Мона и Скарамучча

Вьюга завывала за окнами Resident Evil Village, величественного особняка в самом сердце Снежной, но внутри царила совсем другая атмосфера. Каминные залы были наполнены теплом, а воздух — предвкушением. Это был дом, где жили и работали четверо из Предвестников Фатуи, и где их личная жизнь, хоть и скрытая от посторонних глаз, была куда более насыщенной, чем могли бы представить жители Тейвата.

Сегодняшний вечер обещал быть особенно интересным. Мона Мегистус, астролог из Мондштадта, чьи руки были способны читать будущее в звездах, но чье сердце принадлежало одному лишь Скарамучче, сидела в одной из уютных гостиных. Напротив неё, Е Лань, проницательная и загадочная сотрудница Департамента по гражданским делам Ли Юэ, с которой Мону связывала крепкая дружба, потягивала чай. Обе девушки ожидали возвращения своих мужчин с тренировки.

— Как думаешь, они скоро? — спросила Мона, её взгляд был прикован к часам на стене. — Задержались что-то.

Е Лань улыбнулась, отпив глоток из чашки. — Знаешь наших. Для них тренировка — это не просто занятия, это целое искусство. Особенно для Скарамуччи и Тартальи. Они же вечные соперники.

Мона хихикнула. — Да уж, эти двое могут соревноваться даже в том, кто быстрее моргнет.

В этот момент дверь распахнулась, и в комнату ворвался порыв холодного воздуха вместе с четырьмя фигурами. Это были они: Скарамучча, шестой Предвестник Фатуи, с его вечной ухмылкой и острым взглядом; Дотторе, второй Предвестник, чьи научные амбиции были столь же безграничны, как и его обаяние; Тарталья, двенадцатый Предвестник, чья жажда битвы была сравнима лишь с его искренностью; и Панталоне, девятый Предвестник, чей ум был острым, как бритва, а кошелек — бездонным.

Но дело было не только в их появлении. Все четверо были с обнаженными торсами, их мускулистые тела блестели от пота, а грудь вздымалась от интенсивной тренировки. Капли воды стекали по их прессам, исчезая под поясами тренировочных штанов. Воздух в комнате мгновенно наполнился запахом пота, мужского одеколона и чего-то еще, более первобытного и притягательного.

Мона и Е Лань замерли, их глаза расширились. Первой отмерла Мона. Она мгновенно покраснела, закрыв лицо руками.

— Ох, небо! — прошептала она сквозь пальцы. — Вы... вы что, так и будете?

Е Лань, обычно невозмутимая, тоже слегка порозовела. Она прикрыла рот рукой, стараясь скрыть улыбку, но её глаза выдавали замешательство.

— Да, пожалуйста, — сказала она, её голос был чуть хриплым. — Оденьте что-нибудь. Здесь же дамы!

Мужчины, заметив реакцию девушек, остановились. Скарамучча, как всегда, был первым, кто отреагировал. Его губы растянулись в широкой, наглой улыбке.

— Что, не привыкли к такой красоте? — насмешливо спросил он, поигрывая бицепсом. Его взгляд был прикован к Моне, и он видел, как её щеки становятся все краснее. Ему это нравилось. Очень.

Дотторе, с его извечной ученым любопытством, внимательно наблюдал за реакцией Лизы, которая только что вошла в комнату, привлеченная шумом. Лиза, библиотекарь Ордо Фавониус, чья красота была столь же ослепительна, как и её интеллект, тоже застыла на пороге, её глаза расширились.

— Ох, милые мои, — промурлыкала она, её голос был полон игривого упрека, но в её глазах мелькнула искорка удовольствия. — Неужели вы забыли о приличиях?

Тарталья, увидев Люмин, которая появилась вслед за Лизой, расплылся в своей фирменной, слегка наивной улыбке. Люмин, Путешественница, чья сила была столь же велика, как и её доброта, тоже покраснела, но в её взгляде читалось не только смущение, но и легкое любопытство.

— Ну что вы, девушки! — воскликнул Тарталья, широко разведя руками. — Мы же только с тренировки! Неужели вы не видите, какие мы уставшие?

Панталоне, самый сдержанный из них, лишь усмехнулся, глядя на Е Лань. В его глазах танцевали огоньки, когда он видел, как она пытается сохранить спокойствие, но её легкий румянец выдавал её.

— А я думаю, им нравится, — прошептал Скарамучча, подойдя ближе к Моне и наклонившись к её уху. Его дыхание опалило её кожу, и Мона вздрогнула. — Просто стесняются признаться.

Мона отпрянула, её сердце бешено колотилось. — Ничего подобного! Это... это просто неприлично!

Но в глубине души она не могла отрицать, что её взгляд невольно скользил по его прессу, по линии его татуировок, по сильным мышцам, которые так и манили прикоснуться к ним.

Скарамучча, видя её реакцию, лишь рассмеялся. Его смех был глубоким и заразительным, и к нему присоединились остальные мужчины.

— Ну что ж, раз вы так настаиваете, — сказал Дотторе, скрестив руки на груди. Его взгляд был прикован к Лизе, и он видел, как её взгляд скользит по его телу. — Мы, конечно, можем одеться. Но сначала... может быть, вы нас похвалите за наши усилия?

Лиза закатила глаза, но уголки её губ дрогнули. — Ах, вы, негодники!

Люмин, наконец, нашлась. — Вы выглядите... очень сильными! — сказала она, её голос был немного смущенным.

Тарталья расцвел в улыбке. — Вот это уже лучше!

Панталоне подошел к Е Лань. — А ты, моя дорогая? Не хочешь ли оценить мои достижения? — прошептал он, его голос был низким и бархатным.

Е Лань, подняв на него глаза, увидела в них нечто такое, от чего её сердце пропустило удар. Она сделала глубокий вдох, пытаясь собраться.

— Ты всегда в отличной форме, Панталоне, — сказала она, стараясь говорить спокойно. Но её взгляд невольно задержался на его крепком торсе.

Мона, тем временем, чувствовала, как её щеки горят огнем. Скарамучча стоял так близко, что она чувствовала тепло его тела. Его глаза, обычно холодные и насмешливые, сейчас были полны озорства и желания.

— Ну что, Астролог? — прошептал он. — Неужели ты не хочешь предсказать, что произойдет дальше?

Мона подняла на него взгляд, её глаза встретились с его. В них она увидела отражение своего собственного желания, своей собственной слабости перед этим мужчиной.

— Я... я не могу предсказать будущее, когда ты так близко, — пробормотала она, её голос был едва слышен. — Ты отвлекаешь меня.

Скарамучча усмехнулся. — Это хорошо. Мне нравится отвлекать тебя.

Дотторе, заметив, что Лиза все еще стоит на пороге, подошел к ней. — Что, моя прекрасная волшебница? Неужели вид полуобнаженных мужчин так сильно тебя смущает? — Его голос был полон провокации.

Лиза, наконец, отмерла. Она подошла к Дотторе, её глаза сверкнули. — Смущает? Нет. Скорее, я обеспокоена тем, что вы, господа, забыли, что в доме могут быть и другие люди.

Дотторе лишь рассмеялся. — Ну, мы же не знали, что вы так быстро вернетесь. Мы думали, у нас есть время, чтобы принять душ.

Люмин, наблюдая за ними, чувствовала, как её сердцебиение учащается. Тарталья, заметив её реакцию, подошел ближе.

— Ну что, Путешественница? — спросил он, его голос был мягким. — Неужели ты не рада нас видеть?

Люмин подняла на него взгляд. — Я... я рада. Просто... вы так неожиданно.

Тарталья, воспользовавшись моментом, взял её руку. Его пальцы были теплыми и мозолистыми. — Мы всегда будем неожиданными, когда дело касается тебя.

Е Лань, тем временем, чувствовала, как Панталоне все еще стоит рядом с ней, его взгляд не отрывается от неё. Она сделала глубокий вдох.

— А теперь, господа, — сказала она, пытаясь придать своему голосу властности. — Будьте любезны, оденьтесь. У нас еще есть дела.

Мужчины переглянулись. В их глазах читалось озорство, но они понимали, что девушки не собираются отступать.

— Ну ладно, ладно, — сказал Скарамучча, подняв руки в примирительном жесте. — Только потому, что вы так просите.

Он повернулся и направился к лестнице, ведущей на второй этаж. За ним последовали остальные. Но прежде чем он скрылся из виду, он бросил на Мону еще один взгляд, полный обещаний.

Мона, глядя ему вслед, почувствовала, как её тело пронзает дрожь. Она знала, что этот вечер еще не закончился.

Когда мужчины скрылись из виду, девушки, наконец, смогли выдохнуть.

— Ох, эти мужчины! — воскликнула Мона, прижимая руки к пылающим щекам. — Они просто невыносимы!

Е Лань улыбнулась. — Но ты же их любишь, не так ли?

Мона посмотрела на неё, и на её лице появилась мечтательная улыбка. — Да. Люблю. И это делает их еще более невыносимыми.

Лиза, подойдя к ним, покачала головой. — Они всегда такие. Сначала дразнят, а потом делают вид, что ничего не произошло.

Люмин, все еще немного смущенная, кивнула. — Но они такие... искренние.

В этот момент, сверху послышались шаги. Мужчины возвращались, но на этот раз они были одеты. Скарамучча надел свою обычную одежду Фатуи, но его рубашка была расстегнута на несколько верхних пуговиц, открывая часть его груди. Дотторе был в своем лабораторном халате, но его волосы были влажными, что говорило о недавнем душе. Тарталья был в своей повседневной одежде, а Панталоне — в своем элегантном костюме.

Они снова вошли в гостиную, и на этот раз их взгляды были полны не только озорства, но и нежности.

Скарамучча подошел к Моне, его взгляд был прикован к ней. — Ну что, Астролог? Теперь ты довольна?

Мона подняла на него взгляд, её сердцебиение снова участилось. — Более чем.

Дотторе подошел к Лизе, его глаза были полны восхищения. — Моя дорогая Лиза, надеюсь, теперь я соответствую вашим стандартам?

Лиза улыбнулась, её глаза сверкнули. — Почти.

Тарталья подошел к Люмин, его рука мягко коснулась её плеча. — Ну что, Путешественница? Может, прогуляемся?

Люмин покраснела. — Я бы с удовольствием.

Панталоне подошел к Е Лань, его взгляд был полон глубокого чувства. — Моя дорогая, не хочешь ли поговорить о делах? Или о чем-то более приятном?

Е Лань улыбнулась, её сердце наполнилось теплом. — О чем-то более приятном, пожалуй.

Вечер в Resident Evil Village только начинался. За окнами продолжала бушевать вьюга, но внутри, в стенах этого величественного особняка, царила атмосфера любви, страсти и нежности. И хотя мужчины иногда дразнили своих женщин, а женщины делали вид, что возмущены, все они знали, что их чувства друг к другу были глубоки и искренни. И что такие моменты, как сегодняшний, лишь укрепляли их связь, делая их отношения еще более яркими и незабываемыми.

Мона, глядя на Скарамуччу, чувствовала, как её сердце наполняется необъятной любовью. Она знала, что он может быть грубым и насмешливым, но за этой маской скрывалось сердце, которое принадлежало только ей. И эта мысль заставляла её улыбаться.

Скарамучча, видя её улыбку, почувствовал прилив тепла. Он знал, что Мона была его звездой, его путеводной нитью в этом безумном мире. И он был готов на все, чтобы она всегда улыбалась.

Дотторе, наблюдая за Лизой, чувствовал, как его обычно холодное сердце тает. Она была его музой, его вдохновением, его единственной слабостью. И он готов был пойти на любые эксперименты, чтобы понять её до конца.

Лиза, чувствуя его взгляд, улыбнулась. Она знала, что Дотторе был сложным человеком, но под его циничной маской скрывался мужчина, который любил её всем сердцем. И это было все, что ей нужно было знать.

Тарталья, держа Люмин за руку, чувствовал себя самым счастливым человеком на свете. Она была его светом, его надеждой, его причиной сражаться. И он готов был пройти через любые испытания, чтобы защитить её.

Люмин, чувствуя его крепкую руку, знала, что Тарталья был её защитником, её опорой в этом незнакомом мире. И она была готова пройти с ним любое приключение.

Панталоне, глядя на Е Лань, чувствовал, как его сердце наполняется нежностью. Она была его тайной, его сокровищем, его единственной слабостью. И он был готов на все, чтобы она была счастлива.

Е Лань, чувствуя его взгляд, улыбнулась. Она знала, что Панталоне был человеком загадочным и могущественным, но его любовь к ней была искренней и глубокой. И это было все, что ей нужно было знать.

Таким был вечер в Resident Evil Village, где среди снегов Снежной расцветали самые жаркие чувства. И хотя мужчины и женщины иногда играли друг с другом, их любовь была настоящей, глубокой и вечной. И они знали, что в этом доме, среди вьюг и снегов, они нашли свое счастье.