ревность

Алексей Тарасов всегда считал себя человеком рациональным. Ну, по крайней мере, старался им быть. В конце концов, в его «профессии» эмоции – это роскошь, которую не всегда можно себе позволить. Но что-то в Вове, в его спокойной, почти застенчивой манере держаться, в его привычке задумчиво грызть кончик ручки, когда он погружался в свои писательские лабиринты, – что-то в нем будоражило в Леше совершенно новые, незнакомые ему прежде чувства. И одним из таких чувств была ревность.

Не то чтобы Леша был ревнивцем в классическом понимании. Он не устраивал сцен, не проверял телефон Вовы, не следил за каждым его шагом. Его ревность была… избирательной. Она просыпалась, когда к его Вове, его тихому, умному Вове, кто-то начинал проявлять излишнее внимание, которое, по мнению Леши, выходило за рамки приличия. Флирт, заигрывания, попытки «подкатить» – вот это Леша не прощал. Совсем.

Они сидели в их любимом кафе – маленьком, уютном местечке с потертыми деревянными столиками и запахом свежесваренного кофе. Вова, как всегда, был погружен в свои мысли, делая пометки в блокноте. Он был писателем, и его мир часто существовал где-то между строк, в хитросплетениях сюжетов и характеров. Леша же, напротив, был полностью в настоящем моменте, сканируя окружающее пространство с той же внимательностью, с которой он когда-то сканировал улицы в поисках… ну, в поисках своей работы.

Сегодня их мирное существование было нарушено. За соседним столиком сидела компания молодых людей, и один из них, высокий блондин с нарочито небрежной прической и слишком широкой улыбкой, явно положил глаз на Вову. Сначала это были лишь взгляды, скользящие по его фигуре, задерживающиеся на его руках, когда он писал. Леша напрягся. Он чувствовал, как внутри начинается медленное, тягучее раздражение.

– Что-то не так? – Вова поднял глаза, заметив перемену в настроении Леши. Его взгляд был мягким и немного рассеянным, как будто он только что вернулся из другого измерения.

– Все отлично, – Леша выдавил улыбку, которая скорее походила на оскал. – Просто… кофе что-то не очень сегодня.

Вова пожал плечами и снова уткнулся в блокнот. А блондин тем временем осмелел. Он встал, подошел к их столику и, наклонившись, обратился к Вове:

– Извините, я не мог не заметить, как вы увлечены. Вы пишете?

Леша почувствовал, как мышцы его челюсти напряглись. Он хотел было ответить сам, но Вова, к его удивлению, поднял голову и, слегка улыбнувшись, сказал:

– Да, пытаюсь.

– Очень интересно! А что именно? – Блондин явно не собирался отступать. Его голос был масляным, а взгляд – слишком наглым.

– Это… личное, – Вова попытался вежливо уйти от разговора.

– Ну что вы! Творческие люди должны делиться своим вдохновением! Я вот тоже творческая личность, – блондин театрально поправил волосы. – Художник. Может, мы могли бы обсудить…

Леша больше не мог этого выносить. Его ревность, которая до этого момента тлела внутри, вспыхнула ярким пламенем. Он резко встал, отодвинув стул так, что тот с грохотом ударился о пол. Все взгляды в кафе устремились на него.

– Он занят, – голос Леши был низким и опасным. В нем не было и намека на обычную добродушность. Это был голос хищника, который предупреждает о своей территории.

Блондин вздрогнул. Он явно не ожидал такой реакции. Его улыбка сползла с лица, сменившись растерянностью.

– Эм… я просто… – он попытался что-то выдавить.

– Я сказал, он занят, – Леша сделал шаг вперед, приближаясь к блондину. Его взгляд был холодным и пронзительным. – Ты не понял? Или мне нужно объяснить на более понятном тебе языке?

Вова, который до этого с удивлением наблюдал за происходящим, вдруг понял, что назревает серьезный конфликт. Он схватил Лешу за руку.

– Леша, успокойся. Все в порядке, – его голос был тихим, но в нем прозвучали нотки тревоги.

Но Леша уже вошел в раж. Он не обратил внимания на Вову. Его взгляд был прикован к блондину, который теперь выглядел откровенно испуганным.

– Послушай, приятель, – Леша продолжил, понизив голос до шепота, но так, чтобы блондин все равно его услышал. – У Вовы есть я. И он не нуждается ни в твоем вдохновении, ни в твоих творческих излияниях. А если ты еще раз подойдешь к нему с подобными намерениями, я обещаю, тебе очень сильно не поздоровится. Понял?

Последние слова прозвучали как приговор. Блондин побледнел. Он кивнул, почтительно, и, не проронив больше ни слова, поспешно ретировался к своему столику, а затем и вовсе покинул кафе со своими друзьями.

В кафе повисла напряженная тишина. Все взгляды были прикованы к Леше, который стоял, тяжело дыша, сжав кулаки. Вова все еще держал его за руку, и его прикосновение было единственной ниточкой, которая связывала Лешу с реальностью.

– Леша, – Вова наконец нарушил молчание. Его голос был спокойным, но в нем чувствовалась легкая укоризна. – Что это было?

Леша обернулся к Вове. Его глаза все еще горели.

– Что это было? Это было то, что должно было быть, – он ответил, пытаясь восстановить дыхание. – Он к тебе приставал.

– Он просто хотел поговорить, – Вова вздохнул.

– Нет, Вова, он хотел флиртовать. А таких я не прощаю, – Леша опустился на стул, все еще чувствуя прилив адреналина. – Ты что, не видишь? Он на тебя вешался!

– Леша, я взрослый человек. Я сам могу разобраться, если ко мне кто-то пристает, – Вова покачал головой.

– А я что, сказал, что не можешь? – Леша поднял брови. – Я просто помог тебе.

– Помог? Устроить сцену в кафе? – Вова посмотрел на него с легким упреком. – Теперь все на нас смотрят.

Леша огляделся. Действительно, несколько пар глаз все еще были устремлены на них. Он вздохнул.

– Ну и пусть смотрят. Зато больше никто не посмеет к тебе подкатить.

Вова отпустил его руку и откинулся на спинку стула. Он помассировал виски.

– Ты иногда такой… дикий.

– Я такой, какой есть, – Леша пожал плечами. – И я не позволю никому тебя обижать. Или приставать к тебе.

– Ты же понимаешь, что это перебор? – Вова посмотрел на него серьезно.

– Перебор – это когда кто-то пытается увести у меня то, что принадлежит мне, – Леша наклонился вперед, его взгляд был прямым и честным. – Ты мой, Вова. И я не собираюсь ни с кем тобой делиться.

Вова молчал. Он смотрел на Лешу, и в его глазах читалась смесь удивления, растерянности и… чего-то еще, что Леша не мог сразу распознать. Возможно, нежности.

– Я никогда не говорил, что я не твой, – Вова наконец произнес, его голос был почти шепотом. – Но так… так нельзя. Люди будут бояться к нам подходить.

– Ну и отлично, – Леша улыбнулся, и на этот раз его улыбка была искренней. – Меньше проблем.

– Леша… – Вова вздохнул. – Ты же знаешь, я ценю твою заботу. Но иногда ты перегибаешь палку.

– Я просто не хочу, чтобы тебя кто-то обидел, – Леша протянул руку и накрыл ею ладонь Вовы. Его прикосновение было теплым и успокаивающим. – Ты слишком хороший. Слишком наивный. Люди этим пользуются.

– Я не наивный, – Вова слегка нахмурился.

– Наивный, – Леша упрямо повторил. – И я не позволю никому использовать твою доброту.

Они сидели так какое-то время, в тишине, нарушаемой лишь негромким шумом кафе. Леша чувствовал, как напряжение постепенно отпускает его. Он посмотрел на Вову, на его задумчивое лицо, на то, как свет падает на его волосы. И в этот момент он понял, что его ревность – это не просто собственничество. Это было что-то гораздо более глубокое. Это была защита. Защита того, что было ему дорого. Защита Вовы.

– Может, пойдем отсюда? – предложил Вова. – Мне что-то расхотелось тут сидеть.

– Хорошо, – Леша кивнул. Он встал, оплатил счет и, взяв Вову за руку, повел его из кафе.

Когда они вышли на улицу, свежий воздух немного отрезвил Лешу. Он отпустил руку Вовы и засунул руки в карманы.

– Прости, – он сказал, глядя под ноги. – Я, наверное, немного перегнул.

Вова остановился и повернулся к нему. Он положил руку на плечо Леши.

– Немного? – в его голосе прозвучала легкая усмешка. – Ты напугал его до смерти.

– Ну и ладно, – Леша поднял голову и посмотрел на Вову. – Зато ты теперь в безопасности.

Вова покачал головой, но его губы тронула легкая улыбка.

– Ты неисправим, Леша.

– Зато я люблю тебя, – Леша сказал это просто, без всякого пафоса, как будто это было само собой разумеющимся фактом.

Вова замер. Его улыбка стала шире, а глаза потеплели.

– Я знаю, – он ответил, а затем, наклонившись, быстро поцеловал Лешу в щеку. – И я тебя тоже.

Леша почувствовал, как тепло разливается по его груди. Он обнял Вову, крепко прижимая его к себе. В этот момент все его внутренние демоны, все переживания и ревность отступили. Осталось только это тепло, это чувство принадлежности.

Они пошли дальше, рука об руку, по оживленным улицам города. Леша все еще чувствовал легкое покалывание от адреналина, но теперь оно было приятным. Он знал, что его ревность – это не всегда хорошо, что она может быть разрушительной. Но он также знал, что это часть его любви к Вове. И пока Вова понимал это, пока он принимал Лешу таким, какой он есть, Леша был готов справляться со своими внутренними демонами.

Вечером, когда они уже были дома, Вова сидел за своим рабочим столом, а Леша лежал на диване, читая какую-то книгу. Тишина в квартире была нарушена только шелестом страниц и негромким стуком клавиш.

– Леша, – Вова вдруг окликнул его.

– Мм? – Леша оторвался от книги.

– Я тут подумал, – Вова повернулся к нему. – Может, тебе стоит попробовать себя в роли… телохранителя?

Леша удивленно моргнул.

– Телохранителя?

– Ну да, – Вова улыбнулся. – Ты ведь так хорошо справляешься с отпугиванием нежелательных элементов. И тебе это, кажется, даже нравится.

Леша задумался. Он представил себя в строгом костюме, с серьезным лицом, оберегающим Вову от всех опасностей мира. И вдруг он рассмеялся. Громко, искренне.

– Может быть, – он сказал, все еще смеясь. – Но только если ты будешь моим единственным клиентом. И только если ты будешь платить мне поцелуями.

Вова засмеялся в ответ.

– Договорились, – он сказал, и в его голосе прозвучало столько тепла и нежности, что Леша почувствовал, как его сердце сжимается от счастья.

И в этот момент Леша понял, что, возможно, его ревность – это не просто порок. Возможно, это просто еще один способ показать Вове, как сильно он его любит. И пока Вова это понимает, Леша готов быть и диким, и неисправимым, и даже немного сумасшедшим. Лишь бы Вова был рядом.