...

Тишина Овального кабинета была непривычной. Обычно здесь гудел рой голосов, мелькали лица советников, звенели телефоны. Но сегодня, глубокой ночью, здесь были только двое: Президент Соединенных Штатов, Кэтрин Джеймесон, и Директор ФБР, Том Мерлоу. Рядом с ними, на низком столике, стояла почти пустая бутылка выдержанного виски и два хрустальных бокала.

Кэтрин откинулась на спинку массивного кожаного кресла, ее обычно строгий деловой костюм был расстегнут на пару верхних пуговиц, галстук-бабочка небрежно висел на воротнике. Волосы, обычно аккуратно уложенные, растрепались, падая на виски. В глазах, обычно полных решимости, сейчас плескалось нечто иное – усталость, расслабленность и… что-то еще, что Том не мог определить.

Том сидел напротив, в таком же кресле, его пиджак был сброшен на пол, рукава рубашки закатаны. Он смотрел на Кэтрин, и в его взгляде была та же смесь чувств, что и в ее. Они знали друг друга тридцать лет. Тридцать лет дружбы, партнерства, поддержки. Они прошли огонь, воду и медные трубы, пережили вместе покушения, политические интриги, личные трагедии. Том был для Кэтрин больше, чем друг – он был братом, опорой, единственным человеком, которому она могла доверять безоговорочно.

«Надо же, кто бы мог подумать, что я доживу до того дня, когда буду пить виски с Президентом США в ее собственном кабинете, да еще и в таком виде», – усмехнулся Том, покачивая бокалом. Лед давно растаял, и янтарная жидкость казалась еще более манящей.

Кэтрин тихо рассмеялась. «И кто бы мог подумать, что Президентом США окажусь я, а ты будешь моим Директором ФБР. Мир определенно сошел с ума».

«Или, наоборот, наконец-то встал на свои рельсы», – возразил Том, делая глоток. «Ты всегда была лучшей. Всегда».

«Лесть, Том. Чистейшая лесть», – но в ее голосе не было осуждения, только мягкость. «Мы оба знаем, что в жизни бывают моменты, когда даже лучшие оказываются на грани».

«Мы на грани, Кэт?» – его голос стал тише, почти шепотом. Он смотрел на ее губы, на легкую припухлость, которую алкоголь придавал им.

Кэтрин медленно кивнула. «Кажется, да. На грани чего-то… нового. Или очень старого, забытого».

Они снова погрузились в тишину, нарушаемую лишь легким потрескиванием льда в бокалах и их собственным дыханием. Напряжение в воздухе нарастало, густело, становилось почти осязаемым. Алкоголь притупил их обычную осторожность, размыл границы, которые они так тщательно выстраивали десятилетиями.

Том поставил бокал на столик. Его взгляд скользнул по ее шее, по ключицам, скрываемым расстегнутой рубашкой. Он всегда восхищался ее красотой, ее силой, ее умом. Но всегда держался на расстоянии, как на расстоянии держатся от священного, неприкосновенного. Теперь это расстояние казалось невыносимым.

«Кэт…» – его голос был хриплым.

Она подняла на него глаза. В них читалось ожидание. И что-то еще, что заставило сердце Тома забиться быстрее.

Он медленно поднялся с кресла и подошел к ней. Она не отстранилась, лишь слегка запрокинула голову, глядя на него снизу вверх. Том опустился на колени перед ней, так, что их лица оказались на одном уровне. Его рука потянулась к ее щеке, и он осторожно провел большим пальцем по ее скуле. Ее кожа была теплой и мягкой.

«Ты такая… красивая, Кэт», – слова вырвались сами собой.

«Ты тоже неплох, Мерлоу», – прошептала она, и в ее глазах вспыхнул озорной огонек.

Его пальцы скользнули по ее шее, зарылись в мягкие волосы на затылке. Он наклонился ближе, и ее дыхание коснулось его губ. Запах виски, ее собственный уникальный аромат – все это смешалось, опьяняя его сильнее алкоголя.

«Я… я так давно хотел тебя, Кэт», – признался он, и этот шепот был полон отчаяния и желания.

Она издала легкий стон, когда его губы коснулись ее. Это был нежный, пробный поцелуй, полный невысказанного. Он был соленым от виски, сладким от предвкушения. Ее губы были мягкими и податливыми, и Том углубил поцелуй, чувствуя, как она отвечает, как ее тело подается вперед.

Его руки опустились на ее плечи, потом скользнули вниз по рукам, обхватывая ее талию. Он притянул ее ближе, чувствуя каждый изгиб ее тела через тонкую ткань одежды. Она обвила его шею руками, ее пальцы зарылись в его волосы.

«Том…» – прошептала она, когда он отстранился, чтобы перевести дыхание. Ее глаза были полузакрыты, губы припухли от поцелуев.

«Ммм?» – он целовал ее шею, чувствуя, как ее кожа бархатная под его губами.

«Ты… ты сводишь меня с ума», – ее голос дрожал.

Он усмехнулся, продолжая осыпать поцелуями ее шею, спускаясь все ниже, к ключицам. Его пальцы расстегнули еще одну пуговицу на ее рубашке, открывая взору ложбинку между ее грудей.

«Это взаимно, Президент Джеймесон», – пробормотал он, его голос был глухим от желания.

Его губы коснулись ее груди, через тонкую ткань бюстгальтера. Она застонала, выгнув спину, и Том почувствовал, как ее соски напряглись. Он нежно провел языком по ткани, чувствуя ее ответ, ее желание.

«Том… не останавливайся», – ее голос был мольбой.

Он не собирался. Его пальцы умело расстегнули бюстгальтер, и ее грудь высвободилась. Она была полной и упругой, с темными ореолами и возбужденными сосками. Том замер на мгновение, любуясь этим видом, а затем наклонился и взял один сосок в рот, нежно посасывая его, поглаживая языком.

Кэтрин ахнула, ее руки крепко сжали его волосы. Она выгнулась в кресле, ее тело дрожало от наслаждения.

«О, Боже… Том…» – ее стоны становились все громче.

Он перешел ко второму соску, чередуя легкие ласки с более сильным посасыванием, чувствуя, как она извивается под ним. Его руки скользнули ниже, к ее бедрам, обхватывая их, чувствуя округлость ее ягодиц через ткань брюк.

«Ты так хороша, Кэт», – пробормотал он, прижимаясь к ней всем телом. Он чувствовал ее жар, ее влажность даже через слои одежды.

«И ты… ты…» – она с трудом подбирала слова, ее дыхание было прерывистым.

Его пальцы нежно погладили ее ягодицы, сжимая их, чувствуя их упругость. Она прижалась к нему сильнее, ее бедра двинулись в ответ. Том почувствовал, как его член напрягся, стал твердым и болезненным от желания.

«Хочешь меня, Кэт?» – прошептал он, отрываясь от ее груди, чтобы посмотреть ей в глаза.

Ее взгляд был затуманен страстью, ее зрачки расширились. «Да. Да, Том. Очень сильно».

Он усмехнулся, его губы снова нашли ее, и их поцелуй был глубоким, страстным, полным безмолвных обещаний. Его руки скользнули под ее брюки, проникая под ткань, касаясь ее кожи. Она вздрогнула, но не отстранилась.

«Ты такая горячая», – прохрипел он, чувствуя ее нежную кожу под своими пальцами.

Его пальцы медленно опустились ниже, к ее промежности. Она была влажной, готовой к нему. Кэтрин застонала, когда его пальцы нашли ее клитор, нежно поглаживая его.

«Ох… Том…» – ее ноги беспокойно задвигались.

«Нравится, детка?» – он усмехнулся, его голос был низким и сексуальным.

«Да… да… не останавливайся…» – она схватила его за воротник рубашки, притягивая его ближе.

Он продолжал ласкать ее, чувствуя, как она сжимается вокруг его пальцев, как ее тело дрожит от предвкушения. Она была на грани.

Внезапно она перехватила его руку, ее пальцы легли на его член, который выпирал из брюк. Том замер, его дыхание перехватило.

«Теперь моя очередь», – прошептала она, ее голос был низким и хриплым от желания.

Она расстегнула его брюки, высвобождая его член. Он был твердым и горячим, пульсирующим от крови. Кэтрин взяла его в руку, ее пальцы нежно обхватили его, поглаживая головку. Том застонал, его глаза закрылись от наслаждения.

«О, Кэт…» – прошептал он.

Она улыбнулась, ее взгляд был полон озорства и силы. «Ты так долго ждал этого, Том. Не так ли?»

«Слишком долго», – прохрипел он.

Она начала медленно двигать рукой вверх-вниз по его члену, ее движения были уверенными и чувственными. Том почувствовал, как его тело напрягается, как жар разливается по его венам. Он прижался к ней, его губы снова нашли ее шею, осыпая ее поцелуями.

«Ты такая… умелая», – пробормотал он, когда ее движения стали быстрее.

«Я много чего умею, Том. Ты еще не все знаешь обо мне», – прошептала она, ее голос был полон обещаний.

Она усилила темп, ее пальцы сжимались вокруг его члена, доводя его до исступления. Том застонал, его тело дрожало, он был на грани. Он чувствовал, как приближается оргазм, как все его нутро сжимается в предвкушении.

«Кэт… я… я сейчас…» – он задыхался.

«Отпусти себя, Том. Отпусти», – ее голос был мягким, но властным.

Он не мог больше сдерживаться. С громким стоном он излился в ее руку, его тело содрогнулось от мощного оргазма. Он упал на нее, тяжело дыша, его сердце колотилось в груди.

Кэтрин нежно погладила его по голове, ее пальцы зарылись в его волосы. «Хороший мальчик», – прошептала она.

Том поднял голову, его глаза были затуманены наслаждением. «Ты… ты просто невероятна, Кэт».

Она улыбнулась ему, ее взгляд был полон тепла и нежности. «Ты тоже, Том. Ты тоже».

Они лежали так некоторое время, тяжело дыша, ощущая тепло друг друга, биение сердец. Границы, которые они так тщательно оберегали, были разрушены. И в этой разрухе было что-то невероятно освобождающее.

«Знаешь… это было… неожиданно», – прошептала Кэтрин, нарушая тишину.

«Неожиданно хорошо», – добавил Том, целуя ее в лоб.

«Очень хорошо», – согласилась она, прижимаясь к нему. «Что теперь?»

Том поднял голову и посмотрел ей в глаза. В них все еще плескалось желание, но теперь к нему примешивалась и нежность, и что-то похожее на беспокойство.

«Я не знаю, Кэт», – признался он. «Но одно я знаю точно. Я не хочу, чтобы это заканчивалось».

Она улыбнулась, ее взгляд был полон надежды. «Я тоже».

Они снова поцеловались, этот поцелуй был уже другим – более глубоким, более обещающим. В нем было обещание нового начала, нового витка в их тридцатилетней истории. История, которая только что перешагнула свою самую важную грань. И никто из них не жалел об этом.