Это больше чем боль

Зимний вечер в отделе полиции всегда пах застоявшимся кофе, дешевым табаком и жженой бумагой. Оля, которую коллеги в шутку и за глаза называли «лучшей ищейкой Алексея Михайловича», лениво перебирала файлы на компьютере. Ее красные волосы, подстриженные каскадом, сегодня казались особенно яркими в свете люминесцентных ламп.

– Оль, ты опять за свое? – Маша подошла со спины, положив руку подруге на плечо. – Рабочий день кончился десять минут назад. Пунктуальность – это не только приходить вовремя, но и уходить вовремя, чтобы не сойти с ума.

Оля обернулась, сверкнув зелеными глазами. На лице заиграла привычная милая улыбка, которая за четыре года службы стала ее идеальной маскировкой.

– Еще пять минут, Мусь. Игнат скинул логи по последнему взлому сервера мэрии. Хочу глянуть, не наследил ли там наш «Барс».

Маша вздохнула, поправляя идеально тугой пучок на затылке. Ее рост в 175 сантиметров позволял ей смотреть на Олю чуть сверху вниз, что добавляло ее образу строгости, несмотря на мягкий голос.

– Этот Барс – заноза в заднице у шефа, – Маша кивнула в сторону кабинета Алексея Михайловича, откуда доносились приглушенные крики. – Он там опять рвет и мечет.

В этот момент дверь кабинета распахнулась. На пороге стоял шеф, его лицо было багровым от ярости. Рядом, вальяжно облокотившись на косяк, стояла Мила. Кобра, как ее называли за глаза, выглядела безупречно: обтягивающее платье, холодный взгляд и легкая усмешка.

– Барс! Опять Барс! – Алексей Михайлович хлопнул ладонью по косяку. – Два года! Два года эта тварь водит нас за нос! У меня лучшие кадры, у меня Игнат, который видит сквозь код, а мы до сих пор не знаем даже пола этого вора!

– Алексей Михайлович, мы работаем, – подал голос Игнат, не отрываясь от монитора. Его очки сползли на кончик носа, а вид был донельзя жалким. – Следы затираются профессионально. Это не просто вор, это хакер экстра-класса.

Мила медленно подошла к столу шефа, погладив его по плечу.

– Леш, а может, ты не там ищешь? – пропела она, глядя прямо на Олю. – Может, Барс – это не кто-то извне? Ты же знаешь, как это бывает. Лучшие преступники – те, кто знает систему изнутри. Проверь своих, это надежнее, чем тыкать пальцем в небо.

Оля почувствовала, как внутри всё похолодело, но внешне даже не вздрогнула. Она лишь приподняла бровь.

– Мила, вы намекаете, что среди нас крот? – Оля усмехнулась. – Игнат, слышишь? Ты теперь под подозрением.

– Я? – Игнат подпрыгнул на стуле, испуганно глядя на Машу. – Маш, скажи ей! Я же... я же всё время здесь! Маш, хочешь, я тебе завтра отчет по трафику покажу? Или в кино сходим? Там как раз детектив новый...

Маша закатила глаза и спряталась за спину Оли.

– Игнат, займись делом. Оля, идем. Нам пора.

Выйдя на морозный воздух, Оля глубоко вздохнула. Маша куталась в шарф, жалуясь на холод.

– Знаешь, Оль, иногда мне кажется, что Кобра права, – тихо сказала Маша, когда они шли к парковке. – Не в смысле, что кто-то из наших – вор. А в том, что Барс слишком хорошо знает наши протоколы.

– Всем везет, Мусь. До поры до времени, – ответила Оля, чувствуя, как в кармане вибрирует второй телефон.

Через час Оля уже была в другом конце города. Маленькая кофейня в полуподвале, где всегда пахло корицей и старыми книгами. За дальним столиком сидела Марго. В свои 29 она выглядела как успешная бизнес-леди, но Оля знала, что за этим фасадом скрывается человек, который вытащил ее с улицы и научил выживать.

– Ты рискуешь, Барс, – Марго пригубила черный кофе. – Твой шеф на грани инфаркта.

– Он всегда на грани, – Оля сняла куртку, оставшись в черной водолазке. – Но Кобра начала что-то подозревать. Она капает ему на мозги.

– Значит, пора заканчивать с крупными делами на время, – Марго подалась вперед. – Сегодня последнее. Склад антиквариата на набережной. Там есть одна статуэтка, заказчик платит столько, что тебе хватит на безбедную пенсию.

– Марго, я работаю в полиции не ради денег, ты же знаешь.

– Ой, не надо этой лирики, – Марго усмехнулась. – Ты любишь азарт. Но сегодня будь осторожна. Зима, гололед, и полиция усилила патрули. Если что, я пришлю подстраховку.

– Не надо подстраховки, я справлюсь сама.

– Это не обсуждается.

Ночь опустилась на город тяжелым снежным одеялом. Оля, облаченная в свой фирменный черный костюм, бесшумно скользила по крыше склада. Внизу, на набережной, завывал ветер. Она была Барсом – быстрой, смертоносной и невидимой.

Взлом электронного замка занял тридцать секунд. Оля проникла внутрь, чувствуя привычный прилив адреналина. Она быстро нашла нужный ящик, извлекла статуэтку и уже собиралась уходить, когда тишину разорвал резкий звук.

Она случайно задела ногой скрытую растяжку, которую не заметила в темноте. В ту же секунду взвыла сирена.

– Черт! – выругалась Оля, бросаясь к выходу.

Она выскочила на улицу, где снег слепил глаза. Вдали уже мигали сине-красные огни.

– Патруль 402, видим подозреваемого на северном выходе! – раздался в рации знакомый голос.

Сердце Оли пропустило удар. Это была Маша.

Оля рванула через промзону, перепрыгивая через завалы арматуры. Она знала эти переулки как свои пять пальцев, но лед под ногами делал каждый шаг опасным.

– Стой! Полиция! – крикнула Маша, выбегая из-за угла.

Оля замерла. Между ними было метров десять. Маша держала пистолет в руках, ее лицо было сосредоточенным и бледным. Она не видела лица Барса под маской, но чувствовала, что преступник загнан в угол.

– Руки за голову! Живо! – скомандовала Маша.

Оля медленно начала поднимать руки, лихорадочно соображая, как уйти, не навредив подруге. Но в этот момент из тени за спиной Маши появилась фигура.

Это был человек Марго – крепкий парень в серой куртке. Он не собирался вести переговоры. В его руке блеснул нож.

– Маша, сзади! – крикнула Оля, забыв изменить голос.

Но было поздно. Незнакомец рванулся вперед. Маша начала разворачиваться, но поскользнулась на обледенелой плите. Нож полоснул ее по плечу, и она с криком упала, ударившись головой о бетонный выступ.

– Сука! – Оля сорвалась с места, забыв о конспирации.

Она влетела в нападавшего всем телом, сбивая его с ног. Ярость, которую она подавляла годами, вырвалась наружу. Оля нанесла серию быстрых, сокрушительных ударов. Парень пытался отбиться, но «Барс» в гневе была страшнее любого зверя. Она выбила нож и точным ударом в челюсть отправила его в глубокий нокаут.

Оля не стала его добивать. Она бросилась к Маше.

– Муся! Муся, посмотри на меня! – Оля упала на колени рядом с подругой, приподнимая ее голову.

Из раны на плече сочилась кровь, окрашивая снег в пугающе яркий алый цвет. Маша тяжело дышала, ее глаза были полуприкрыты.

– Ты... – прошептала Маша, фокусируя взгляд на маске. – Твой голос...

Оля судорожно сорвала маску. Холодный воздух обжег лицо, снежинки таяли на горячей коже.

– Это я, Маш. Это я. Пожалуйста, не закрывай глаза.

Маша смотрела на нее с ужасом и непониманием. Голубые глаза наполнились слезами.

– Оля? Нет... Оля, ты... Барс?

– Тише, тише, – Оля быстро сорвала с себя пояс и начала перевязывать рану подруги. – Я вытащу тебя. Слышишь?

– Ты меня обманывала... – голос Маши дрожал. – Все эти годы... Мы же... мы же вместе работали...

– Маша, сейчас это не важно! – Оля подхватила ее на руки. – Нам нужно уходить. Сейчас здесь будет весь отдел.

– Оставь меня... – Маша попыталась оттолкнуть ее, но сил не было. – Ты преступница... Я должна тебя задержать...

– Задержишь потом, – отрезала Оля. – Если выживешь. А я не дам тебе сдохнуть в этом сугробе.

Оля тащила Машу через лабиринты складов, чувствуя, как мышцы стонут от напряжения. Она слышала лай собак и крики Алексея Михайловича где-то позади. Игнат наверняка уже отслеживал их по камерам, если они еще работали.

Она вывела их к старому гаражному кооперативу, где у нее была припрятана машина. Загрузив Машу на заднее сиденье, Оля прыгнула за руль.

– Зачем? – Маша сидела, прислонившись лбом к холодному стеклу. Ее голос звучал безжизненно. – Зачем ты это делала, Оля? У тебя же была нормальная жизнь.

– Нормальная жизнь? – Оля резко вырулила на шоссе. – Маш, когда меня вышвырнули на улицу после детдома, никому не было дела до моей «нормальной жизни». Если бы не Марго, я бы сгнила в подворотне.

– Но полиция... Ты же ловила преступников лучше всех!

– Потому что я знаю, как они думают! – Оля ударила по рулю. – Я очищала город от мрази, которая мешала мне работать. Это был мой кодекс.

– Твой кодекс – это ложь, – Маша закрыла глаза, по ее щеке скатилась слеза. – Ты убивала людей.

– Это были несчастные случаи! – Оля почти кричала. – Кто-то нарывался сам, кто-то лез под руку. Я никогда не хотела...

– Та девушка на штыке тоже «нарвалась»? – тихо спросила Маша. – Мы вели это дело год назад. Ты тогда еще помогала мне составлять отчет. И ты знала, что это ты ее толкнула.

Оля замолчала. В машине повисла тяжелая, удушающая тишина. Только дворники мерно скребли по стеклу, счищая снег.

– Я отвезу тебя к врачу, которому доверяю, – наконец сказала Оля. – Он зашьет рану и не задаст вопросов. А потом... потом ты решишь, что делать.

– Я уже решила, – Маша открыла глаза, и в них не было прежней теплоты. Только холодная, профессиональная решимость. – Как только я смогу стоять на ногах, я напишу рапорт.

Оля горько усмехнулась.

– Я и не ждала другого. Ты всегда была слишком правильной, Муся.

– Я не «Муся» для тебя. Больше нет.

Оля вела машину в серые сумерки утра, понимая, что ее двойная жизнь рухнула окончательно. В зеркале заднего вида она видела бледное лицо подруги, ставшей врагом. Где-то там, в отделе, Алексей Михайлович уже понимал, что Барс ускользнул, а Кобра злорадно улыбалась, готовя новую порцию яда.

Но сейчас Олю волновало только одно – чтобы Маша продолжала дышать. Даже если за этот вдох Оле придется заплатить своей свободой.

– Знаешь, – тихо произнесла Оля, сворачивая в глухой переулок. – Игнат действительно тебя любит. Когда всё закончится... дай ему шанс. Он хотя бы честный.

Маша ничего не ответила. Она лишь крепче сжала раненое плечо, глядя, как падает снег, скрывая следы преступления, которое невозможно простить.