Хенликсы

Феликс сидел за своей партой, сосредоточенно склонившись над олимпиадным бланком по географии. За окном шелестели осенние листья, но он не замечал ничего, кроме контуров материков и названий столиц. Его длинные светлые волосы, обычно свободно спадающие на плечи, были собраны в небрежный пучок, открывая взору россыпь веснушек на щеках и пухлые губы-сердечком, которые он нервно покусывал. Сегодня на нем было короткое черное платье, облегающее его стройную фигуру, подчеркивая тонкую талию и изящную задницу, а длинные ноги были обуты в изящные туфли на небольшом каблуке. Этот наряд был его способом выразить свою дерзкую, свободолюбивую натуру, а также, возможно, немного позлить Хёнджина, который сидел прямо за ним.

Хёнджин, как всегда, был невозмутим. Его лисьи карие глаза внимательно следили за каждым движением Феликса. Он, конечно, и виду не подавал, что ему не все равно, но внутренне его распирало от ощущения несправедливости. Черт возьми, почему он должен сидеть за этим нахальным блондином, который вечно выводит его из себя? И почему, черт возьми, Феликс сегодня одет так, что Хёнджину приходится прилагать нечеловеческие усилия, чтобы не пялиться? Он глубоко затянулся сигаретой, которую держал в руке, скрывая ее от строгого взгляда учителя. Дым медленно выплыл из его легких, создавая легкое облачко вокруг его головы.

Внезапно Феликс почувствовал головокружение. Буквы на бланке расплывались, а голова, казалось, вот-вот взорвется. Он попытался сосредоточиться, но мир вокруг него начал плыть. Последнее, что он помнил, это как его рука с ручкой бессильно упала на парту, а затем наступила темнота.

Учительница, миссис Ким, пожилая женщина с вечно строгим выражением лица, как раз проходила мимо рядов. Увидев, как Феликс медленно сползает со стула, она ахнула и сама чуть не потеряла равновесие.
– Феликс! – воскликнула она, подбегая к нему. – Что случилось?
Но Феликс не отвечал. Он лежал на полу, бледный, как полотно, и абсолютно без сознания.
Миссис Ким, оглянувшись по сторонам в поисках помощи, остановила свой взгляд на Хёнджине.
– Хёнджин! – почти прокричала она. – Отведи Феликса к врачу, немедленно!
Хёнджин, который до этого момента с легким раздражением наблюдал за происходящим, вдруг почувствовал, как что-то сжалось в его груди. Он, конечно, ненавидел Феликса, но видеть его таким… беспомощным… это было совсем другое дело.
– Что? Я? – прорычал он, но, увидев умоляющий взгляд учительницы, вздохнул. – Ладно, черт с ним.
Он поднялся, подошел к Феликсу и осторожно поднял его на руки. Феликс был на удивление легким, и его тело, обычно такое дерзкое и энергичное, теперь казалось таким хрупким. Его длинные светлые волосы разметались по плечу Хёнджина, а веснушки на щеках казались еще ярче на фоне бледной кожи.

По дороге в медпункт Хёнджин ворчал и ругался себе под нос.
– Ну почему я? Почему именно этот нахал? Вечно он мне проблемы создает! И почему он такой легкий, черт возьми? Как будто я несу какое-то перышко.
Но, несмотря на все свои ворчания, он крепко держал Феликса, стараясь не причинить ему еще большего дискомфорта. Его сердце колотилось где-то в районе горла, и он не мог понять, что это – раздражение или что-то другое, более глубокое и тревожное.

В медпункте их встретила медсестра, женщина средних лет с добрыми глазами. Она быстро осмотрела Феликса, измерила температуру и давление.
– Похоже, у него сильное переутомление, – сказала она, нахмурившись. – Но это не объясняет такой резкой потери сознания. Ему нужно полное обследование.
Она вызвала скорую помощь, и уже через несколько минут Феликс, все еще без сознания, был увезен в больницу, а Хёнджин, к своему собственному удивлению, поехал с ним.

В больнице Феликса тщательно обследовали. Хёнджин сидел в коридоре, нервно постукивая ногой по полу и время от времени доставая сигарету, но тут же пряча ее обратно. Он чувствовал себя странно. Это было не просто беспокойство за одноклассника, это было что-то большее. Что-то, что он старательно скрывал даже от самого себя. Он был влюблен в Феликса, в этого дерзкого, непокорного блондина, который вечно выводил его из себя. Но он никогда бы в этом не признался. Никому. И уж тем более Феликсу.

Через несколько часов из кабинета вышел врач, мужчина в очках, с усталым, но серьезным видом.
– Вы с Феликсом? – спросил он, обращаясь к Хёнджину.
– Да, – ответил Хёнджин, поднимаясь. – Что с ним?
– У Феликса… атипичная пневмония, – произнес врач.
Хёнджин опешил.
– Атипичная? Но… у него же не было никаких симптомов!
– В том-то и дело, – кивнул врач. – Это очень коварная форма. Она может протекать бессимптомно, а потом резко проявиться. Ему очень повезло, что вы привезли его вовремя. Ему нужно немедленное лечение.
Хёнджин почувствовал, как холодный пот выступил у него на лбу. Атипичная пневмония. Без симптомов. Это было шоком не только для него, но, как он узнал позже, и для самого Феликса.

Когда Феликс пришел в себя, он был в больничной палате. Рядом с кроватью сидел Хёнджин, с необычно серьезным выражением лица.
– Что случилось? – прохрипел Феликс, пытаясь сесть.
– Лежи, – сказал Хёнджин, осторожно толкая его обратно на подушку. – У тебя атипичная пневмония.
Глаза Феликса расширились.
– Что? Но… как? У меня ничего не болело!
– Врач сказал, что это такая форма, – объяснил Хёнджин, стараясь говорить спокойно, хотя внутри у него все еще бушевал ураган эмоций. – Она может протекать без симптомов.
Феликс был в шоке. Он не мог поверить, что такая серьезная болезнь могла развиваться в его теле, не подавая никаких признаков. Он всегда считал себя здоровым и сильным.
– Значит, ты… привез меня сюда? – спросил Феликс, поворачиваясь к Хёнджину.
Хёнджин кивнул.
– Учительница попросила.
– Ты ворчал? – Феликс слабо улыбнулся.
– Конечно, ворчал, – усмехнулся Хёнджин. – Ты же знаешь, я не люблю таскаться с тобой.
Но его глаза говорили о другом. В них читалось беспокойство, которого Феликс никогда раньше не видел.

Дни в больнице тянулись медленно. Феликсу было скучно, и он постоянно нервничал. Его дерзкий характер не позволял ему спокойно лежать в постели. Он то и дело пытался встать, ходил по палате, жаловался на еду и на то, что ему не хватает свежего воздуха.
Хёнджин приходил к нему каждый день. Он приносил ему книги, журналы, фрукты. Иногда они просто молча сидели, иногда Хёнджин рассказывал ему о новостях из школы, о том, как идет подготовка к олимпиаде. Он даже приносил ему сигареты, хотя Феликс никогда не курил. Это была его странная, но заботливая манера.
– Это для меня? – удивленно спросил Феликс, когда Хёнджин протянул ему пачку.
– Ну, а для кого же еще? – Хёнджин пожал плечами. – Я подумал, может, тебе захочется попробовать. Говорят, помогает от скуки.
Феликс засмеялся.
– Ты идиот.
Но он все равно взял пачку и вертел ее в руках.

Однажды, когда Хёнджин принес ему новую книгу, Феликс спросил:
– Зачем ты это делаешь? Мы же враги.
Хёнджин посмотрел на него, и в его лисьих глазах мелькнуло что-то неуловимое.
– Ну, даже у врагов бывают перемирия, – сказал он, стараясь выглядеть небрежно. – И потом, ты же не можешь сам о себе позаботиться. Кто-то же должен.
Феликс внимательно посмотрел на него. Он видел, что Хёнджин что-то скрывает. Он чувствовал, что за всей этой показной небрежностью скрывается что-то большее.
– Ты… беспокоишься обо мне? – осторожно спросил Феликс.
Хёнджин отвернулся, пряча взгляд.
– С чего ты взял? Просто… мне не хочется, чтобы ты умер. Кто тогда будет меня раздражать?
Феликс улыбнулся.
– Ты такой вредный.
– А ты такой нахал, – ответил Хёнджин.
В палате повисла тишина, наполненная невысказанными словами и скрытыми эмоциями. Феликс почувствовал, как его сердце немного сжалось. Он всегда думал, что Хёнджин его ненавидит. Но теперь… он уже не был так уверен.

Через две недели Феликса выписали. Он был ослаблен, но уже чувствовал себя намного лучше. Хёнджин приехал за ним, как и обещал.
– Ну что, нахал, готов снова покорять мир? – усмехнулся он, когда Феликс вышел из палаты.
– Готов, – ответил Феликс, и на его губах-сердечком заиграла озорная улыбка. – И готов снова тебя раздражать.
Хёнджин покачал головой, но в его глазах светилась улыбка.
По дороге домой Хёнджин ехал осторожно, время от времени поглядывая на Феликса. Тот сидел, прислонившись к окну, и смотрел на проплывающие мимо деревья. Его длинные светлые волосы разметались по плечу, а веснушки на щеках казались еще ярче под осенним солнцем. Он был все еще бледноват, но его глаза сияли, и Хёнджин подумал, что он никогда не видел его таким… живым.
– Ты знаешь, – сказал Феликс, нарушая молчание. – Я кое-что понял.
Хёнджин вопросительно посмотрел на него.
– Что же?
– Ты не такой уж и плохой, как притворяешься, – сказал Феликс, поворачиваясь к нему и улыбаясь. – Ты на самом деле очень заботливый.
Хёнджин почувствовал, как румянец выступил на его щеках. Он закашлялся, пытаясь скрыть свое смущение.
– Ерунда, – пробормотал он. – Просто мне было скучно без тебя. Не с кем было подраться.
Феликс засмеялся.
– А ты очень упрямый.
– Зато ты очень нахальный, – парировал Хёнджин.
Они снова замолчали, но на этот раз тишина была другой. Она была наполнена новым смыслом, новым пониманием.
Когда они подъехали к дому Феликса, он повернулся к Хёнджину.
– Спасибо, – сказал он, глядя ему прямо в глаза. – За все.
Хёнджин кивнул.
– Не за что. Просто… выздоравливай окончательно.
Феликс вышел из машины, и Хёнджин наблюдал, как он поднимается по ступенькам. Когда Феликс обернулся и помахал ему, Хёнджин почувствовал, как что-то теплое разлилось по его груди. Он завел машину и медленно поехал домой, думая о том, что, возможно, их вражда – это не конец, а только начало чего-то нового. И, возможно, это новое будет не таким уж и плохим. Он достал сигарету, закурил, и дым медленно растворился в вечернем воздухе, унося с собой его мысли и чувства. Он был уверен в одном: Феликс изменил его. И он был готов к этому изменению. Он улыбнулся, и его лисьи глаза заблестели в свете фар.