящее солнце. – Его друзья уехали, а его сила заперта внутри. Это должно быть больно — чувствовать в себе океан и не иметь возможности выплеснуть даже каплю.

Джин Ву сжал руку жены.

– Он справится. Он — Сон. А мы... мы просто будем наблюдать. Это их жизнь, их борьба. Но признаться честно, я иногда завидую той версии себя. Иметь такого сына — это как держать в руках живую молнию.

***

Юкио в своей реальности внезапно вздрогнул. Ему показалось, что на мгновение на него устремились тысячи взглядов, полных тепла и какой-то странной грусти. Он обернулся, но в гостиной был только Игрис, неподвижный, как статуя.

– Что-то не так, молодой господин? – спросил рыцарь.

– Не знаю, – Юкио потер затылок, где красовались короткие черные пряди. – Будто кто-то на меня смотрел. Очень странное чувство. Словно я не один здесь, даже когда один.

Он подошел к окну и открыл его, впуская прохладный вечерний воздух. Где-то там, за пределами этого дома, был мир, полный монстров, подземелий и охотников. Мир, который его отец спас и который теперь охранял. Юкио знал, что рано или поздно печати падут. Он чувствовал, как сила ворочается внутри него, словно спящий зверь, готовый проснуться от малейшего шороха.

– Знаешь, Игрис, – Юкио облокотился на подоконник, глядя на звезды. – Отец думает, что защищает меня, запирая эту силу. Но я ведь чувствую её. Она не злая. Она просто... хочет быть свободной. Как и я.

– Ваш отец любит вас больше, чем вы можете себе представить, – тихо ответил Игрис. – Он боится не вашей силы, а того, что этот мир окажется слишком хрупким для неё.

Юкио усмехнулся, и в этой усмешке было столько юношеского задора, что даже тени в углах комнаты, казалось, стали светлее.

– Тогда мне придется научиться быть осторожным. Но не сегодня! Завтра я иду на скейт-площадку. И если Берру опять попытается следить за мной, переодевшись в доставщика пиццы, я заставлю его реально съесть эту пиццу вместе с коробкой.

Рыцарь издал звук, подозрительно похожий на смешок. Жизнь в доме Сон никогда не была скучной, пока в ней был Юкио. И где-то там, за гранью миров, другая версия его семьи продолжала смотреть, улыбаясь этому несносному, яркому и бесконечно любимому мальчику, который был их общим неслучившимся чудом.

Юкио схватил свои наушники, включая тяжелый рок, и начал двигаться в такт музыке, отрабатывая сложные танцевальные элементы прямо посреди гостиной. Его движения были резкими, точными и невероятно красивыми. В каждом жесте чувствовалась мощь, которую не могла скрыть ни одна печать в мире.

– Эй, Сухо! – крикнул он, услышав шаги старшего брата на лестнице. – Спускайся, я выучил новый финт! Спорим, ты так не сможешь, даже если используешь магию левитации?

Сухо, спустившийся с испачканными краской руками, лишь покачал головой, но на его губах играла мягкая улыбка.

– Опять ты за свое, Юки. Мама просила не шуметь, у неё мигрень.

– Мама любит мои танцы! – парировал Юкио, подмигивая брату. – Она говорит, что я напоминаю ей отца в молодости... ну, того, который еще не забыл, как веселиться.

Семья была в сборе. Хаос и порядок, тень и свет. И пока Юкио крутился в очередном прыжке, мельком взглянув на свое отражение в стекле, его небесно-голубые глаза на мгновение вспыхнули фиолетовым пламенем — обещанием того, что когда-нибудь этот мир еще содрогнется от имени второго сына Монарха Теней. Но это будет уже совсем другая история. А пока — каникулы продолжались.