Обед Оли

Солнце лениво ползло по небосклону, бросая длинные тени на тихую улочку, где стоял старенький, но уютный домик Оли. Из открытого окна доносился дразнящий аромат свежеиспеченных пирогов, щекочущий ноздри и вызывающий слюноотделение. Внутри, за столом, сидела Оля – женщина лет шестидесяти, с хитрым прищуром в глазах и улыбкой, которая могла быть как ласковой, так и весьма коварной. Её живот, словно живой организм, издавал утробные звуки, напоминая о давно не утолённом голоде.

– Ох, как же кушать хочется, – пробормотала она себе под нос, поглаживая своё пузо. – А пирожки-то, пирожки... ароматные, румяные. Только вот чего-то не хватает. Чего-то особенного.

Её взгляд остановился на старой фотографии, стоящей на комоде. На ней был запечатлен розовощёкий мальчик с озорными глазами – Паша, внук её двоюродного брата. Оля всегда любила Пашу, но в этот момент её любовь приобрела несколько иной, гастрономический оттенок.

– Пашенька, золотце моё, – промурлыкала она, и в её голосе проскользнула хищная нотка. – Давно ты у бабушки не был. Совсем забыл старую Олю. А ведь я пирожки пеку, да не простые, а с любовью.

Недолго думая, Оля схватила телефон и набрала знакомый номер.

– Алло, Пашенька, это бабушка Оля, – заворковала она в трубку. – Как дела, родной? Всё хорошо? А я вот пирожки напекла, такие вкусные, с капустой, с мясом... Хочешь в гости прийти, попробовать? Я знаю, ты мои пирожки любишь. Приходи, внучок, я тебя жду.

На другом конце провода Паша, молодой парень лет двадцати, с блестящими от предвкушения глазами, с готовностью согласился. Бабушкины пирожки были легендой в их семье. Никто не умел так вкусно печь, как Оля. И он, конечно же, не мог упустить такой шанс.

– Конечно, бабушка! – радостно воскликнул он. – Я скоро буду!

Оля довольно ухмыльнулась, потирая руки. План начинал действовать. Она быстро навела порядок в комнате, расставила тарелки, приготовила чай. Её голодный живот продолжал урчать, но теперь в этом урчании слышались нотки предвкушения.

Через полчаса раздался звонок в дверь. Оля поспешно открыла, и на пороге появился Паша, с букетом цветов для бабушки и улыбкой до ушей.

– Бабушка, привет! – обнял он её. – Как ты?

– Привет, мой хороший! – Оля крепко обняла его в ответ, едва сдерживая порыв прижать его к себе покрепче и... ну, вы поняли. – Проходи, проходи, не стой на пороге. Я тебя уже заждалась.

Паша прошёл в комнату, и его ноздри мгновенно уловили манящий аромат пирогов.

– Ух ты, бабушка, как пахнет! – восхищённо сказал он. – Я уже готов съесть слона!

Оля хитро улыбнулась.

– Слон – это слишком много, мой дорогой. А вот пирожок... Для начала.

Она усадила Пашу за стол, на который уже были выставлены горой румяные пирожки. Паша не мог оторвать от них глаз. Он взял один, откусил, и его глаза закатились от удовольствия.

– Бабушка, это просто божественно! – пробормотал он с набитым ртом. – Ты лучшая!

Оля сияла от удовольствия. Она наблюдала за Пашей, который с аппетитом уплетал пирожки один за другим. Её голод становился всё сильнее, и теперь в нём смешивались нетерпение и предвкушение.

– Ешь, ешь, мой хороший, – ласково говорила она. – Не стесняйся. Я для тебя старалась.

Паша, увлечённый пирожками, не замечал странного блеска в глазах бабушки. Он был слишком занят наслаждением.

Когда Паша доел четвёртый пирожок, Оля встала из-за стола.

– А теперь, мой дорогой, – сказала она, и в её голосе прозвучали новые, таинственные нотки, – у меня для тебя есть особый сюрприз.

Паша поднял голову, заинтересованный.

– Какой сюрприз, бабушка?

Оля подошла к старинному шкафу, стоявшему в углу комнаты. Она открыла его, и оттуда повеяло чем-то необычным, едва уловимым, но очень сильным. Паша почувствовал лёгкое головокружение, но списал это на усталость и переедание.

– Это старинная китайская шкатулка, – загадочно произнесла Оля, доставая из шкафа небольшую лакированную шкатулку с причудливыми узорами. – Она обладает волшебными свойствами.

Паша усмехнулся.

– Бабушка, ты шутишь? Какие ещё волшебные свойства?

– Никаких шуток, мой дорогой, – серьёзно ответила Оля, и её взгляд стал ещё более хитрым. – Хочешь, покажу?

Паша, несмотря на скептицизм, был заинтригован.

– Ну, показывай.

Оля открыла шкатулку. Внутри неё лежал небольшой, блестящий камень, который испускал мягкое, пульсирующее свечение. Как только Оля достала камень, он начал светиться ярче, и от него потянулся едва заметный шлейф мерцающей пыли.

– Этот камень, – начала Оля, и её голос стал глубоким, почти гипнотическим, – обладает силой... уменьшать.

Паша рассмеялся.

– Бабушка, ты что, сказки мне рассказываешь?

– Нет, Пашенька, – ответила Оля, и её глаза странно блеснули. – Я говорю чистую правду. Хочешь убедиться?

Прежде чем Паша успел ответить, Оля направила камень на него. Яркий луч света вырвался из камня и окутал Пашу. Паша почувствовал странное покалывание, а затем... его стало охватывать неописуемое чувство. Мир вокруг него начал расти. Стол, стулья, бабушка – всё становилось огромным. Он сам, наоборот, уменьшался, уменьшался, уменьшался...

– Что происходит?! – воскликнул Паша, его голос стал тонким, писклявым. – Бабушка, что ты сделала?!

Оля довольно улыбнулась, наблюдая, как Паша становится всё меньше и меньше. Теперь он был размером с мизинец, а затем – и вовсе с горошину. Он стоял на столе, дрожа от страха и непонимания.

– Вот видишь, Пашенька, – ласково проговорила Оля, наклоняясь к нему. – Я же говорила, что это волшебный камень.

Паша был в ужасе. Он пытался бежать, но его маленькие ножки едва слушались его. Он был крошечным, беззащитным, а бабушка... бабушка казалась ему огромной, как гора.

– Бабушка, пожалуйста, верни меня обратно! – умолял он, его голос был едва слышен. – Это не смешно!

Оля склонилась ещё ниже, её лицо было совсем близко к нему. Он видел каждую морщинку, каждую родинку на её коже. Её глаза, казавшиеся раньше ласковыми, теперь были полны странного, голодного блеска.

– Ох, Пашенька, мой маленький, – промурлыкала она, и её голос был похож на мурчание сытой кошки. – Как же ты вкусно пахнешь. И какой ты стал... удобный.

Паша понял. Ужасная догадка пронзила его сознание. Он был в ловушке. Он был едой.

– Нет! – закричал он, но его крик был не громче писка. – Бабушка, не надо!

Оля не слушала. Она осторожно поднесла ладонь к Паше, и он, объятый паникой, попытался отпрыгнуть, но было поздно. Её палец легко поддел его, и он оказался у неё на ладони.

Оля подняла Пашу к своему лицу. Он видел её огромные ноздри, её губы, которые растянулись в широкой, голодной улыбке. От неё пахло пирожками, но теперь этот запах казался ему зловещим.

– Мой маленький, – проговорила она, и её язык мелькнул, облизывая губы. – Ты такой аппетитный. Идеальное дополнение к моим пирожкам.

Паша отчаянно боролся, пытаясь вырваться, но он был слишком мал, слишком слаб. Оля поднесла его к своим губам. Он увидел огромную, влажную пещеру её рта, почувствовал жар её дыхания.

– Нет! – прокричал он в последний раз, прежде чем его поглотила тьма.

Оля нежно проглотила Пашу. Он скользнул по её горлу, и она почувствовала приятное тепло, распространяющееся по её пищеводу. Оля довольно вздохнула. Наконец-то её голод будет утолён.

Паша оказался в огромном, тёплом, влажном пространстве. Вокруг него были мягкие, эластичные стенки, которые медленно пульсировали. Он понял, что находится в желудке бабушки. Ужас охватил его. Он был жив, но он был внутри неё.

Вокруг него начали появляться пищеварительные соки, обволакивая его, растворяя его одежду, а